Глава 10
POV Хантер:
— Не может быть... Ты? — обхожу диван и встаю за спиной Оливии. Она съеживается, пытаясь спрятаться. Смотрю на нее сверху вниз, наслаждаясь ее страхом.
Тяжело вздыхаю, различив скрежет собственных зубов. Очередной приступ удушья от злости застает врасплох. Щеки краснеют, растерянность моментально переходит в ярость. Запускаю обе руки в волосы, лихорадочно соображая, что делать дальше. Сейчас все кажется абсурдным, начиная от ее присутствия в моем доме с родным дядькой, заканчивая тем, что я в первые стою перед своей жертвой без маски.
Эта девчонка заслуживает хорошей порки. Это невероятно, до какой же степени она вытрепала мне все нервы за последние сутки, что другого варианта я просто не вижу. Наказание ей обеспечено однозначно, но оно будет не таким, как она себе его, возможно, успела представить. Принуждение, физическое насилие, осознанная жестокость — далеко не те инструменты, которые ей подходят, они с ней не работают. Это больше для дрессировки самоуверенной сучки, на вроде как она. Я начну с того, чем она дорожит больше всего, а это свобода. А когда я закончу, она сама протянет мне свой поводок верности.
— Хантер, нам с тобой есть о чем поговорить, присаживайся, — тихо, но уверенно начинает разговор Итан, явно уже имея красочное представление всей картины происходящего.
В этом году будет ровно двадцать лет, как все случилось, мне тогда было всего семь лет, но если потребуется, я бы смог с детальной точностью описать тот день, все свои чувства, которые в одночасье оборвали мою счастливую и беззаботную жизнь. Разделили ее на до и после. Хотя... и жизнью то все происходящее назвать сложно. Я с трудом вспоминаю каждую секунду того вечернего ужаса, который навсегда проник в мою чистую детскую душу и поселился в ней кровоточащим порезом.
Сжимаю кулаки по хруста и делаю глубокий вдох. Разговор с названным отцом, единственным родным и самым дорогим человеком в моей жизни, при жертве — это что-то новенькое и невероятное. Обычно в такие моменты я бы без раздумья уже уселся возле него и рассказал все, что меня беспокоит, а взамен бы получил слова поддержки и советы умного взрослого человека, который всегда мог найти для меня нужные слова. Но не сейчас.
— Не думаю, что сейчас уместно вести какие-либо разговоры. Оливия, встала и пошла за мной. Немедленно!
В гостиной повисла тишина. Не слышно ни звука. Дядька и девчонка замерли, сидя на диване. На секунду сложилось такое ощущение, будто блондинка вовсе не дышит, однако тремор ее рук и ног без слов демонстрируют ее состояние. Неестественно дрыгается, ерзая по дивану и бегает глазами по комнате, явно боясь посмотреть в мою сторону. Вижу,как пытается сдержать в себе слезы, но у нее это плохо получается.
— Она никуда не пойдет. И ты угомонись и сядь немедленно.
Не знаю, что мною двигает в этот момент, но я покорно соглашаюсь усесться рядом. Почему нет? Интересно послушать нравоучения мужчины, который прекрасно знает, чем я занимаюсь и почему мне приходится это делать. В несвойственной себе манере не ослушиваюсь, чем явно вызываю мимолетное удивление у родственника. Плевать...
Кошмарные воспоминания вцепились мертвой крепкой хваткой в кадык и не позволяют дышать. Готова ли была тогда моя детская психика к такому? Определенно нет. На протяжении многих лет вся картина увиденного стоит перед глазами и никак не выходит из головы, попросту мучая ночными кошмарами. Я каждый день проживаю, в повторе красочно видя перед глазами пережитое. Сложно в этой жизни кому-либо управлять мной и только этому человеку удалось установить со мной нужный контакт. Он единственный, спустя долгое время, благодаря своей доброте и поддержке, расположил меня к себе на столько, что я теперь могу его гордо называть своим отцом.
Итан — единственный человек, который навещал меня на протяжении трех месяцев в больнице, он обещал мне быть всегда рядом и помочь разобраться со всеми моими проблемами. А именно это мне и нужно. Правосудие...
