Глава 12
POV Оливия:
Поездка моя и этого странного чудовища прошла в полной тишине. Но это была не та тишина, что успокаивает, наоборот, будто затишье перед бурей. Всю дорогу я не находила себе места, внимательно всматриваясь в окна машины, чтобы хоть немного понимать, куда мы едем.
Вид из окна демонстрировал мне новые сцены: пустынные поля, скрипящие деревья, мрачные силуэты гор, удаляющиеся в горизонте. Но ничто не приносило облегчения, все казалось чуждым и зловещим, словно я наблюдала за чем-то давно заброшенным, забытым. Внутри нарастала тревога, а сердце билось все быстрее, ведь я могла ощущать присутствие этого странного существа рядом, его тяжелое дыхание, холодный взгляд, словно оно выжидало момент, чтобы что-то случилось.
Тишина становилась неумолимой и давящей, как предчувствие разразившейся бури. Я понимала, чем дальше мы едем, тем опаснее этот путь. Внутри накапливался страх, смешанный с любопытством и все, что я могла, так это держаться изо всех сил, надеясь понять, что же нас ждет в конце этого пугающего путешествия.
По своей же наивности я и в правду допустила мысль о том, что Хантер послушает своего дядю и отвезет меня к Алексу. Я так подумала, потому что на моих глазах они договорились об этом и спокойно разошлись. Если бы... Хоть я и плохо ориентируюсь в Сан-Франциско, но прекрасно видела, что едем мы далеко не к дому моего жениха. Ну, или кто он там теперь, я не знаю.
За всю поездку мои мысли не давали голове покоя. Что он задумал? Что меня ждет впредь? Убьет ли он? Или же вернет в камеру? Что означал их диалог? Почему в письме Итана было мое имя?
Мне так хотелось выплеснуть все недосказанности в лицо этого «дьявола», чтобы понимать хоть что-то. Чтобы он прояснил мне все до мельчайших подробностей, ведь, в конце-концов, все, что сейчас происходит связанно именно со мной и моей жизнью.
Наконец, машина останавливается. Я с опаской выглядываю в окно. Сглатываю ком в горле и осторожно смотрю туда, куда заехала машина. Дом кажется заброшенным, его обветшалая стена покрыта трещинами, ветки деревьев цепляются за окна, как будто пытаются прорваться внутрь. Ветер тихо свистит, проникая сквозь разбитые рамы, создавая призрачный шум, который сливается с тихим гулом моего сердца.
Вокруг покосившиеся ворота, скрипящие при каждом порыве ветра, словно борются с эпохами забытья. Место не только зловещее, оно просит о покое, оставляя ощущение, что здесь навсегда заблудились тени давно ушедших времен. Каждый мой мускул напрягается, чувствуя, что появление этого дома — начало чего-то очень опасного. Страшнее всего — не то, что скрыто внутри, а то, что оно пробуждает внутри меня. Место явно не внушает оптимизма, скорее, наоборот, вызывает леденящий ужас.
— Приехали, — вдруг слышу спокойный, но в то же время мрачный голос своего палача.
Открыв ворота, мы въезжаем на незнакомую мне территорию. Хантер выходит из машины, не говоря больше ни слова. Я, запинаясь и дрожа, следую медленно за ним, стараясь держаться на расстоянии. Слышу, как позади железные ворота с грохотом закрываются за нами, отрезая меня от остального мира. Вокруг царит зловещая тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон, сидевших на ветвях деревьев.
Хантер подходит к крыльцу и открывает дверь ключом. Я не двигаюсь с места, словно приросшая к земле. Страх сковывает меня, не давая сделать и шагу.
— Хх...Хантер, — пытаюсь, как могу, выдавить из себя слова, — Где мы?
— Где надо, — грозно отвечает, не желая объясниться, затем переступает порог дома, — Подожди меня здесь, — оборачивается, злобно глядя мне в глаза и исчезает в одной из комнат.
Собрав всю волю в кулак, я решаюсь переступить порог этого жуткого места. Внутри царит полумрак. Пахнет сыростью и пылью. Мебель старая, покрытая белыми простынями. Все выглядит так, будто здесь давно никто не жил. Где мы?
Внутри меня все сжимается от предчувствия беды. Каждый шорох, каждый скрип половиц отзывается гулким эхом в голове. Я стою в оцепенении, не зная, что делать дальше. Бежать? Но куда? И есть ли смысл, если ворота заперты, а вокруг лишь лес и мрачные силуэты деревьев. Остаться? Но что меня ждет в этом доме?
