Глава 6
Ощущение неведомой силы разрушения настигло Алекса с безумно дикой скоростью, которая сохранилась для того, чтобы начать мучительно пожирать его изнутри, буквально разрывая душу и тело на части. Он понимал и полностью осознавал, что сейчас Оливия, его девочка, находится в лапах у самого настоящего дьявола, но что он мог? Пойти против него?
И сам Алекс в недавнем прошлом измывался над своими жертвами, которые не по своей воле были обречены на смертельно вечные муки, когда их мужчины мысленно сходили с ума, даже не представляя, где находятся их девушки.
Бессилие обжигало хуже кислоты. Алекс стиснул зубы, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Образы, один страшнее другого, сменяли друг друга в его голове, подпитывая животный страх и ненависть к себе. Он проклинал каждое свое решение, каждый неверный шаг, приведший к этой точке отчаяния. Как он мог допустить, чтобы Хантер, это чудовище в человеческом обличии, коснулся Оливии?
Если он оставит Оливию и не попытается спасти, то рано или поздно это его убьет морально. Ему было сложно даже свыкнуться с мыслью, что прямо сейчас Хантер может с ней что-то делать. По всей видимости это и есть его убийственное наказание за содеянные грехи прошлого.
В голове промелькнула мысль о побеге, скрыться, забыть все и начать жизнь заново. Но как он мог бежать, зная, что Оливия там, в его власти? Эта мысль была невыносимой. Он должен действовать. Должен найти способ спасти её, даже если это будет стоить ему жизни.
Алекс поднялся, ощущая шаткость в ногах. Он посмотрел в зеркало, увидев в отражении незнакомца — измученного, испуганного, но решительного. В глазах горел огонь, огонь ярости и надежды. Он больше не позволит прошлому управлять его жизнью.
Чувство безумного волнения, образовавшего дрожь, вызвало потаенные внутренние страхи за то, что может произойти от того, что он задумал сделать. Он понял, что последствия от звонков о помощи могут ему и вовсе не понравиться, но вариантов он не видел. Также, как и выхода...
Итан, дядя самого «дьявола», стоял первым в списке на мольбу о помощи, когда-то один из добрых и чистых людей в его жизни, не считая Оливии. Итан — единственный человек, через которого Алекс мог бы выйти на Хантера. По-другому до него попросту было не добраться. Этот «дьявол» знал и умел быть «невидимым».
Сейчас он прекрасно осознавал, что Итан, безусловно, может быть до последнего верен Хантеру, но иначе никак. Он надеялся на его помощь. Он верил, что не может быть у этой истории плохого конца.
Ему необходимо было тонкой нитью ухватываться за каждого, кто в силах помочь ему. Ему нужны те, за кого, как за спасательный плот можно ухватиться, выплывая из грязи, где он погряз и уволок за собой на дно Оливию.
Алекс глубоко вздохнул, собираясь с духом. Звонок Итану казался прыжком в пропасть, шагом в неизвестность. Он набрал номер, пальцы слегка дрожали. Гудки тянулись мучительно долго, и с каждым из них надежда таяла. Наконец, в трубке раздался хриплый голос.
— Итан? — неуверенно спросил Алекс.
Молчание в ответ было красноречивее любых слов. Алекс почувствовал, как неприятный холодок скользит по коже. Он понимал, что Итан знает, кто звонит.
— Да, — прозвучал голос Итана на другой линии, вселяя в парня какую-то часть почти утерянной жизни, а также заставляя мысленно готовиться к любому его ответу.
— Мне нужна твоя помощь, Итан. Это касается Оливии, — выпалил он на одном дыхании, — Я знаю, что ты можешь помочь мне выйти на Хантера. Пожалуйста, прошу тебя, выслушай меня!
Последовала долгая пауза, такая тягостная, что Алексу казалось, будто время остановилось. Он уже был готов услышать отказ, но внезапно Итан произнес одно слово:
— Слушаю, — этот короткий ответ прозвучал, как проблеск надежды в кромешной тьме. Алекс облегченно выдохнул. Возможно, не все еще потеряно.