То, что я пережил, просто ежесекундно сводит с ума, изо дня в день терзает мою душу, не позволяя отвлечься ни на секунду. Я ненавижу себя и презираю этот чертовски несправедливый мир. Мир, в котором жестокость может быть безнаказанной.
— Можно мне уйти... — послышался еле слышный шепот Оливии, возле которой я решаюсь расположиться на диване. Усмехаюсь и для большего ее страха раскидываю руки по изголовью дивана, прекрасно ощущая дрожащее тело.
Поворачиваю голову, внимательно вглядываясь в заплаканное лицо. Миловидная блондинка бегает глазами по комнате, постоянно останавливаясь на чертовой картине и пытается успокоить свои конечности, перебирая руками в разные стороны, затем покусывает пухлые губы от нервозности, силясь унять дрожь. Мой рот растягивается в зловещую ухмылку, больше смахивающую на звериный оскал.
— Вали отсюда, — шепчу у самой мочки ее уха. Сейчас по выражению ее лица можно смело прочитать весь спектр эмоций. Прекрасно вижу, как встрепенулось все ее нутро, а поджатые плечи лишь подтверждают ее страх при моем присутствии.
— Тебе тоже стоит остаться, — спокойно произносит Итан, — Хантер прекрати.
— На кой хрен она тут нужна? — выплевываю вопрос с особой жестокостью, продолжая прожигать блондинку своим остервенелым взглядом. Зрачки мои явно сузились, а голос ожесточился, — Ей тут не место. Как? Зачем ты ее вообще сюда притащил?
Я не терплю нотаций и всегда проживаю свою жизнь так, как хочу. Родители знали — со мной бесполезно спорить, а вот Итан старается заранее не доводить наше общение до споров. Но что же сейчас? Нарушит свои правила? И ради чего?
— Хантер! — повышает впервые свой голос дядька, врезая кулаком по столу, от чего Оливия лишь в очередной раз вздрагивает и вжимается сильнее в изголовье дивана, — Ты хоть понимаешь, что ты зашел в своих играх слишком далеко?
Мы все замираем... Яростно глядя друг другу в глаза, Итан понимает, что сейчас бесполезно убеждать меня в обратном. В воздухе разливается тягостное напряжение. Оливия тяжело дышит, мне даже кажется, что она резко перестает плакать, наблюдая за семейными разборками.
— А я не играю, Итан. Я не мог сделать по-другому в той ситуации, — рычу, ощущая как в самой глубине моей души просыпается нечто звериное, — Ты правда думаешь, что я забыл? Забыл, как они это сделали? Ты правда думаешь, что я могу просто взять и простить? — кричу в ответ, не отводя взгляда. Ярость душит, не давая сделать полноценный вдох. Ненавижу этот момент, когда прошлое возвращается, заставляя меня снова переживать тот ад.
Молчание. Итан опускает голову, зная, что я прав. Зная, что я никогда не смогу забыть. Я понимаю, он хочет меня остановить. Защитить от самого себя. Но возможно ли это?
— Девочка не имеет к твоей истории никакого отношения, Хантер. Ты это знаешь. Нельзя наказывать невинных.
Невинных... Смеюсь. Злобно и громко. А меня за что так наказали...
Поднимаюсь с дивана, медленно обходя мягкий угол, останавливаюсь за спиной Оливии. Блондинка съеживается, пытаясь спрятаться, стоит мне только к ней приблизиться. Смотрю на нее сверху вниз, наслаждаясь страхом.
— Боишься? Правильно делаешь. Тебе должно быть страшно. Ты тоже заслуживаешь этого.
Резко вылетаю из комнаты на кухню. Сейчас мне нужно срочно побыть одному хоть на секунду, иначе наш диалог с Итаном и все мои планы станут достоянием Сан-Франциско.