Вдруг из комнаты, куда ушел Хантер, доносится приглушенный звук. Любопытство и страх борются во мне с одинаковой силой. Я медленно иду на звук, стараясь не издавать ни малейшего шороха. Комната оказывается небольшой и обставлена очень скромно. Хантер стоит у окна спиной ко мне, смотря куда-то в даль. Что вообще происходит? Почему он так странно себя ведет?
Ноги предательски дрожат, когда я тихонько подглядываю через дверной проем. Прислоняюсь к стенке, чтобы не упасть, но от усталости, а от вновь сотрясающей тело паники. Страшно с ним находиться на одной территории и последнее, что сейчас мне хочется, чтобы он подумал, что я могу его ослушаться.
Решаю убраться подальше от комнаты, чтобы он меня не заметил. Сделав пару шагов, вздрагиваю от звука громко закрывшейся двери.
Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Обернувшись, я вижу Хантера, стоящего в дверном проеме. Его лицо искажено злобой, глаза мечут молнии. Он делает шаг вперед, затем еще один. Я инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Он хватает меня за подбородок, удерживая мой взгляд на себе.
— Это сквозняк, я стояла на месте, — быстро тараторю, глотая жадно кислород.
Хантер молчит, смотрит, словно хищник на свою жертву. Его руки сжимаются в кулаки, а в глазах плещется безумие. Я понимаю, что бежать бесполезно. Здесь, в этом мрачном доме, я одна и никто не сможет мне помочь.
Затаив дыхание, внимательно смотрю в его лицо, осознав, что сегодня впервые вижу его без жуткой маски, да еще и так близко. Он достаточно высокий и статный, имеет крепкое телосложение, которое подчеркивает его силу. Темные волосы, чуть волнистые и аккуратно зачесанные назад, придают ему строгий, немного деспотичный вид. Его яркая кожа идеально контрастирует с темными прядями, а черты лица четкие и выразительные, с тонким притяжением власти. Высокий лоб, выразительные скулы и сильный подбородок говорят о его решительности. В движениях он уверенный и немного хладнокровный, словно всегда владеющим ситуацией. Я подмечаю, как его взгляд, наполненный холодом, он становится вдруг внимательнее, словно слушает меня не словами, а моим страхом, либо же замечает, как я в ужасе , но с интересом разглядываю его.
— Слушай сейчас меня внимательно. Ты останешься здесь. Без вопросов! — внезапно он отпускает меня и отходит на несколько шагов. В его взгляде появляется какое-то странное выражение, — Ты останешься здесь и будешь ждать меня. Усекла? Это в твоих же интересах. Шаг влево, шаг вправо — ты труп. И поверь мне, убью тебя далеко не я. Тут уже оказывается очередь выстроилась. Сиди тихо и жди меня, если тебе дорога твоя жизнь! Я не шучу!
Недоумение и страх борются во мне. Я не понимаю, что происходит. Почему он привез меня сюда и прячет? Неужели это ловушка? Или, может быть, в нем действительно что-то переменилось? Я медленно выпрямляюсь, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать его. Всматриваюсь в его глаза, пытаясь угадать мысли. Но он молчит, не двигается, словно окаменел.
— Не вздумай никуда уходить, — резко обрывает тишину, повисшую между нами и уходит, не обронив больше ни слова. Вдруг слышу звон ключей, запирающих дом.
Когда дверь за ним плотно захлопывается и закрывается на замок, в моей голове пробегает волна паники. Воздух в комнате становится тяжелым. Кажется, что вся жизнь исчезает, оставив лишь острое чувство безвыходности. В груди все сжимается, словно железной хваткой, сердце бьется бешеными скачками, а дыхание становится прерывистым и сбивчивым. Мои мысли превращаются в хаос, а на губах остается застывший крик.
Я чувствую, как руки дрожат, а в глазах застывает ужас. Все, что я могу сейчас сделать — это ждать, в отчаянии надеясь, что кто-то услышит мой крик души и спасет меня. Каждая секунда тянется бесконечно в этом замкнутом пространстве, полном угнетения и молчания, царит только один голос в моей голове: «Что дальше? Как выбраться из этого кошмара?».
Я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Страх парализует, не давая пошевелиться. Неужели это конец? Неужели все мои надежды на спасение рухнули здесь, в этом проклятом месте? Или это и есть спасение?
Пытаюсь успокоиться, вдохнуть полной грудью, но воздух кажется спертым и тяжелым. Надо что-то делать, нельзя просто сидеть и ждать своей участи.
Оглядываюсь по сторонам, ища хоть какую-то возможность выбраться из этой западни. Выбраться возможно через окна, ведь здесь всего лишь один этаж. Однако, осознаю, если и совершу очередной побег, я все равно буду в клетке. Меня найдут и убьют. А здесь... Возможно, здесь я на некоторое время останусь в безопасности.