Алекс, как мог в сложившейся ситуации, пытался взять себя в руки и сосредоточиться на просьбе. Однако было сложно унять дрожь в руках, которая силой пробивала внутренний холод. На самом деле, он сам до конца не осознавал, зачем позвонил Итану. В глубине души он понимал, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет, глупо надеяться на помощь дяди Хантера. В его голове была сумятица, многочисленные вопросы роем вскружили голову от неизвестности: быть может, Итан уже знает, что случилось, а может он сейчас стоит рядом с Хантером и напрямую сливает их разговор, с другой стороны, может это просто игра страха с разумом и все будет хорошо. Соображать он перестал с тех пор, как двери захлопнулись, а Оливия была безжалостно и насильно вырвана из его жизни.
— Я... мне нужна твоя помощь. Произошло... — Алекс запнулся, пытаясь подобрать слова, чтобы описать тот кошмар, который обрушился на него. Как в нескольких словах передать отчаяние, ужас и бессилие, которые сковали его? И стоит ли вообще игра свеч?
Наконец, он выдавил из себя:
— Оливию... ее забрали. Страшные люди... ты понимаешь, о чем я. Я не знаю, что делать! — в голосе звучал отчаянный крик о помощи, крик утопающего, хватающегося за соломинку. Он ждал, затаив дыхание, боясь услышать что-либо, что подтвердило бы его худшие опасения.
— Я, клянусь тебе! — кричал в трубку Алекс, — Я вышел из игры. Но они ее выкрали, обменяв меня на нее! Понимаешь? Это все Хантер и его эго! Он сам нарушил все чертовы правила! С чего он решил, что беззащитная девушка должна отвечать за мои грехи? Что мне теперь делать? Он убьет ее! — тихие, едва слышные слова, брошенные Алексом, в полную тишину в трубке, походили на смертный приговор. Его трясло от одной мысли о том, что может произойти с Оливией. И, кажется собеседник по ту сторону телефонного разговора, испытывал то же самое. Он молчал, не произносил ни звука, словно обдумывал все его слова и искал выход.
— Пожалуйста, выслушай меня. Ты единственный, кто может помочь. Помоги мне остановить его! Просто помоги мне спасти ее, — молил Алекс, в голосе которого звучала отчаянная надежда.
Тишина в трубке давила на него, словно тяжелая плита. Наконец, собеседник вздохнул и произнес:
— Прости! — прозвучал на другой линии встревоженный и опечаленный голос Итана, — Мне очень жаль твою девушку! Но я не могу. Да и что я бы мог? Я бессилен. Я предупреждал, что ваши игры до добра не доведут. Прошу тебя, прости меня, но тут я бессилен перед Хантером, хоть он и любит меня по-отечески. Не сдавайся и борись самостоятельно за свою любовь!
Сердце оборвалось. Он словно упал в бездонную пропасть, где не было ни света, ни надежды. Хантер. Даже имя это звучало как приговор. Он знал, на что способен этот человек. Это знал и его родной дядя.
Вдруг в трубке повисла тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать, а затем послышались короткие гудки, сообщающие о том, что собеседник на другом конце провода оборвал звонок. Алекс стоял, как громом пораженный, телефон безвольно повис в руке. Слова Итана эхом отдавались в голове, сплетаясь в жуткий, бессмысленный узор.
«Бессилен... Хантер... любит по-отечески... Борись...».
И тут, словно в насмешку, в его голове всплыли обрывки воспоминаний: тайные встречи с Итаном, его предостережения, безрассудные обещания Алекса быть осторожней и клятвы о том, что он вообще оставит это опасное дело.
— Как же я был глуп, полагая, что эта игра в правосудие останется безвозмездной... Хантера никто не сможет остановить в его неуемной жажде власти... — прошептал сам себе Алекс.
