Глава 9
POV Оливия :
Все расплывается перед глазами, словно в тумане. Машина на большой скорости съезжает с обочины, поворачивая на проселочную дорогу, засыпанную щебнем. Хруст колес о камни лишь сильнее вызывает внутри всего тела тревогу и страх. Стараюсь придать своему голосу больше уверенности, но получается тихое всхлипывающее пищание.
— Куда вы меня везете?
Проигнорировав мой вопрос, мужчина смотрит мне в лицо через стекло заднего вида и сильнее вжимает ногой на газ, демонстрируя всем видом, что лучше воздержаться от вопросов. Вздрагиваю всем телом. От взгляда мужчины меня буквально примагничивает к кожаному сиденью автомобиля. Я сжимаю в ладони тряпку, по всей видимости, которой он накрыл меня. Это единственное, что меня физически сейчас хоть немного, но успокаивает. Неужели мне не удастся сбежать... сейчас я точно в бреду.
Пытаюсь сфокусировать внимательно взгляд на быстро мелькающие за окном кусты и отмечаю про себя, что я далеко за пределами того самого пугающего меня места. В глаза отчетливо бросаются благоустроенные малоэтажные дома, построенные из белого кирпича с деревянными темно-серого цвета оконными рамами. Сложно подобрать сейчас правильные слова,а точнее, каким эпитетом выразить все свои эмоции, но я явно впадаю в шок. Ни одно здание, ни одна улица мне не знакома. Я ранее не была в этой окрестности и куда сейчас везет меня машина, даже представить не могу.
Словно прочитав мои мысли и все опасения, незнакомец начинает разговор:
— Не переживай, ты в безопасности, но домой тебе ехать нельзя. Там тебя точно будут искать. Думаю, это опасно.
После этих слов мое тело парализует, а звон в ушах становится слишком сильным. Сейчас я вижу только размазанные картинки через окно, хотя машина уже явно давно сбавила скорость, подъезжая к небольшому двухэтажному дому. Слабо разбираю слова мужчины, которые произносит вновь и вновь.
Машина останавливается, и мужчина глушит двигатель. Тишина обрушивается на меня, давящая и зловещая. Он выходит из машины и открывает мою дверь. Я не двигаюсь, словно приклеенная к сиденью. Он протягивает руку, и я неохотно позволяю ему помочь мне выбраться. Ноги ватные, не держат.
— Пойдем, — говорит он мягко, но в голосе чувствуется твердость.
Он ведет меня к дому. Дверь открывается и мужчина, не спеша, проводит меня внутрь.
Дом кажется уютным и обжитым. В воздухе витает запах свежей выпечки и кофе. В гостиной горит камин, и потрескивание дров немного успокаивает.
— Пока отдохни, я принесу тебе теплые вещи и горячий чай, — говорит мужчина.
Он уходит в другую комнату, я остаюсь одна. Сажусь на диван и закрываю глаза. В голове крутятся обрывки воспоминаний, страх и непонимание. Что происходит? Кто этот человек? Могу ли я ему доверять?
За окном, через занавески, постепенно пробиваются лучи восходящего солнца. Окрашивая небо в светло-нежные оттенки, они создают живописный пейзаж, который можно наблюдать, не выходя из дома. Все здесь создает умиротворение, будто даже сама природа желает поделиться своим спокойствием, но меня обходит это чувство стороной, погружая в вязкую, дико невыносимую тревожность, затуманивающую весь здравый смысл.
Я чувствую, как тепло камина проникает в меня, немного разгоняя оцепенение. Но вопросы в голове множатся с каждой секундой. Интуиция подсказывает мне, что незнакомец не желает мне зла, но довериться полностью я не могу. Слишком много неизвестного.