Я не понимаю, что же мне делать. Как можно доверять человеку, который выкрал меня за чужие преступления и казнил за них, измываясь надо мной в камере пыток. Это просто невозможно. Я убеждена, что это часть какой-то большой игры Хантера. Я не верю, что он вдруг ни с того, ни с чего решил спасти меня. Но сдаваться еще рано. Нужно попытаться найти хоть что-то, что поможет мне понять, что здесь происходит, и, возможно, спасти себя. Начинаю осматривать комнату, ощупывая каждый предмет мебели, заглядывая под простыни. Ничего. Лишь пыль и паутина.
Медленно перемещаюсь по длинным, затоптанным половицам, прислушиваясь к тихому шороху своих шагов. Внутри этого заброшенного дома царит тишина, только изредка разрываемая скрипом ветра, пробивающегося сквозь щели. Взгляд постоянно задерживался на предметах мебели, покрытых пыльными тряпками, словно оковами времени. Каждая заношенная, порезанная ткань скрывает за собой историю, намекая на былое богатство и забвение. Стол со скрипучими ножками, кресло, обвешанное паутиной — все это выглядит, словно таинственные реликвии прошлого.
С каждой минутой отчаяние нарастает. Чувствую, как слезы подступают к глазам, но заставляю себя держаться. Нельзя показывать слабость. Нужно собраться с силами и продолжать искать. Может быть, в другой комнате найдется что-то полезное? Тихо иду вновь по коридору, стараясь не издавать ни звука. Полумрак лишь усиливает ощущение страха и тревоги.
Заглядываю в каждую комнату, но везде одно и то же: старая мебель, пыль и запустение. Когда обращаю внимание на стену, сердце перехватывает дыхание. Там, в пыльной тьме заброшенного дома, висят старые фотографии. Радостные семейные фотографии, где запечатлена счастливая семья, по всей видимости, мать, отец и двое детей. Мальчик, лет семи или восьми и девочка, которой на вид не больше трех лет. Портреты детей, запечатленные в минуты искренней радости, их улыбки и беззаботность. Но чем дольше я рассматриваю эти снимки, тем яснее осознаю : за их яркой улыбкой скрыта некая тайна. Взгляд запечатлел что-то странное. Мгновения зловещей тишины, недосказанных слов и мрачных взглядов, которые противоречили веселым лицам.
Меня охватывает дрожь, жуткое предчувствие, будто эти счастливые детские лица прячут нечто гораздо более темное и трагичное. Внутри звучит тревога, словно холодные ветры проникли сквозь старые стены, напоминая, что за иллюзией безмятежности скрывается мрачная тайна, способная разрушить все представление о том, что было прежде. Пытаюсь представить, что случилось с этими людьми, куда они все подевались.
Чей же этот дом? Семьи, что на фотографиях? Но где же они сейчас? Неужели просто уехали, оставив все как есть? Или здесь произошло что-то страшное, что заставило их бежать, бросив все нажитое? И откуда у Хантера ключи от дома?
Сейчас здесь ни единого следа жизни, ни малейшего намека на то, что здесь кто-то был последние годы. Что же здесь произошло? Почему Хантер привез меня сюда? Что он скрывает? Вопросов становится все больше, а ответов нет.
В одной из комнат нахожу детскую. Игрушки разбросаны по полу, на столе лежит раскрытая книга. На обложке красуется яркий рисунок сказочного замка. Кажется, будто ребенок только что играл здесь и вот-вот вернется. Но тишина вокруг такая, что кажется, будто время здесь остановилось. Замечаю на стене рисунок, выполненный детской рукой. На нем изображены солнце, дом и семья: мама, папа, мальчик и девочка. Они держатся за руки и улыбаются.
От переизбытка информации валюсь на кровать, не в силах больше пошевелить конечностями. В доме холодно, но сил моих сейчас не хватит на то, чтобы каким-то образом добыть дрова и растопить камин.
Тишина давит на уши, лишь изредка ее рассекает завывание ветра за окном. Он словно насмехается над моей беспомощностью, напоминая о стихии, бушующей снаружи, пока я заперта в этом остывающем убежище.
Нужно встать. Нужно согреться. Нужно что-то делать. Но тело отказывается подчиняться. Разум, перегруженный информацией, словно парализует меня.
Я не знаю, что происходит. Что мне делать. С каждым разом, получая какую-либо информацию, она либо убивает меня морально, либо сводит с ума от непонимания. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее ощущаю чье-то незримое присутствие. Меня словно преследуют взгляды с фотографий, а тишина давит на уши. Закрыв глаза, я пытаюсь представить себя в другом месте, подальше от этого мрачного дома и страшных тайн.
