Глава 4
POV Хантер:
Нервно сдернув с ее тела ветровку, выдохнул, оценивая аппетитные формы своей новой заложницы. В этот раз я, кажется, даже заметил на ее глазах слёзы, на которые никогда не обращал внимания. Такую слабость мне приходилось лицезреть бесчисленное количество раз и попросту стало плевать на их сопли и покалеченное тело.
— Отпусти-и-и, — диким криком извивается и воет девчонка, в то время, как я пытаюсь ее утихомирить, не прикладывая физическую силу. Хватаю хрупкое запястье и сжимаю в своей ладони у неё за спиной, стараясь посильнее перевязать руки.
— Умоляю отпусти, — едва сдерживаю усмешку, недовольно прищуриваясь, и, не медля больше ни секунды, стягиваю с нее облегающие джинсы, оставляя невесту Алекса в одном нижнем белье.
«Ух ты... да она лакомый кусочек...».
— На колени, — отдаю ей приказ, но блондинка будто борется сама с собой, не подчиняясь моему приказу. Вжимается спиной в стену, тихо всхлипывая, и старается не смотреть в мою сторону, — Ты что, сука, не поняла меня с первого раза? — не сдержав себя в руках, хватаю ее за волосы, повалив тело на пол, от чего слышится очередная громкая порция страданий и дикого рева.
— Алекс... — кричит Оливия, а я заржал в голос от того, что она действительно думает, что он способен ее спасти от меня. Он никогда не посмеет мне и слова против сказать. Этот парень быстрее подожмёт в страхе хвост, чем заступится за свою любимую женщину.
— Хочешь увидеть своего женишка? — вкрадчиво интересуюсь, рассматривая жалкое тело, валяющееся передо мной на полу. — А знаешь, пойдём, я хочу чтобы он видел, как тебе будет плохо! — тяну за блондинистые волосы по полу, чувствуя очередное ее сопротивление.
Вот же тварь... Заламываю связанные руки, издавая рык ей в лицо через маску, еле себя сдержавшись от ударов. Еще ни одна жертва женского пола не позволяла быть непокорной и эта со временем научится, а если будет бороться, заставлю.
Подхватываю ее за аппетитные формы на руки, сжимая до хруста в спине, и выхожу из комнаты. Не знаю почему, но именно сейчас, когда несу связанное тело на первый этаж, чувствую себя живым. Я как будто все эти годы ждал именно этого.
Перед глазами словно включили телескоп, картинки слайдом начали выплывать, показывая мне, что бы я хотел с ней сделать, как надругаться и какую причинить боль, чтобы она раз и навсегда запомнила это мгновение.
Стащив оголенное тело на первый этаж, проношу блондинку мимо ее жениха, который, обхватив голову руками, сидит на стуле и ничего не предпринимает, только потому, что прекрасно знает: одно неверное действие и необдуманное решение, как его невеста сразу же поплатится своей жизнью.
Обхватываю ее затылок ладонью покрепче, отбросив тело на рядом стоящий стул. Коварно улыбаюсь, глядя на Алекса, в глазах которого стоит дикий ужас и безысходность. Парень дергается всем телом и хочет вскочить, но, к его счастью, вовремя одумывается и обратно присаживается на место. Только сейчас я обращаю внимание, что в его глазах тоже стоят слезы. Медлю пару минут, наслаждаясь их жалким видом, и подхожу к девчонке ближе, не теряя зрительного контакта с Алексом.
Хватаю вновь ее за волосы, отчего блондинка вскрикивает и дергается в сторону, громко плача. Рывком возвращаю обратно трясущееся тело и запрокидываю ее голову, наклоняясь как можно ближе к лицу.
— Ну ты только посмотри, он сидит, не связанный, но ничего не предпринимает. Хорошие парни должны делиться такими сладкими девочками. Согласна со мной? — придерживая одной рукой силой ее затылок, скольжу второй вдоль тела и силой сжимаю пышную горячую грудь. Девчонка всхлипывает и обдает меня своим тёплым дыханием. Я морщусь, крепче обхватывая пальцами ее тело, и поворачиваю голову в сторону Алекса.
— Ты же отдашь мне эту конфету? Уже не терпится ее опробовать изнутри. — вкладываю в голос особую жестокость, тем временем, как в руках девчонка вся трясется, как жалкая собачонка. Алекс было открыл рот, но тут же закрыл его, так и не подобрав слов в ответ, а лишь прикрыв глаза и тяжело задышав.
Мне стало противно. Я хотел с ним борьбы, противостояния, возможно, на равных, хотел тех эмоций, с которыми он сам безжалостно измывался над людьми. Не хотел я так легко получить свою новую жертву. Перевожу все свое внимание в его сторону и брезгливо кривлю губы, осознавая, до какой степени он дорожит своей жизнью, что готов предать самое дорогое, что у него есть.
Отвращение комом подступило к горлу. Презрение, смешанное с жалостью, душит меня сейчас сильнее любого гнева. Где же тот хищник, что так упивался чужой болью? Где тот безжалостный палач, чьи руки испачканы кровью невинных? Передо мной лишь жалкая, дрожащая тень, готовая на любые унижения, лишь бы сохранить свою никчемную жизнь.