Оказавшись в комнате в полном одиночестве, осознаю, наконец, состояние своего тела. Избитая, изнеможенная, сломанная, словно засохшая ветка дерева. Оглядываю свое отражение в зеркале и издаю первый, разрывающий грудь всхлип. Начинаю рыдать, выплескивая весь страх за пройденные дни, всю боль, всю ненависть от несправедливости. Все эмоции, которые я так старательно пыталась сдерживать в подвале с безумным извращенцем, льются из меня вместе с горькими слезами.
Реву с такой силой, что не слышу собственные мысли, не говоря уже о своем новом спутнике, который переодически приоткрывает дверь и закрывает обратно. Надеюсь, что он понимает момент моей слабости и пока оставит меня в полном покое. Сейчас я уже не нуждаюсь в поддержке и защите, я понимаю что должна сама оказать хоть какую-то помощь себе. Никому больше не позволю лицезреть свою слабость.
Как только ком всего ужаса в груди почти рассосался и слезы перестали без остановки литься из моих глаз, я начинаю чувствовать боль физическую. Оглядываю исхудавшее тело, стоя посреди комнаты обнаженная и вдруг осознаю, как же сильно покалечили мое тело. Сейчас я ощущаю каждый синяк, каждую ссадину. Кое-как забираюсь на диван под одеяло, пачкая светло-бежевое постельное белье кровью, которая вновь начала сочиться из порезов и ссадин. Почувствовав тепло шерстяного одеяла, немного расслабляюсь. Комната быстро опустела, либо для меня время перестало течь так, как для незнакомого мужчины, который в панике все суетится и суетится, бегая по комнатам и ежесекундно заглядывает ко мне, явно желая оказать мне первую помощь. Я безмолвно молчу, ни о чем не думая, пока он в очередной раз не заставляет меня вновь почувствовать что-то, помимо пустоты.
В комнату возвращается мужчина. В руках у него мягкий вязаный плед, толстовка, домашние тапочки и кружка, от которой поднимается ароматный пар. Он протягивает мне все принесенное с тихой улыбкой.
— Одень это. Здесь тепло, но думаю, тебе будет комфортнее. А чай поможет прийти в себя.
Беру все вещи, замечая внушительного размера черную толстовку, чувствуя определенно благодарность. Он ко мне добр... Накинув на себя мягкую кофту, у меня по коже начинает побегать электричество. После стирки на ткани остался слабый запах одеколона, но не обычного, он более резкий и сильный, моментально ударяющий в голову. Сложно даже определить, что за запах. Точно присутствуют древесные нотки вперемешку с цитрусом, который бодрит лучше, чем любая чашки чая, либо кофе. Поудобнее усаживаюсь на диване, чтобы разбудить пребывающий в замешательстве разум, в движении подношу вервь край рукава толстовки к носу, глубоко вдыхая.
— Приятный запах, — бормочу я, чувствуя, как краснеют щеки, а все тело прошибает потом.
— Забавно, конечно, — усмехается мужчина, бегая глазами по комнате, — Тебе нужно выпить горячий чай и отдохнуть.
Отпиваю глоток чая. Сладкий вкус меда и лимона приятно согревает охрипшее горло. Чувствую, как тепло постепенно растекается по всему телу.
— Спасибо, — тихо говорю я, глядя на мужчину. Он садится напротив меня в кресло и внимательно смотрит в глаза. В его взгляде я не вижу лжи, только беспокойство и какое-то странное сочувствие.
Только сейчас я замечаю удивительную внешность незнакомца. Преклонного возраста мужчина, на мое удивление, достаточно хорошо сохранился. Морщины, конечно, выдают его года, но в них не читается усталость или боль, скорее мудрость прожитых лет и какая-то внутренняя безмятежность. Его глаза, светлые, почти прозрачные, смотрят на меня с мягким, изучающим интересом. В их глубине я ощущаю присутствие чего-то большего, чем просто опыт.
В его облике чувствуется аристократичность, но не надменная, а скорее интеллигентная. Держится он прямо, с гордостью, присущей людям старой закалки.