Может быть, сон поможет мне перезагрузиться, отфильтровать лишнее и вернуть ясность мыслям. Или, наоборот, сознание провалится в еще более глубокий хаос, где обрывки информации будут преследовать меня в кошмарах.
В голове проносится воспоминание из детства.
Я маленькая, лет пяти, сижу на коленях у папы. Он рассказывает мне сказку про отважную принцессу, заточенную в темнице злым колдуном. Принцесса не теряет надежды, находит в себе силы и с помощью верных друзей сбегает из заточения. Я слушаю, затаив дыхание, и верю, что добро всегда побеждает зло. Папочка гладит меня по голове и говорит, что я тоже должна быть сильной и никогда не сдаваться.
Слезы все-таки скатываются по щекам. Увижу ли я снова тебя, папочка? Как же мне сейчас не хватает твоего мудрого совета и доброго взгляда. Если бы ты только знал, что со мной происходит. Наверное, ты бы очень расстроился. Но я помню твой наказ: никогда не сдаваться. Нужно жить, нужно бороться, даже если кажется, что надежды нет.
Встаю с кровати и решаю продолжить поиски. Нельзя позволить страху сковать меня. Нужно действовать. Иду в последнюю комнату, которую еще не осмотрела. Это, похоже, кабинет. Замираю на пороге, ощущая тяжелый груз тишины, который будто висит в воздухе. Вглядевшись в комнату, замечаю старую пишущую машинку на потрескавшемся столе — чуть ржавую, покрытую слоем пыли и паутины. Вокруг раскиданы листы бумаги, некоторые скреплены, другие раскинуты в беспорядке, словно кем-то поспешно брошенные. Весь этот хаос создает ощущение, что кто-то еще недавно здесь был, что в этой комнате до сих пор звучит эхо их голосов.
Чувствую, как холод пробегает по коже, не от ветра или сырости, а от неопределенности: кем были эти люди? Пыль толстым слоем покрывает всю мебель, выдавая долгое отсутствие хозяина. Запах старых книг и чернил наполняет воздух. Подхожу ближе к столу. Пишущая машинка кажется артефактом из другой эпохи. Клавиши ее давно не касались пальцы, но в них все еще чувствуется отголосок былой активности.
Прикасаюсь к бумаге. На ней видны начатые строки текста. Ощущаю дрожь в руке. Взгляд скользит по неровным линиям, по зачеркнутым словам и полустертым исправлениям, каждое изменение кажется отражением внутренней борьбы автора, его сомнений и страха. Стараюсь разобрать отдельные слова, но они складываются в бессвязную мозаику, словно разорванные куски чужих мыслей и чувств, разбросанные без логики и порядка. В этом хаосе ощущается что-то более мощное, то, что хочется понять, будто внутри скрыта тайна, стертая и искаженная временем и страданиями. Читая эти обрывки, я будто слушаю шепот заблудших снов, ускользающих воспоминаний и мыслей, упавших в бездну. Внутри разгорается ощущение, будто сама судьба уносит в темные глубины чужого разума, где спрятано что-то очень важное и опасное.
Хаотично перебираю другие листы. Нахожу схематичные рисунки, карты, какие-то символы, которые мне незнакомы. Все это создает впечатление, что я нахожусь в самом эпицентре какой-то тайны.
Вдруг замечаю небольшой люк в полу. С трудом открываю его. В подвале темно и пыльно. Пахнет старым деревом и сыростью. Обшариваю каждый уголок, надеясь найти хоть что-то полезное. Под грудой старых вещей, обнаруживаю небольшой деревянный ящик. Замираю. Сердце учащенно бьется, когда я осторожно протягиваю руки, чтобы поднять ящик. Взгляд ищет любой знак, любую скрытую подсказку. В полумраке подвала все кажется зловеще тихим, лишь непроизвольно скрипят доски.
Нужно было быть осторожной, чтобы не нарушить хрупкую тишину. Затем, аккуратно открыв ящик, вижу в нем старые пожелтевшие фотографии запечатленные в радостных, казалось бы, лицах. Края писем порваны и мятежно скручены, словно рука человека, писавшего их, срывалась на нервные движения. А рядом документы, покрытые пылью и пятнами времени, с чернильными штампами и зигзагами печатей.
Внутри все пропитано ощущением давно ушедшей жизни, скрывающейся за слоями разрушения и забытья. Чувствую, как внутри все сжимается, будто сама история, заключенная в этих предметах, может раскрыть страшную правду, но требует невероятной по силе решимости, чтобы все понять. Начинаю перебирать их, пытаясь понять, что здесь происходит.