И вот он, момент истины. Момент, когда вся его бравада, вся маска величия и всемогущества рассыпаются в прах. В его глазах плещется первобытный страх, выдающий всю глубину его гнилой сущности. Он готов предать свои идеалы, предать своих товарищей, предать свою любовь, лишь бы избежать расплаты.
Презрительно усмехаюсь, видя, как он пытается оправдаться, ища хоть какую-то поддержку в моем взгляде. В его взгляде нет ни капли правды, лишь жалкая попытка вымолить прощение.
Пристально смотрю на него и требовательно произношу:
— Я у тебя ее забираю себе, теперь эта блондинка принадлежит только мне. Ты свободен! — Алекс молчит и теперь с жалостью смотрит на Оливию, будто глазами умоляет о прощении. Но прощения ему не будет. Я раздраженно выдыхаю, развернувшись к ней и хватаю за плечо, отчего она изумленно охает и взывает от боли.
— Я позвоню в полицию. Вы все не имеете права, я не вещь, чтобы меня передаривать, — всхлипывая, пищит жалостливым голосом.
— Давай, — протягиваю ей мобильный, — Звони. А пока они будут выслушивать показания, твои родные, близкие, знакомые, да все твое окружение, будут лишатся по одному органу, который я буду с удовольствием лично вырезать своей же заточкой.
— Пожалуйста, я никому о тебе не расскажу, только умоляю, отпусти меня. Я исчезну, куда угодно...
— Нет! — резко перебиваю ее, хватая за горло, — Теперь это уже дело принципа. — провёл пальцем другой руки по дрожащему телу. — Видишь ли, твой жених отступил в самый неподходящий момент в работе, тем самым очень сильно меня подставив. Поэтому я заберу у него самое дорогое, что есть в его жалкой и никчемной жизни, а для тебя я стану самым страшным кошмаром, малышка, — выделяю последнее слово, повернув вновь голову в сторону Алекса.
Алекса разрывает от ярости. Сейчас его рвет изнутри и он явно хочет колотить меня до тех пор, пока я не оставлю их в покое. До тех пор, пока не уясню себе, что она не жертва, но увы... Я не разбрасываюсь пустыми словами, именно поэтому участь его девчонки давно мною предрешена.
— Алекс, ты разве ее не предупреждал, как со мной не стоит разговаривать? — с изумлением смотрю на него, прищурившись. Разумеется, у меня уже есть четкое представление, как она поплатится, за каждое свое слово, за каждый презрительный взгляд в мою сторону и жалкое противостояние.
— Хантер, прошу... — еле слышно, наконец-то, молит парень и с жалким видом смотрит на меня, — Отпусти ее, забери лучше меня.
— Тебя? Ну надо же, — смеюсь и угрожающе делаю пару шагов в его сторону, отчего парень пятится и вжимается в изголовье стула, прикрыв свой рот, — Из-за ее дерзкого ротика теперь я хочу ее еще больше. Ты даже себе представить не можешь, что ее ждёт. А ты, мой «друг», будешь свидетелем наших пошлых утех и кровавых игр, — улыбнувшись самому себе под маской, я делаю шаг в ее сторону и, не теряя больше времени, хватаю за волосы, а после тащу в свою машину.
Оливия кричит, упираясь ладонями мне в плечи, пытается сопротивляться, но для меня это лишь жалкая попытка, которая явно останется безуспешной.
Прошмыгнув мимо Алекса, я выхожу из дома, потянув ее, как мешок мусора, и волоку к багажнику, пытаясь, как можно быстрее оказаться подальше от этого места, в своих владениях, что находятся далеко за пределами земли, окруженные заливом Сан-Франциско. Из шестьсот камер, поделенных на четыре блока — A, B, C, D, я думаю, что подберу своей новой кукле камеру попросторнее, ведь теперь нам долго предстоит быть бок о бок.
Заталкиваю ее в багажник, стараясь не смотреть на ее лицо. Сейчас это неважно. Главное – уехать. Адреналин бьет ключом, заставляя сердце колотиться, как испуганная птица в клетке. Захлопываю багажник, обхожу машину и запрыгиваю за руль. Ключ в замке зажигания, двигатель оживает с тихим рычанием. Выезжаю на дорогу, вдавливая педаль газа в пол.
Зеркала заднего вида показывают лишь удаляющийся силуэт дома, постепенно растворяющийся в ночной темноте. Пусть родня думает, что она сбежала. Пусть ищут ее где угодно, но только не там, где я ее спрячу. Мои владения – это лабиринт, из которого нет выхода. Даже если кто-то рискнет сунуться, он заблудится в бесконечных коридорах.
Отключаю фары, переезжая на грунтовую дорогу, ведущую к заливу. Лунный свет освещает путь, словно насмехаясь над наивностью тех, кто считает себя хозяевами этого мира. Они не знают, что истинная власть скрыта в тени, вдали от людских глаз. Власть, которую я использую, чтобы получить все, что захочу.