ГЛАВА 10.«Без масок»
Утро. Гримерка телестудии.
Ликуся смотрела в зеркало. На ней — светлая рубашка, волосы чуть небрежно уложены, губы — едва тронуты блеском.
— Готова? — спросила продюсер.
— Нет. Но всё равно пойду.
Она уселась в кресло. Камеры, свет, микрофон.
Журналистка — та самая, что любит копать, улыбнулась как акула.
— Ликуся, ты стала голосом новой сцены. Девочка, которую слушают. Но у нас, конечно, не только про музыку. Давай честно: фиктивный брак с Никитой. Он был только ради пиара?
— Нет.
Пауза. Камера ловит каждую эмоцию на её лице.
— Мы с ним... разные. Взяли и начали жить вместе, как два незнакомца. Было красиво. Потом больно. Потом — пусто. — пауза.
— Иногда, знаешь, легче сказать «мы просто притворялись», чем признать, что чувства были. Но слишком грязные, чтобы их не сжечь.
— То есть... ты его любила?
Ликуся улыбнулась. Грустно.
— Я его ненавидела так сильно, что... да, наверное, любила. — пауза.
— Ненависть — это ведь тоже чувство. Очень горячее, кстати. Горячее, чем его кофе по утрам.
Журналистка хмыкнула:
— Ты бы хотела всё вернуть?
— Нет.
— Но хотела бы, чтобы он однажды понял: я осталась не потому, что слаба. А потому что сильнее, чем он думал.
Вечер. Квартира. Никита — на кухне. В телефоне открыт эфир.
Он смотрит. Не дышит.
Потом — резко выключает.
Бросает телефон на стол.
Проходит по комнате.
— Блядь.
Он останавливается.
В голове — её слова:
«Я его ненавидела так сильно, что... да, наверное, любила.»
Через полчаса. Тишина. Она возвращается домой.
Никита выходит в коридор. Одет просто: майка , волосы растрёпаны.
— Ты смотрел? — спрашивает она.
— Да.
— Хочешь что-то сказать?
Он подаётся ближе.
Без злости. Без наигранности. Только... очень тихо:
— Хочу сказать, что я не заслужил. Ни прощения. Ни тебя.
Она смотрит на него.
Долго. Молча.
— Но всё равно хочешь меня?
— Всё ещё хочу. — пауза.
— Только не трогал, потому что... боялся разрушить то, что ты выстраиваешь заново.
Она делает шаг вперёд.
Вдох. Выдох.
И просто ложит ладонь на его грудь.
— Тогда молчи. Просто будь.
Он прижимает её к себе.
Тихо. Осторожно.
Не как к игрушке. Не как к вещице.
Как к боли, которую он не отпустил.
Она поднимает глаза.
И он целует её. Без дерзости. Без спешки.
Просто — как будто дожил до этого момента.
Ночь. Их общая кровать. Голые тела. Молчание между поцелуями.
Не было стонов, не было грязных слов.
Было только дыхание и руки.
И мягкое, почти испуганное касание — как будто они снова незнакомы.
— Ты дрожишь, — шепчет он.
— Потому что впервые чувствую тебя не как врага, — отвечает она.
Он обнимает крепче.
— Я хочу остаться вот таким. Только для тебя.
Она не говорит "я тоже".
Но прижимается ближе.
И в этот раз они не заснули в разных комнатах...