Захлопываю дверь кухни со всей силы, давая волю накопившейся ярости. Злость собралась в один огромный ком и рьяно рвется наружу. Я остаюсь наедине со своей внутренней сущностью, неуправляемой, желающей показать себя во всей красе. Желающей лишь одного... справедливости и правосудия. По коже бегают мурашки, но нельзя терять самообладание. Не сейчас. Опираюсь руками о столешницу, пытаюсь унять дрожь. Что же мне делать? Как поступить? С грохотом открыв холодильник, достаю бутылку ледяной воды и жадно начинаю пить, обжигая холодом горло. Это то, что мне сейчас нужно. Холод хоть немного, но притупляет боль и гнев, бушующий внутри меня. Прикрываю глаза, отрицательно мотая головой и решаю не вдаваться в подробности своих нелепых представлений, а перед глазами всплывет лишь одно, лицо Оливии, полное страха и отчаяния. Почему в этот момент я чувствую удовлетворение? Необходимо успокоиться. Найти в себе хоть каплю хладнокровия. Иначе я просто-напросто все это не выдержу. А ведь осталось всего ничего до того момента, который перевернет мою жизнь раз и навсегда. Я совсем близко...
Выбрасываю пустую бутылку в мусорное ведро и возвращаюсь в гостиную. Итан и Оливия в тех же позах сидят на диване, не произнося до сих пор ни слова. В воздухе чувствуется нависшее напряжение. Не обращая на это внимания, прохожу мимо и присаживаюсь напротив.
Скрестив руки на груди, смотрю на них,
набирая в легкие как можно больше воздуха. Сжав ладони в кулаки, спокойно произношу:
— Хорошо, я согласен выслушать тебя, Итан. Но хочу чтобы ты меня услышал. Мои все действия оправданы. Никто и ничто не сможет меня остановить.
Стараюсь держаться спокойно, насколько это возможно, но внутри все сотрясается от гнева. Один только ее побег взбудоражил всю мою и без того пошатанную психику. Так хочется ей дать пинок под зад, чтобы не прикрывалась моим дядькой. Из-за собственных мыслей не замечаю, как сам себе усмехаюсь. Я тут же сразу обращаю внимание, как с полным непониманием на меня уставились эти двое. Продолжаю еще шире улыбаться. Надо же... Смотрит на меня... Да с таким презрением. Да если бы ты могла читать мои мысли, то давно бы уже спряталась в дальний угол от ужаса, спасая свою пятую точку. Еще сильнее смеюсь, представляя всю эту картину. Моя нога, ее аппетитная попка и смачный пинок. Смеюсь в голос. Мой смех их определено выводит из себя.
— Ты что-то смешное увидел? — спрашивает недоуменно Итан, разводя руками в разные стороны.
Вновь нависает пауза. Прищуриваюсь, стирая с лица свою улыбку, и равнодушно скольжу глазами по телу блондинки, фыркая.
— Определенно!
Щеки Оливии пылают, а глаза бегают по комнате. Теперь она смотрит, куда угодно, только не на меня. Приходится делать усилие над собой, чтобы перестать так откровенно ее разглядывать.
— Итан, я тебя слушаю.
Итан откашливается, собираясь с мыслями. Чувствуется, как ему сложно подобрать слова. Он смотрит то на меня, то на Оливию и, наконец, начинает говорить, тщательно подбирая каждое слово:
— Хантер, я понимаю твою боль и твою ярость. Я знаю, что ты пережил и через что тебе пришлось пройти. Но я не могу позволить тебе совершить ошибку. Оливия не виновата в том, что произошло много лет назад. Она не имеет отношения к тем людям, которые причинили тебе вред. Она не твое очередное задание! — Итан замолкает, в то время как мой пульс и ритм сердцебиения давно зашкаливают за пределы допустимой нормы. Наверное, именно поэтому я пропускаю момент, когда Оливия закрывает лицо руками и плачет. Итан, тихонько подойдя к ней, с особой нежностью начинает гладить белокурые волосы и продолжает, — Однако Хантер... раз все так сложилось, ты должен вернуть ее обратно и постараться самостоятельно разрешить все это.
— Куда я должен ее вернуть? — выпучив глаза, медленно проговариваю каждое слово.
— Ты должен вернуть ее обратно домой, чтобы освободить от ваших игр. Причем здесь вообще девушка?
