Глава 11
POV Хантер:
Открыв железный засов, со скрежетом толкаю плечом тяжелую дверь. Включив мигающий свет в специальном углублении стены, неторопливо оглядываюсь. За время своей работы немало повидал подвалов и камер, где жертв держали в диких условиях. Со временем я научился перебарывать внутреннее отвращение от неприятного вида загаженных камер. Повсюду покрытые стены слизью, промозглый холод, раздражающий шум капающей воды с потолка и омерзительный запах, пропитанный в каждом уголке помещения. Запах здесь особенно едкий, смесь гнили, сырости и чего-то животного, вызывающая тошноту даже у меня, человека привычного.
От всего этого уже выворачивает. Но камера, в которой я сейчас нахожусь, отличается от остальных. Внушительного размера комната располагается на самом отшибе лабиринта. Мной было принято решение когда-то притащить Оливию в эту камеру и сейчас я наблюдаю за отвернутым к стене силуэтом. Белобрысые длинные волосы превратились в колтуны, а от ее хрупкого телосложения, все мое нутро пробивает током. Как же они похожи. Тонкие кровоточащие запястья и щиколотки девушки закованы в тяжелые цепи. Она не шевелится, не издает звуков. Девушка даже не вздрагивает от моего прихода.
— Ты жива там? — строго произношу хриплым голосом и делаю пару шагов в ее сторону. Звук эхом разлетается по камере и заставляет пленницу издать, впервые за все время, тихий вздох.
Судорожно дыша, девчонка плотнее вжимается спиной в ледяную стену и вновь затихает. — Так сложились обстоятельства, — громко заговариваю с ней, еще ближе приближаясь к малолетке, — Твой гребенный папаша вел недопустимый образ жизни поэтому ты здесь. Кто-то же должен за это ответить! — добравшись до блондинки, присаживаюсь перед ней на корточки, продолжая наблюдать уже за трясущимся от страха телом. Сердце бьется быстрее, дыхание перехватывает от необъяснимого волнения. Мне впервые необходимо измываться над столь юной девчонкой.
Но иначе поступить я не могу. Предстоит казнь и она должна предстать клоном Оливии, лишь так получится спасти мою заложницу и докопаться до истины, к которой я иду годами.
Мой взгляд скользит по ее заплаканному лицу, по спутанным прядям светлых волос, прилипших ко лбу. Маленькая, испуганная птичка, загнанная в угол. Но я не могу позволить жалости взять верх. Слишком много поставлено на карту. Слишком долго я шел к этому моменту.
Хлоя судорожно вздыхает и неуверенно поворачивает заплаканное лицо в мою сторону. Очень медленно, словно через силу, блондинка поднимает голову и видит перед собой черную маску. Начинает испуганно трястись, а звон цепей разбавил гнетущую тишину во всем помещении.
— Кто вы такие? Я ничего не делала! — кричит писклявым голосом, в котором звучат нотки обреченности. Внутренности предательски скручивает от болезненного напряжения. Ее пронизывающий невинный взгляд сковывает мою волю, а тело лишает подвижности. Мне тут же хочется отвернуться, сбежать отсюда и забыть, что притащил в проклятую камеру малолетку.
Дверь за спиной открывается с глухим скрипом, заставив непроизвольно вздрогнуть и повернуться. На пороге стоит Спенсер, держа в руках тарелку с водой.
— Хантер, ты что ее нашел? — прищурившись, включил свое любопытство напарник, захлопнув за собой камеру, и начал осторожно приближаться в нашу сторону.
— Как видишь... — еле выдавливаю из себя слова, ощущая, как испарина покрывает лоб под чертовой маской.
— Какого хрена... Что тут происходит? — грозно рычит Спенсер, выронив тарелку на пол. Она звонко ударяется о каменный пол и с гулом катится в сторону. Нависнув над хрупкой девчонкой, он хватает ее за горло и поворачивает лицо в свою сторону, — Кто она такая? Хантер, ты же не... — напарник замолкает, отдернув руки от ее тела, в то время как Хлоя, закованная в цепи, морщится от боли и сильнее плачет.
Спенсер молча смотрит на меня, пока я поднимаю неуверенно свое тело с корточек на его уровень. Нам предстоит серьезный разговор с ним, а каков будет исход, мне еще предстоит узнать. Раньше я мог положиться на него, но сейчас все совершенно иначе. Я больше никому тут не доверяю. Нас было трое, когда мы безжалостно выполняли свои задания. Последнее, что я мог подумать, так это то, что один из нас окажется предателем, зная как беспощадно прощаются с людьми, которые выполняют весь этот беспредел.
Алекс Купер спасал свою шкуру, не подумав о нас и о том, что будет дальше. И вот сейчас, стоя напротив напарника, я должен объяснить свой прокол. Свою слабость и свои действия, которые напрочь поменяют ход игры и крепко подставят наши задницы. Поймет ли он? Встанет ли на мою сторону?
Я чувствую, как холодный пот стекает по спине. Смотрю в его непроницаемые глаза, пытаясь прочитать хоть какую-то эмоцию, но вижу лишь маску отрешенности. Он ждет. Ждет, когда я начну говорить. Но слова застревают в горле, словно комья глины. Я знаю, что от моих объяснений зависит не только моя жизнь, но и, возможно, его.