Теперь он остался один. Один на один с врагом, который не остановится ни перед чем. Итана, его единственного союзника, больше нет. Он, добревший души старик, не станет влезать в опасные игры.
— И что теперь? — вновь про себя произнес Алекс, — Куда бежать? К кому обратиться за помощью?
Безысходность давила, словно тяжелейшая плита. Он чувствовал, как отчаяние постепенно парализует его, лишая воли к сопротивлению. Но где-то в самой глубине души, в самой потаенной ее уголке, мерцала крошечная искорка надежды. Надежды на то, что все еще можно изменить. Что еще не все потеряно. И ради этой искорки он должен собраться с силами и продолжить борьбу.
Оставался еще один человек. Только один.
Как только Алекс услышал в трубке отчетливый и громкий смех, эхом отдававшимся внутри всего его существа, его состояние стало напоминать потухший уголек.
— На что я рассчитывал?! — задавал себе вновь один и тот же вопрос Алекс.
— Слушай, мой тебе совет: заведи новую подружку и будь счастлив! — издевательски ответил Спенсер, их общий с Хантером напарник, на что Алекс крепко сжал свой телефон в руках, внутренне представляя, что это его усмехающаяся глотка, — Серьезно, от меня ты что хотел? Только не говори, что помощи. Ты в себе вообще? Я вроде не похож на службу помощи бедным и убогим.
Спенсеру всегда было по нраву унимать собственную прихоть в удовольствии над чужим страданием. Поэтому он медленно и томно из раза в раз готов подлить масло в огонь, наслаждаясь мучениями тех, кого он отверг. Помощи просить было бесполезно. Спенсер до последнего будет на стороне сильнейшего. На стороне Хантера...
Хантер, в свою очередь, принимал эту преданность как должное. Он привык к тому, что мир гнется под его волей, и Спенсер был лишь одним из инструментов в его арсенале. Инструментом, безусловно, полезным, но не незаменимым. Хантер ценил его за хитрость, за умение манипулировать людьми, за способность находить слабые места и использовать их в своих целях. Но он никогда не позволял Спенсеру приблизиться к себе слишком близко. Знал, что под этой маской преданности скрывается холодный, расчетливый ум, готовый предать при первой же возможности.
Спенсер, конечно, это понимал. Он знал, что для Хантера он всего лишь пешка в большой игре. Но ему было все равно. Ему нравилось играть эту роль, нравилось чувствовать свою власть, пусть и косвенную. Он был серым кардиналом, плетущим интриги за кулисами, сеющим раздор и злобу. И ему это доставляло искреннее удовольствие.
Однажды, правда, он задумался о том, что будет, когда Хантер потеряет свою силу. Что будет, когда его собственный хитрый расчет станет бесполезным? Эта мысль заставила его поежиться. Он привык к комфорту и власти, и перспектива их потерять пугала его. Но он быстро отогнал эти мысли. Зачем думать о будущем, когда можно наслаждаться настоящим?
Ведь сейчас он был на вершине. Сейчас он мог творить зло, не опасаясь наказания. Сейчас он мог наблюдать за страданиями других, чувствуя свое превосходство. И этого ему было достаточно. По крайней мере, пока.
— Чего замолчал то? — голос сорвался на неприязнь, Спенсеру как всегда, было жалко тратить лишнюю секунду на уже ненужного ему человека.
— Спенсер, есть ли хоть какой-нибудь единственный выход, если да, то я соглашусь на него. Я умоляю тебя! Мне очень и очень страшно за нее, — Алекс уже не мог сказать ничего внятного и лишь обрывками, несвязными предложениями на последнем вздохе отчаяния тараторил в трубку собеседнику.
— Выхода нет! — эмоции встали комом в горле, Алекс сдерживал себя, чтобы не показать всю внутреннюю агонию, — Но я считаю своим моральным долгом предупредить тебя... Оставь свою затею. Твоей пассии никогда не выбраться оттуда, а твои махинации лишь могут усложнить ей жизнь. И еще, я не думаю, что кто-то захочет тебе помогать.