Меня в одночасье поражает его ухоженность. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, руки с тонкими, длинными пальцами — безупречные. Чувствуется, что этот человек привык следить за собой, даже в столь почтенном возрасте. Он излучает некую силу, спокойную и уверенную, которая невольно притягивает все мое внимание.
Пока я разглядывала его все это время, не заметила то, как он начал слегка улыбаться, приподняв уголки губ. Эта улыбка, теплая и искренняя, мгновенно располагает к себе. В ней нет ни тени насмешки или превосходства, только дружелюбие и интерес. Мне вдруг захотелось узнать этого человека, услышать его историю, чтобы забыться от своих проблем хоть на мгновение.
— Тебе нужно выпить таблетки и отдохнуть, — прерывает тишину, заговорив, и резко подскакивает с напротив стоящего кресла. Говорит он мягко и спокойно. Но его выдает несуразное волнение. Словно я его немного смущаю такими откровенными взглядами. Он встает посреди комнаты на ковре, переступая с ноги на ногу. Почему-то отводя глаза в сторону, он избегает глядеть на меня.
Молчу. Стараюсь сейчас тоже не смотреть в его сторону, наверняка покраснев. Но все же протягиваю ладонь для порции таблеток. А порция, оказалась, достаточно внушительная. Послушно, ни проронив ни звука, проглатываю таблетки и запиваю их стаканом воды. Делаю несколько вдохов, удобнее укладываясь на диване и мысленно внушая себе, что они подействуют. Я сейчас мечтаю, чтобы все мои раны затянулись и через несколько мгновений напряженные мышцы, наконец, расслабились.
Мужчина, тихонько оглядев комнату, направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.
— Постарайся заснуть. Я буду рядом, если что-то понадобится.
Он тихо вышел, оставляя меня в полумраке комнаты. Прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на спокойном дыхании. Лекарства начинают действовать, и тело постепенно расслабляется. Мысли, словно рой потревоженных пчел, все еще крутятся в голове, но все же отступают под натиском наступающей сонливости.
Глаза невольно с тяжестью начинают закрываться. Я хочу отключиться, перестать чувствовать, хоть на мгновение забыть о том, что случилось. Хочу вытеснить из памяти и то, что еще может произойти. Засыпаю в слезах, понимая, что я в полном тупике, помощи искать мне негде.
Просыпаюсь от тихого потрескивания дров в камине. Комната наполнена мягким рассветом, льющимся из окна. Сложилось впечатление, что прошло не больше тридцати минут сна. Осторожно сажусь на диване, чувствуя, как боль в теле постепенно отступает. Вспоминаю произошедшее, незнакомца, таблетки. Неужели все это было на самом деле?
Дернув ручку, открываю дверь комнаты и вхожу в большую гостиную. Я очень голодна и до сих пор чувствую усталость, но спать в таком состоянии , да к тому же у незнакомого мне мужчины не получается. Бегаю глазами по большому помещению, отмечая невероятный запах еды.
— Что-то ты совсем мало поспала, — вздрагиваю от резкого появления моего спасителя, — Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, спасибо, — отвечаю, рассматривая угощения стоящие на большом обеденном столе. Овсяная каша с фруктами, тосты с джемом и свежевыжатый апельсиновый сок. Выглядит аппетитно.
— Ешь, набирайся сил. Тебе это необходимо.
Он приглашает рукой меня к столу, а сам усаживается рядом на диван попутно включая телевизор. Начинаю жадно поглощать еду, ощущая, как возвращается аппетит. Мужчина молча наблюдает за мной, и его взгляд не кажется осуждающим или навязчивым. Он просто рядом, и это немного успокаивает.
После приема пищи чувствую себя немного бодрее. Мужчина предлагает мне принять душ, объясняя, где ванная комната и предоставляя полотенце и мыльные принадлежности. С благодарностью соглашаюсь. Горячая вода смывает остатки грязи, крови и усталости. Надеваю обратно мягкую черную толстовку, которая мне немного великовата, но это не имеет значения.