— Какого хера ты молчишь, кто это? — произносит он властным решительным тоном, переводя взгляд с меня на девушку.
— Это Хлоя. Дочь наркоторговца Мутона. — прочистив горло, взволнованно рассказываю все, видя, как искажается в ужасе лицо Спенсера.
— Стоп, стоп, стоп... А почему ты ее сюда то привел? Я видел задание, ее камера находится в другом коридоре. Тут же Оливия должна быть.
— Она вместо нее...
— Чего-о-о...? — расправив широкие плечи, он хищно прищуривается, поджав губы. Складки капюшона скрывают истинное выражение его лица. Взгляд буквально кричит, чтобы я ответил на его вопрос. Неужели без масок так сильно читается наше выражение лица? Оно в ужасе. Уже не обращая внимания на девчонку, мы прожигаем друг друга глазами и молча проводим анализ сделанного, а главнее — что за это нам будет, — Ты чего молчишь? Что значит она вместо нее? А кто будет вместо Хлои?
Хороший вопрос. Спенсер — педант. Никогда еще с его стороны не было нарушений, он всегда четко следует инструкции, выполняя очередной приказ. Спенсер отщелкивает пешки с молниеносной скоростью и не берет плату за облегчение их страданий, в отличие от других. Я уверен, он бы с удовольствие сейчас приступил измываться над малолеткой. Он получается огромное удовольствие от всех этих предсмертных мучений жертв. А ведь он прав, кого мы посадим вместо Хлои?
Тишина давит на барабанные перепонки, кажется, можно услышать, как кровь бежит по венам. Я судорожно соображаю, как выкрутиться из этой ситуации. План, который я считал безупречным, рушится на глазах, погребая под обломками не только мою репутацию, но и, возможно, мою жизнь.
— Не знаю кого, но она будет тут вместо Оливии, — Спенсер на мгновение замешкался, наградив взглядом блондинку, но тут же приступает разглядывать хрупкую девчонку, пока та в ужасе вжимается в бетонную стену.
— Они даже не похожи, чувак... — бормочет уже в страхе, — Рассел поймет все и нам крышка. Я против этого.
В такие моменты он всем сердцем ненавидит меня за мою непроходимую твердолобость и зашкаливающее самодовольство. Мне можно делать все. Хладнокровный сукин сын, не способный взять на себя такие риски, одержимо охраняет свой статус исполнителя и никогда не согласится на такого рода подмену. Я должен был это просчитать наперед. Внезапно охватившее тревожное ощущение охватывает меня в жесткие оковы. Идеальный план трещит по шву. Не произнося больше ни слова, разворачиваюсь в сторону двери, оставляя его в помещении с малолеткой. Но дойдя до двери, чувствую обжигающую, нестерпимую боль в области головы. Не успев уцепиться за ручку железной двери, падаю прямиком на бетонный пол, теряя сознание.
Мгновенная темнота поглощает меня, как ненасытный зверь. Звуки приглушаются, словно сквозь толщу воды, и мир вокруг расплывается в хаотичных красках. Кажется, я лечу в бездонную пропасть, где нет ни времени, ни пространства.
Боль пульсирует в голове, отзываясь эхом в каждой клетке тела. Я пытаюсь пошевелиться, но конечности словно налиты свинцом. Мысли путаются, как клубок ниток, и я не могу ухватиться ни за одну из них.
Жуткий скрип нарушает покой камеры, в которой сейчас царит мрак. Он раздражает слух так же, как и надоедливое капанье воды с потолка. Пускает по телу волну мурашек. Еле приоткрываю глаза, приподняв голову, чувствую боль и скованность собственного тела. Я привязан веревками к стулу, как все наши жертвы.
Пытаюсь сфокусировать взгляд, но головная боль не позволяет сосредоточиться. Похоже, приятель вырубил меня со спины и притащил связанного в одну из камер. С потерянным видом, ничего не понимая, часто моргаю, пытаясь рассмотреть свое расположение, но ничего не выходит, в помещении выключен свет.
Наконец, зрение немного проясняется, позволяя различить очертания стен и тусклый свет, пробивающийся сквозь щель под дверью. Камера небольшая, пропахшая сыростью и затхлостью. Воздух спертый, словно здесь давно никто не дышал. В углу замечаю темную фигуру, смутно напоминающую силуэт человека.
— Ты проснулся? — слышу до боли знакомый голос в стороне. Спенсер. Слышится шарканье его обуви об бетонный пол. В эту же секунду предо мной предстает темный силуэт мужчины, — В какой момент жизни ты решил, что можешь ослушаться правил? — напарник включает свет и направляет лампу в мою сторону, ослепляя и без того затуманенные глаза.
Резкий удар по лицу еще больше стирает видимость, зрение на долю секунды становится нечетким. Я продолжаю сидеть молча уже с закрытыми глазами.