Зловещий издевательский смех Спенсера до боли усугубил состояние Алекса, ведь он даже заметить на успел, как напрягся всем телом, желая раздавить его, наброситься на Спенсера живьем и начать избивать тело до потери пульса. Находясь в гневе, переходящем в смертоносную ярость, он потер глаза, которые начали увлажняться.
Спенсер вовремя остановил себя и прервал разговор, не дожидаясь ответа. Если бы он продолжил диалог, Алекс, скорее всего, разревелся, как слабая особь вовсе не мужского пола. Парню не нужны были эти слезы и всхлипы в трубку, он их терпеть не мог.
После очередного звонка общему знакомому, Алекс до сих пор не получил ничего вразумительного. Каждый остерегался Хантера. Никому не хотелось связываться с человеком, который в любую минуту мог создать проблемы, а худшее, не пощадив, прикончить.
Звонок за звонком Спенсеру... Он уже и сбился со счета, высчитывая гудки, отдающиеся пульсацией по телу, словно выстрел в голову. Каждая моя мышца на теле была напряжена до предела, Алекс пытался невидимыми силами сорвать с горла чертову удавку, которая не давала спокойно грудью вдохнуть новую порцию кислорода.
Измеряя шагами собственную квартиру, Алекс раскручивал в руке уже горячий телефон, истерзанный звонками. От бессилия, вызванной неизвестностью, он скатился по стене на пол, не представляя дальнейшей своей жизни без нее, без своей любимой девушки. Спина его покрывалась слоем пота, а из горла рвался наружу дикий всепоглощающий болезненный вой.
Единственное, о чем он мог сейчас мечтать, так это отмотать время назад и никогда не ввязываться в грязные игры, гоняясь за авторитетом и большими деньгами. Слишком много он совершил дьявольских поступков, за которые нет прощения и теперь его отречение лишь дополнило ужасающую картину к и без того посланному самоуничтожению.
Перед глазами то и дело стоял Хантер со своим требовательным, заинтересованным взглядом на его невесту. Здесь. Совсем недавно. От неизвестности, того, что в данный момент происходит с Оливией, тело Алекса просто сошло с ума. Ни есть, ни пить, ни спать, ни дышать он толком не мог, зная, что она у него...
Он вдруг вспомнил, как моментально почувствовал напряжение в воздухе, стоило Хантеру только дотронуться до ее оголенного тела, по хозяйских сминать и с каждой последующей минутой лишь усиливать свою хватку, тем самым причиняя ей боль. В тот момент он готов был упасть к нему в колени, просить о пощаде. Отдать свою душу и тело за спасение той, чья жизнь для Хантера не значит ровным счетом ничего.
Вдруг... Алекс отчетливо услышал стук в дверь. Тело его настолько напряглось, что среагировало абсолютно остро на каждый звук. На ватных ногах, не ощущая пола под ногами, он остановился у входной двери, чувствуя подступающую тахикардию и приступ рвоты.
Прекрасно понимая, кто может стоять за дверьми, он тут же избавился от назойливой идеи. Если бы Хантер пришёл, то не стал бы стучать, а тем более спрашивать разрешения войти.
Мысли вихрем вскружили голову, прорабатывая различные варианты ожидаемого его исхода событий. Как ни странно, но стука больше не прозвучало.
Он сделал вдох, чуть ли не силой выдыхая ядовитый углекислый газ, успевший обжечь внутренности. Трясущейся рукой Алекс прикоснулся невесомо ко входной двери и замер. Время как будто тоже остановилось, но биение сердца предательски приводило хоть немного в чувства, обрекая на реальность.
Собрав последнюю волю в кулак, он резко, что есть силы, приоткрыл дверь, но вместо ожидаемого монстра увидел лишь на подъездном полу огромный крафтовый конверт. Даже издали были видны знакомые инициалы, которые он видел ни раз. Инициалы были будто выжжены одним лишь дьявольским взглядом, который скрыт под маской Хантера.