Не улавливаю в его словах ни единой нотки, которую можно было бы интерпретировать как приказ, но пронизывающее ощущение властности голоса Итана в каждом звуке, вынуждают содрогнуться. Он в своем уме? Ей нельзя возвращаться домой. Сейчас в комнате совсем не холодно, но тело пробивает озноб. Липкий холодок буквально въедается в нутро и проходит по всему телу.
— Что? Что прости ты сказал? — слова дяди никак не могут дойти до меня, вводя полностью в ступор от всего услышанного. На лице Оливии так вообще читается кромешный ужас. Теперь она смотрит на нас двоих с такой ненавистью, что, по всем канонам фантастических книг, мы должны превратиться с Итаном в пепел.
— Хантер, послушай! Мне пришло письмо, поэтому я и ехал к тебе. Туда... Ты сам велел мне в случае важной необходимости приезжать по маршруту, который ты нарисовал мне когда-то. Но по дороге я встретил совсем покалеченную девушку. Ты уж меня прости, но мое сердце так сжалось от увиденного. Я бы не смог никогда бросить ее в таком состоянии. Только сейчас я понимаю, что в письме речь шла о ней и о тебе. Дорогой мой мальчик, ты знаешь, как я боюсь потерять тебя! Я прошу, нет, я умоляю тебя. Верни ее назад домой и помоги Оливии выбраться из всего этого, но так, чтобы эти убийцы не тронули тебя!
Последняя фраза вынуждает сердце забиться быстрее. Тревожный ритм совсем не утихает, пока я собираюсь с мыслями, вновь задаю вопрос.
— Итан, объяснись. Что значит «вернуть ее обратно домой»? Как ты себе это представляешь? И что за письмо? — выдавливаю из себя слова, пытаясь сохранить спокойствие, но голос предательски дрожит.
— Хантер, послушай, тебе угрожает опасность. Те, кто причинил тебе зло много лет назад, сейчас могут начать охоту за тобой. Оливия — ключ к их поимке, но если она останется здесь, то они убьют вас обоих. Ты должен вернуть ее туда, откуда взял, и помочь ей, чтобы обезопасить себя. Только так ты сможешь выжить.
Вот тут мне требуется гораздо больше времени, нежели прежде, дабы осмыслить всю полноту его слов. Но внутренний эгоизм побеждает черед моих мыслей.
— Что за бред ты несешь? Какой нахрен ключ к их поимке? Она моя жертва, а не их заказная игрушка для извращений. Ну, пусть попробуют убить или ее, если осмелятся.
Вскакиваю с места, готовый вылететь из комнаты и наказать всех, кто посмел даже подумать о том, чтобы мне угрожать. Но Итан хватает меня за руку, не давая двинуться с места.
— Послушай меня, Хантер! Я знаю тебя как никто другой. Я вижу твою боль и твою ярость. Но я также вижу, что ты теряешь себя в этой мести. Ты не можешь позволить прошлому определять твое будущее. Если ты не остановишься, ты разрушишь свою жизнь и жизнь тех, кто тебе дорог. Дай себе шанс на счастье, Хантер. Отпусти прошлое и начни жить заново.
Я прекрасно осознаю, что спорить с Итаном бесполезно. Ни к чему хорошему этот диалог не приведет, да еще и на глазах у той, которая вообще не должна была все это лицезреть и слышать. Понимаю, что лучшее решение — это согласиться с дядей. О своем письме решаюсь промолчать, дабы не усугубить и без того накаленную обстановку. Увезти Оливию домой — все равно, что приговорить ее на беспощадную смерть. Главарь не допустит оставить в живых ту, которая знает о его действиях, но и в тюрьму возвращать ее опасно. В письме черным по белому обозначили про казнь, на которой ее никогда не будет, но буду я. Глупая часть меня почему-то отчаянно надеется во время казни увидеть того самого, который разрешит все мои проблемы из детства. Тогда бы я смог осуществить столь долгожданную расплату, ждавшую все эти годы.