Выйдя из ванной, нахожу мужчину в гостиной. Он так и продолжает сидеть на диване, но уже внимательно в очках изучая большую, старую, потрепанную книгу. Заметив меня, он откладывает книгу в сторону.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает он.
— Лучше, спасибо.
Я вру, конечно, но сейчас мне не хочется расстраивать человека, который, словно отец, проявляет осторожность и заботу.
— Рад это слышать. Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое, — говорит он, указывая рукой на мое покалеченное тело, — Но теперь ты в безопасности. Расскажи мне, что с тобой случилось?
Я пытаюсь поднять голову, но та кажется мне чудовищно тяжелой. Звуки ударов звенят в ушах, будто сквозь туман, а перед глазами, как галлюцинация всплывают железные оковы и подвальные стены. Но что значат все мои синяки и ссадины по сравнению с растерзанным сердцем? Всхлипнув от ощущения полной безнадеги из-за произошедшего, все-таки пересиливаю себя и усаживаюсь более-менее ровно перед незнакомцем.
— Я даже не знаю... с чего начать.
Не знаю, как все это рассказать. На таком стрессе я уже смутно помню самое начало, что «дьявол» сделал со мной и моим предстоящим браком. Но отчетливо помню, как он размазал и уничтожил мою жизнь, да и вообще меня, как личность. Все его терзания, удары, издевательства... Слишком свежи все воспоминания и страхи, связанные с ним. И как бы сильно я хотела все это забыть, понимаю, это невозможно. Все издевательства намертво, словно штамп, клеймо, легли отпечатком на моей душе и теле.
Я прижимаюсь к спинке мягкого дивана и прикрываю глаза, тем временем, как мой спаситель внимательно и молча наблюдает за мной, ожидая рассказа. В голове полное отрицание. Миллион вопросов. Как жить дальше? Что теперь будет? По щекам бегут слезы, означавшие, что я еще морально живая. Слезы крупные, бесконечные. Молча глотаю их, твердо решив заговорить.
— Меня выкрали из дома жениха, — вспоминаю я и с трудом поднимаю вмиг отяжелевшие веки, ловя обескураженный взгляд мужчины, — Он меня крепко связал и повез в...
— Итан, я дома.
Прерывает мой рассказ резкий грохот двери, а дальше я слышу тот самый голос, от которого все внутренности моего тела падаю на пол и разбиваются вдребезги.
— Проходи дорогой, у нас гости, — произносит незнакомец так добродушно и с улыбкой, что у меня нутро еще больше сжимается в крохотный комок.
Сердце бьется о ребра так, что, кажется, сейчас сломает их. Мне становится трудно дышать. От понимания сути происходящего затылок оледеневает, а по телу проходится холодный пот. Он меня нашел... Я у него дома? Боже... От страха, я обхватываю себя руками. Подавляю порыв забиться в ближайший угол, чтобы скрыться от «дьявола» и его взглядов, как только он меня увидит.
Вдруг... мое внимание приковывает картина, которую я не заметила ранее, точнее портрет. С картины мне улыбается мужчина, спасший меня и мой палач. Сейчас я отчетливо видела не только его глаза, но и все лицо, которое улыбалось словно в насмешку мне.
Замираю, как громом пораженная. Сердце бешено колотится, словно птица в клетке, готовая вырваться на свободу. Как такое возможно? Он здесь, в этом доме, на этом портрете, будто насмехается над моей памятью, над пережитым ужасом.
Ощущение, будто я попала в ловушку, из которой нет выхода. Прошлое настигло меня, раскрывая свои зловещие объятия. Неужели покой – это всего лишь иллюзия, и мне суждено вечно жить в тени пережитой трагедии?
Мое нутро пронзает холодом, как только слышу тяжелый вздох Хантера и его приближающиеся шаги. Вижу, как на картине улыбка «дьявола» вмиг меняется на холодный взгляд, пронзающий меня насквозь.
— Не может быть... Ты? — войдя в комнату, произносит мой палач, глядя на меня то ли с ужасом, то ли с облегчением.