Вдруг мой взгляд цепляется за старую, пожелтевшую газету, лежащую на полу. На первой полосе крупным шрифтом напечатан заголовок: «Пропала без вести семья Браун». Под заголовком – фотография той самой семьи, что и на снимках на стенах. Сердце уходит в пятки. Неужели это их дом? Что случилось с ними?
Газета словно кричит, несмотря на свою безмолвность. Тонкая бумага рассыпается в руках, обнажая следы времени и трагедии. Вглядываюсь в лица на фотографии: счастливые родители, двое маленьких детей, улыбающиеся в камеру. Ничто не предвещало беды. Внизу, мелким шрифтом, идет описание обстоятельств исчезновения: «Семья Браун пропала без вести при загадочных обстоятельствах в своем загородном доме. Полиция ведет расследование, но пока не обнаружила никаких следов насилия или похищения».
Мороз пробегает по коже. Это не случайность. Это зловещая закономерность. Этот дом – ловушка воспоминаний, запечатанная в пространстве и времени. Ощущаю на себе пристальный взгляд мертвых глаз с газетной полосы. Страх не унимается, но любопытство и решимость одерживают верх.
Жадно вчитываюсь в каждую строчку. В статье говорится о том, что семья Браун бесследно исчезла двадцать лет назад. У следствия не было ни единой зацепки. Расследование зашло в тупик, и дело так и осталось нераскрытым. Вспоминаю слова Хантера: «Тут уже очередь выстроилась, убью тебя далеко не я». Неужели он имеет ввиду, что кто-то охотится за семьей Браун или же за теми, кто связан с этим домом? Причастен ли мой палач к жестокой расправе над этой семьей?
Мысли путаются, в голове рой вопросов. Этот дом – зловещая тайна, хранящая в себе ужасные секреты. Нужно как можно скорее найти ответы, пока и меня не постигла участь семьи Браун.
В газетных полосах крупным шрифтом написано то, что пишут журналисты в своих статьях по сей день: «Убит...», «Пропали без вести...». Пытаюсь найти еще хоть немного информации о пропаже семьи Браун.
Перелистываю страницы, ищу хоть какие-то зацепки. Среди пожелтевших страниц нахожу небольшую заметку о местном детективе, который вел дело семьи Браун. Его имя – Джордж Хилл. Может быть, он знает что-то, что не попало в газеты? Может быть, он – единственный, кто может пролить свет на эту мрачную историю? Я должна его найти. Но как?
Оставляю газету и возвращаюсь к ящику с фотографиями и письмами. Быть может, здесь найдется хоть какая-то подсказка, какая-то ниточка, которая приведет меня к разгадке тайны семьи Браун. Перебираю снимки, всматриваюсь в лица, в детали обстановки. Что-то откликается в моем сердце, глядя на снимки семьи, но я сама не понимаю, что именно...
Что-то тонко щемящее сжимает мою душу, словно давно забытая память, всплывающая на поверхность. Я чувствую, как внутренний голос шепчет мне что-то важное, но слова ускользают, оставаясь загадкой. Лица на фотографиях, их улыбки, время — застыло в их глазах. Взгляд задерживается на маленьком мальчике, что смотрит прямо в объектив с милой серьезностью. На женщине, во взгляде которой таится нежность и печаль. Ощущение опасности усиливается многократно. Понимаю, что попала в какую-то жуткую паутину, выбраться из которой будет невероятно сложно. Но сдаваться нельзя. Решаю убрать все обратно в ящик. Выбираюсь из чердака, присаживаясь на кровать. Каждый шорох, каждый скрип старой мебели кажутся мне голосами из прошлого, зовущими о помощи.
Думаю, что все мною прочитанное нужно не афишировать пока. Все равно я ничего не понимаю. Вопросов больше, чем ответов. Я должна сохранить свою находку в тайне от Хантера. Это единственная зацепка, чтобы спасти себя. Сейчас я должна быть предельно осторожна.
Каждая строчка, каждое слово, выцарапанное на пожелтевших страницах, вызывает у меня страх. Будто я прикоснулась к чему-то запретному, к чему-то, что способно изменить мою жизнь раз и навсегда. Или, что еще хуже, отнять ее. От Хантера можно ожидать чего угодно.
Я пытаюсь собрать разрозненные обрывки информации в единую картину, но пазл никак не складывается. Все прочитанное мною кажется хаотичным набором символов, лишенных всякого смысла. Но я чувствую, где-то там, в этой запутанной головоломке, кроется ключ к моему спасению.