Словно по щелчку в голове срабатывает план, мысли, словно взрыв ядерного реактора рисуют нужное облако с расписанными действиями, которые нужно успеть сделать очень быстро. Тогда никто из нас не пострадает. Чувствую будет нелегко, бессонная ночь и стресс больше, чем ожидалось, подкосили меня физически. Но придуманный план того стоил.
Маленький заброшенный одноэтажный домик на окраине, скрытый от постороннего внимания густой лесополосой, совсем не кажется тем местом, где могли бы прятаться люди. Только в том месте будет все под контролем. Кивнув сам себе, оставляю при себе свои умозаключения, попросту понимая, что Итан никогда не согласится на такую авантюру.
— Я все сделаю, не переживай, — пытаюсь придать голосу без заинтересованный тон, попутно снимая с сигнализации машину, — Ты, — поворачиваюсь и указываю взглядом на Оливию, давая ей понять, что я ее забираю с собой, — На выход. Со мной. Быстро.
Оливия вздрагивает от моего тона, но послушно поднимается с дивана. Я вижу в ее глазах смесь страха и непонимания, но сейчас не время для объяснений. Нужно действовать быстро, пока не стало слишком поздно.
— Хантер, — оборачиваюсь на зов Итана, — Спасибо, что услышал меня, дорогой! Будь осторожен и сделай так, как я тебе говорю скорее. Это все для твоего же блага, надеюсь, ты это понимаешь.
— Да, дядя. Понимаю... — отвечаю со вздохом, не выдавая выражением лица свой истинный план. Мне никто в нем не помощник. Только я один буду рулить ситуацией. Так проще, так безопаснее.
Мы выходим из дома и садимся в машину. Оливия, на удивление, очень податливая, но, возможно, это из-за того, что у нее совсем не осталось сил. Как и у меня... Итан остается стоять на пороге, провожая нас взглядом полным тревоги. Завожу двигатель и резко срываюсь с места, оставляя его позади. Всю дорогу мы едем молча. Оливия сидит, вжавшись в сиденье, и старается не смотреть на меня. Чувствую ее напряжение, но не обращаю на это внимания. Сейчас мне нужно сосредоточиться на дороге и на том, что нам предстоит сделать.
Помню, как свои пять пальцев дорогу до родного дома, где было мое самое лучшее и худшее в жизни. Я очень редко бываю там, придумываю сам себе тысячу отговорок, чтобы избегать воспоминаний о той ночи... Но выбора сейчас у меня особо нет. Нужно действовать быстро.
Подъезжая к знакомому дому, чувствую, как внутри все сжимается. Сердце бешено колотится, а по спине пробегает холод. Здесь прошло мое детство, здесь я был счастлив, но здесь же и потерял все, что мне было дорого. Останавливаю машину у ворот, и, прежде чем выйти, вновь бросаю взгляд на Оливию. Она все так же молчит, но в ее глазах читается много страха и немой вопрос, где мы.
— Приехали, — сухо бросаю и выхожу из машины. Открываю ворота и въезжаю на территорию. Дом выглядит заброшенным и неухоженным. Сад зарос сорняками, а краска на стенах облупилась. Все здесь дышит запустением и печалью.
Выключаю двигатель и выхожу из машины. Оливия следует за мной, словно тень. Меня раздражает сейчас ее покорность, но я понимаю, что не время с ней спорить. Какими бы ни были дальнейшие последствия. Подойдя к крыльцу, достаю из кармана ключ. Отпираю дверь и захожу во внутрь. В доме пахнет сыростью и пылью. Мебель покрыта чехлами, а на полу валяются старые газеты. Все здесь напоминает о прошлом, которое я так стараюсь забыть.
— Хх...Хантер, — еле слышно произносит Оливия, нерешительно глядя мне в глаза, — Где мы?
— Где надо, — стараюсь вести себя, как ни в чем не бывало, отвечая своим обычным тоном. Но от волнения, что я вновь переступил порог этого дома, мое сердце бьется где-то в районе горла, — Подожди меня здесь, — переступив мешки с хламом, направляюсь в сторону комнаты, где все началось.