Закрыв плотно дверь на замок, Алекс стоял и держал посылку, прекрасно понимая, что его там ожидает. Горько сглотнув ком, застрявший в горле, он почувствовал приступ удушья. Сев на диван, он вскрыл злосчастный конверт, в котором находилась одна лишь Usb-флешка. Серебряная глянцевая флешка. И записка...
«Каково это, когда ты — продажная тварь, не умеющая отвечать за свои слова и поступки? Развлекайся...».
— Урод! — заорал Алекс на всю квартиру, что есть мочи, отшвырнув от себя подальше присланный «подарок».
Он запустил трясущиеся руки в волосы, сильно оттягивая их и перемещая ладони на шею, опустил голову на поджатые колени.
В данный момент он прекрасно осознавал, что его ожидает. Но он не мог это видеть.
— Только не ты... — застонал он от обиды и собственного бессилия.
Алексу молниеносно захотелось вернуться в тот день, когда он предложил моей любимой Оливии переехать в Сан-Франциско, перемотать время, вернуть его вспять, чтобы все это отменить, изменить. Он думал о том, что, если бы он заранее обеспокоился своим побегом, продумав все до мельчайших деталей и подробностей, сейчас, возможно, они бы не оказались в подобной заднице...
Пристально, абсолютно презрительно посмотрев на флешку, что сейчас валялась на полу, он медленно, словно в замедленной съемке, поднял ее. Все было, как в тумане.
А затем... уже трясущимися руками, подключил ее к ноутбуку. На экране он лицезрел лишь одну папку с надписью «Для Алекса Купера», в которой был размещен один единственный файл. Сделав огромный глоток воздуха, он провел пальцем по трекпаду, включая видео. Попутно настраивая звук, он сделал его на максимум.
Алекс внимательно вглядывался в экран, слыша на фоне какой-то шорох. Камера плыла, как будто съемка происходила в плохо освещённом подвальном помещении. Но он прекрасно осознавал, что это за место. Холодный пот выступил на его лбу. Тело покрылось испариной. Он не мог даже пошевелиться, тело словно парализовало от страха, когда он услышал слова от человека в маске.
— Передай привет своему парню, которому ты нахер не сдалась, и он даже не хочет спасать свою маленькую принцессу.
Услышав знакомый голос, сомнения развеялись в его голове. Это был Хантер. От взгляда на его маленькую малышку, такую беззащитную, у которой был абсолютно потерянный и затравленный вид, у Алекса новой волной начало сосать под ложечкой, а руки ещё больше затряслись, словно у наркомана.
— Не надо.
«Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо. Не надо...», — эхом разносилось в его затуманенном сознании.
Ему захотелось сорвать с себя кожу от злости. Глаза непроизвольно закрылись, а горло начало распирать от истерики, вызывая обжигающие слёзы...
— Не-е-е-е-ет! — заорал Алекс, что есть мочи, до хрипотцы в голосе, подрываясь на месте, — Он ее бьет, бил, а я ничего не могу поделать. Ничего!!! Что же делать?
Его ноги стали ватными. Алекс мгновенно упал на колени, продолжая эту невыносимую пытку. Он как сумасшедший продолжал слушать звуки хрипа, крика, неровного дыхания и вида горьких слёз обиды Оливии. Продолжал лицезреть действия Хантера, который с экрана ноутбука начал разрезать на девушке одежду металлической острой заточкой, упиваясь ее обнаженным видом даже сквозь маску.
«Никто не должен был любоваться ее телом, кроме меня. Но все это по моей вине... Лишь Я один виноват в случившемся...», — проносились в его голове.
— Тебя что, сука, это возбуждает? — вопрос неожиданно вырвал Алекса из коматозного состояния.