— Хантер, ты меня, конечно, прости, но только так я смогу тебе вбить в голову, что нас тут с тобой повяжут нахрен. Ты чего творишь? Жить надоело? Мне нет! — несмотря на то, что голос становится отчетливей, а его тон требовательнее, я не обращаю на это внимание. Из носа к губам стекает кровь. Когда солоноватый привкус окончательно приводит меня в чувство, выплевываю в его сторону сгустком крови и улыбаюсь.
— Как это все понимать, Спенсер? Развяжи меня. Быстро.
— Ты слишком упрям, а уйдя из камеры ты быстрее завалишь Рассела, чем поменяешь девчонке камеру.
Я вижу, как паника душит его и разрывает на части. Спенсер в суетливой манере ходит из угла в угол, хватаясь руками за волосы и потирает лицо руками. Сейчас я не понимаю, сочувствую ему или мне плевать на чужие страдания. Есть только я и мой план, за исключением, что меня связали.
— Убери с меня веревки, либо... когда освобожусь, я быстрее тебя прикончу, чем Рассела! — злобно рычу, пытаясь поймать взгляд напарника. Но он смотрит в одну точку и совсем не двигается, явно о чем-то думая.
— Ты имеешь право сейчас мне угрожать? — услышав его вопрос, судорожно вздыхаю и приступаю дергать руками, распутывая веревки. Напрягая все мышцы, пытаюсь освободиться от веревок, но они крепко стягивают запястья и лодыжки. Безуспешно дергаюсь, чувствуя, как веревки врезаются в кожу, вызывая новые вспышки боли. Чертов ублюдок... — Хантер, зачем ты все это затеял, объясни. Я должен понимать, за что меня вместе с тобой заживо закопают.
Спенсер хватает меня за лицо, пока я, дергая руками, освобождаю свои конечности. Он требовательно заставляет меня смотреть на себя, до боли сжав подбородок.
— Объяснись со мной. Либо я прямо сейчас сам найду Оливию и притащу сюда.
Голову вновь словно огрели чем-то тяжелым, а в груди кольнуло от испуга. Все движется к катастрофе. Чувствую вновь подступающую ярость, стоит лишь подумать о том, что Оливия опять в опасности. А ведь он без труда ее найдет, попросту зная про заброшенный дом, в котором она сейчас находится. И Спенсер ведь далеко не глуп. Он может без труда догадаться и проверить это место. Нужно было увезти ее отсюда и спрятать получше, а потом уже один на один разобраться со всем этим дерьмом. Но у меня не было времени...
— Хорошо, я все расскажу. Только убери ты с меня эти чертовы веревки.
Спенсер, не долго думая, молча обходит стул и срезает с моих запястьев веревки.
— Говори.
— Прочитав свое задание из папки, я получил еще один конверт.
— Какой еще нахрен конверт? Что в нем было? От кого? — Спенсер с шумом усаживается на рядом стоящий стул и внимательно смотрит мне в глаза, с опаской и любопытством ожидая ответа.
— Я так понимаю от самого главного босса. Он знает об Оливии и о том, что она сбежала. По его меркам, она может распространить все, что видела, включая информацию о том, кто мы и чем тут занимаемся. Ей назначена казнь, на которую я должен ее привезти. А если не приведу, казнь будет с моим участием. Я ничего интереснее не придумал, как притащить эту малолетку в камеру Оливии и представить на казнь ее, подменив их.
Спенсер соскакивает со стула и, взвинченный агрессией, начинает медленно приближаться ко мне. Его руки дрожат, но он тут же прячет их за спиной, скрывая от меня свой страх. Я молча слежу за каждым его шагом. Во мне теплится надежда, что Спенсер все-таки поддержит меня и поможет с планом. Но он молчит. Сукин сын. Буравит меня взглядом долго и мучительно, но в итоге срывается, как собака с цепи, и кричит:
— И где она? Хантер ее нужно найти. Охрана прочесала весь остров, ее тут нет. Поехали переворачивать весь город. Я сам лично притащу ее за шкварник главарю на казнь.
Кричит громко, выплескивая злобу, от которой зудит под кожей.
— Не нужно никого искать. Я нашел, спрятал ее и не хочу вести на казнь, — озвучиваю, как на духу, давая ему понять, что это мое последнее слово.
Спенсер замирает на месте и тяжело выдыхает. Мы переглядываемся. Тишина. Бесячая тишина. За последние сутки, с каждым моим собеседником, доходит до того, что мы молча обдумываем слова друг друга. Напарник сейчас не исключение.
— Ну, все понятно, я так и знал, что ты у Купера забрал невесту для себя. И не отрицай! Я еще тогда подумал, какого черта ты выбрал такую месть ему, но спорить с тобой было бесполезно. И где она сейчас?
Уголки моих губ слегка приподнимаются в усмешке, неужели он думает, что я выдам все карты ему в стенах этого здания. Здесь я уже ни в чем не уверен. Моя оплошность, привести ее сюда, раз и навсегда перекрыла дорогу к спокойной жизни всем, но в тоже время открыла новую тропинку до нужного мне человека, охота на которого длится уже не один год.
— Поехали, я тебе покажу где она. Мы вместе подумаем, как теперь быть.