Эмоции берут вверх надо мной. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем решаюсь переступить порог в ту самую проклятую комнату. Открываю дверь и замираю так и не сделав шаг. Все осталось нетронутым, словно время здесь остановилось. Кровать, где все произошло, стоит на том же самом месте. На стенах висят старые фотографии, на которых я совсем юный ребенок, но такой счастливый. Подхожу к окну и смотрю на улицу. Вспоминаю ту ночь, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.
Дыхание сбивается, в голове всплывают обрывки воспоминаний. Крик, отчаяние, бессилие. Закрываю глаза, пытаясь отогнать кошмар, но он все равно настигает меня. Вижу их лица, искаженные болью и страхом. Слышу голоса, зовущие на помощь. Но ничего не могу сделать. Я был слишком слаб.
Как бы меня не лечили, на том самом месте я до сих пор слышу дикие крики и зов о помощи. Этот гул ударяется о стены и проникает в мое сознание заставляя терять равновесие. Единственное место, где я страдаю. Открыв глаза, нерешительно присаживаюсь на край кровати и опускаю голову. Кажется, что я снова здесь, в эпицентре той трагедии. Хочется кричать, биться головой о стену, но я лишь сижу, парализованный горем. Прошло много лет, но рана все еще кровоточит. Боль не утихла ни на секунду.
Я бы соврал сейчас любому, если бы утверждал, что вся эта ситуация на меня не действует. Думал ли я, что я вновь войду в этот дом. Нет... Мысли безмерно одна за одной, словно ураган разгоняют и накручивают меня. Вновь появившиеся звуки, эхом бьются о стены, тут можно сойти с ума. Пребываю в мысленном трансе до момента, пока я не слышу, как входная дверь громко хлопает. Меня вновь охватывает тревога, но уже не за себя, а за ту, которая меня опять, похоже, оставила. Резко соскакиваю с места, как ошпаренный бегу к девчонке.
По среди заваленного хламом помещения стоит блондинка и испуганно смотрит на то, как я влетаю к ней в комнату. На ней до сих пор моя толстовка, больше смахивающая на ней, как платье. Оливия от страха делает шаг назад, а я тяжело выдыхаю. Но тут же мысленно улыбаюсь над абсурдом происходящего в последнее время. Суть в том, что я всю жизнь работал над собой, стараясь контролировать свой характер. Пока я взрослел, моей постоянной эмоцией был гнев, но, к счастью, я нашел для него здоровый выход — месть и правосудие, позволяющие мне выплескивать весь свой негатив, четко идя к своей цели и выполняя задания. Но с появлением блондинки все покатилось к чертям.
Приближаюсь к Оливии, хватаю ее за подбородок и поворачиваю лицом к себе.
— Это сквозняк, я стояла на месте, — еле слышно тараторит девчонка, не убирая лицо из моей руки и сильнее выпучивая от страха глаза.
— Слушай сейчас меня внимательно. Ты останешься здесь, — проговариваю на одном дыхании, указывая на свой бывший дом, — Без вопросов! — опускаю руку, потому что она теперь внимательно смотрит на меня, хватая ртом воздух и не издавая при этом звуков. Смотрю разъяренно прямо ей в глаза, — Ты останешься здесь и будешь ждать меня. Усекла? Это в твоих же интересах. Шаг влево, шаг вправо — ты труп. И поверь мне, убью тебя далеко не я. Тут уже оказывается очередь выстроилась. Сиди тихо и жди меня, если тебе дорога твоя жизнь! Я не шучу!
Оливия смотрит на меня испуганно, но кивает. Вижу, что она ни черта не понимает в происходящем, но из-за собственного страха слушается, боясь за свою жалкую жизнь. Молча в ответ киваю и отхожу к двери. С шумом втягиваю в себя воздух и вновь оборачиваюсь напоследок и пристально смотрю на нее.
— Не вздумай никуда уходить, — говорю, и выхожу из дома.
Закрываю дверь на замок и усаживаюсь в машину, отъезжая от дома. В зеркале заднего вида вижу, как Оливия стоит у окна и смотрит мне вслед. Мне нужно было спрятать ее. Иначе весь мой план рухнет к чертовой матери. Этого нельзя допустить. Я не понимаю, откуда в ней взялась эта смелость, послушно идти за мной, молча без истерик и паники остаться в доме на моих условиях. Но других вариантов у нас нет. Сейчас нужно быть максимально осторожным, а эта девица — один из моих ключей для реализации цели.