Услышав его до невозможности удивленный, впервые для Алекса растерянный голос, он пришел в полное замешательство, безотрывно глядя стеклянными и пустыми глазами на все происходящее.
Ему вдруг показалось, что кровь моментально хлынула от лица, а сердце заколотилось, как бешеное, когда он услышал:
— Нахер эти правила!
Дыхание его настолько перехватило грудную клетку, а зрачки максимально расширились, что, кажется, глаза могли бы разорваться от увиденного.
— Мразь!!! — со всей силы Алекс ударил себя головой об стол, рыдая, увидев, как Хантер повалил Оливию животом книзу, фиксируя руки над головой.
— Расслабься, принцесска. Смирись со своей участью. То, что ты в моей западне — один из ярких моментов в твоей жизни.
Даже не поднимая головы, которой он до сих пор бился в конвульсиях о деревянную поверхность стола до крови, Алекс отчетливо слышал каждый крик Оливии и слова Хантера, обжигающие, словно кислотой правды.
— Не знаю, что ты за малышка такая, но твое тело сейчас познает, что такое по-настоящему получать удовольствие. Не сдохни только раньше времени.
—Не-е-е-е-ет. Умаляю. Нет! — закричал навзрыд Алекс, чувствуя удушение изнутри, словно от крепких невидящих рук или от удава, от которого невозможно укрыться.
Абсолютно ничего больше не видя от пелены слез, стоящей стенкой, он сидел словно неживой, слыша сквозь гул лишь:
— Не надо.
— Нет, я умаляю тебя.
Алекс чувствовал себя невыносимо. Но не мог выключить это видео, тем самым наказывая себя. Вся тяжесть страха, нависшая над ним, как в черном мраке ночи, словно мстила ему за все грехи.
— Возбудилась? — эхом доносились слова Хантера, — Что сучка, нравится? Забудь об удовольствии. Тебе его не видать.
Каждое сказанное слово здесь и сейчас безжалостно вырезало часть души Алекса и его уже разорванного сердца. Только сиюминутно он начал понимать и осознавать, что смерть от руки «дьявола» было бы лучшим и менее болезненным для него наказанием, справедливой участью для такого убийцы, как он.
Стоя на коленях он испытал адский страх, что заставляет дрожать, кричать всей глоткой, надрывая ее раз за разом, плакать «кислотой» в душе.
— Мне больно!
— Мне насрать! Терпи, сука!
Силы настолько покинули тело Алекса, что ему не было возможности закрыть уши, чтобы не слышать стона. Слышать того, как Хантер издевается над Оливией.
Эта медленная смерть действовала, как яд, не спеша и не медля, убивая парня изнутри в адских душевных муках. Хантер видел, знал, сквозь камеру, и даже чувствовал заранее всю его беспомощность. Знал, что он будет смотреть и сгорать в агонии.
«Он и сейчас где-то сидит и, наверняка, питается моим безусловным страхом, который доставляет этой мрази истинное наслаждение. Тварь упивается моей безысходностью. Я это знаю, чувствую. Смогу ли я вырваться из цепких когтей этого дьявола и спасти мою девочку? Я чувствую, что обречен. Всей душой понимаю, что это конец... Я уже умер...».
Лежа на полу, истекая собственными слезами, он был словно в вакууме, не чувствуя ничего. Абсолютно ничего. Резкий и неожиданный звонок заставил все его тело вздрогнуть и медленно подняться, чтобы ответить на звонок.
На экране высветился «Неизвестный номер». Не успел Алекс нажать кнопку «Принять» и поднести мобильник к уху, как он услышал голос, от которого ему захотелось исчезнуть раз и навсегда...
— Алекс Купер, спрашиваю один, сука, раз! Где Оливия?
Сердце Алекса замерло, будто от него отлилась вся кровь... Дыхание и совсем остановилось, в тот момент, что он летел, падая на колени. И лишь слышны были стрелки часов, что бесперебойно отсчитывали секунды, минуты, часы...