Проезжая по знакомой дороге, погруженный в собственные мысли, раз за разом прокручиваю в голове план действий. Нужно быть предельно осторожным и не допустить ни одной ошибки. От этого зависит не только моя жизнь... Движение безнадежно замирает, а до здания, где обитает новая жертва с задания, остается всего пара кварталов.
Бросая окурок в окно, достаю из бардачка папку с точными ее координатами и фото, морщась от абсурда происходящего. Новая жертва — совсем юная особа, а уже должна расплачиваться за грехи своего конченного папаши.
Нужное задание находится в самом центре города. Академия искусств выглядит как небоскреб и уходит куда-то ввысь, и, кажется, теряется в облаках. Добравшись до нужного места, стараюсь как можно меньше привлекать к себе внимание, припарковав машину за пределами стоянки.
Перед входом в колледж толпится небольшая группа студентов с папками и мольбертами под мышкой. Кто-то оживленно беседует, кто-то углублен в свои мысли, а кто-то нервно курит, видимо, перед важным просмотром работ. Внутри колледжа царит полумрак, разбавленный лучами света, проникающими сквозь огромные окна.
Пройдя небольшое расстояние по коридору, замечаю объект, ради которого, собственно я и ехал сюда. Ее зовут Хлоя, имена своих жертв я помню отчетливо, а девушку которая поможет осуществить мой план так я точно на всю жизнь запомнил бы. Понимаю, что это опасно, но выбора у меня нет. Она самый подходящий вариант в данный момент. Словно подарок судьбы. Внешнее схожа с Оливией, хотя... если только цветом волос. Различия, конечно, если присмотреться есть, но кто видел мою пленницу, кроме меня и Спенсера. Девушка стоит во главе моего списка, не считая самой Оливии, кого я должен покарать. Все мои принципы насчет ее возраста вмиг рушатся, побуждая действовать незамедлительно. Все идет не по плану, из-за этой белобрысой, которая сейчас охраняет мой дом...
Слежу за девчонкой, словно хищник за своей добычей. Мне нужна подмена. Она мне необходима, это спасет время для реализации всего остального. Девушку необходимо закрыть в камере Оливии, чтобы никто из вышестоящих не узнал о беглянке, а уж тем более о том, что я ее прячу.
Приближаюсь ближе, высматривая момент для захвата. Девушка, высокая и хрупкая, с копной блондинистых волос, завязанных в небрежный пучок, кажется потерянной в своих мыслях. На ней широкие джинсы и огромная толстовка, скрывающая ее фигуру. В руках она держит альбом для рисования и краски. Идеальная марионетка.
Слежу за ней, стараясь держаться издалека, чтобы она не обернулась. Хлоя сворачивает за угол, на абсолютно безлюдную улицу, что на руку мне. Без лишних свидетелей. Выскакиваю из-за угла и направляюсь к ней, попутно натягивая на лицо черную маску, пряча лицо. Она не замечает меня, продолжая разглядывать свой альбом. Хватаю ее за руку и дергаю в сторону. Девушка вздрагивает от неожиданности и роняет все свои вещи на землю.
— Аааа... Что вам нужно? — визжит девчонка, испугано разглядывая мое лицо в маске.
— Поедешь со мной, сука! — грубо говорю, не отпуская ее руку.
— С ума сошли? Вы кто вообще? — вырывается, пытаясь освободиться.
Тащу ее силой к машине, в то время как девчонка отчаянно сопротивляется, кричит, но я не обращаю на это внимания.
Моя атака всегда профессиональна, хоть и является для нее совершенно неожиданной. Скрутить ее получается меньше, чем за секунду. Добравшись до машины, запихиваю ее тело в багажник. Сажусь за руль стягивая маску и быстро уезжаю. Врубив в салоне музыку на полную громкость, игнорирую протесты. Теперь у меня есть дубликат. Осталось провернуть все так, чтобы никто ничего не заподозрил.