ГЛАВА 6.«На ножах»
Москва. Утро. Их общая кухня. Воздух — будто натянут.
Ликуся жарит яйца. Он пьёт кофе, не глядя на неё.
Слова — как лезвия. Вежливые. Убийственные.
— Не подгорит? — сквозь зубы Никита.
— Даже если подгорит, тебе какая разница? Мы ж не настоящая семья.
— Но типа "жена", — он усмехается. — Уж приготовь, не обломись.
— Я тебе не обязанa ни еду, ни ласку, ни теплоту, — бросает, не оборачиваясь. — Не перепутай с бывшими, которые за хайп готовы ноги целовать.
— А ты чё, из тех, кто думает, что пиздец какая особенная? — уже в упор.
— Нет. Я просто не даю себя трахать за доступ к студии.
Он встаёт. Жёстко.
— Осторожно, Ликуся. Ты нарываешься.
— На что? На твою "звёздную" истерику? Давай. Кинь кружку. Обозви. Напиши новый трек про "холодную суку".
— Я не пишу треки про пустых.
Пауза.
Она смотрит в него. Без слёз.
Просто — прямым, твёрдым, ненавидящим взглядом.
— А я про тебя напишу. Про мразь, которая думает, что талант — индульгенция от человечности.
Он хлопает дверцей холодильника.
— Пиши. Только не забудь: если бы не я, тебя бы до сих пор никто не знал.
Она кидает на сковородку лопаткой. Резко.
— Иди нахуй, Никита.
Он кивает.
— Удовольствие взаимное, "жена".
Студия. Через день. Он один. Доходит слух: Ликуся записывается в соседней будке с битмейкером Дэном.
— Ты слышал, чё она делает? — Артём бросает наушники.
— Пишет сольник?
— Куплет про тебя, брат. Там строчка: «Он делает музыку, но в жизни — пустота. / Обнимает только для фото, потом — тишина.»
Никита замирает.
Он слушает сниппет с телефона.
Его лицо — камень. Внутри — буря.
— Сука, — выдыхает.
— Больно? — Артём осторожно.
— Нет. Просто хочу, чтоб она это мне в лицо сказала.
— Она скажет. Ей, походу, вообще уже всё равно, как ты это примешь.
Никита встаёт.
Нервный. Но собранный.
— Запиши студию на вечер. Я позову её. Без угара. Без понтов. Надо дописать один куплет. Вместе.
Поздний вечер. Студия. Он сидит в будке. Ждёт.
Дверь открывается.
Ликуся — в тёмной худи, волосы мокрые, будто только после душа. Без косметики. Без слов.
— Что тебе нужно?
— Куплет. Для "семейного" трека. Отзывы ждут.
— А, ну раз отзывы...
— Не заводись, Ли. Это просто трек.
— Всё, что между нами, "просто". Даже ненависть.
Он делает тише фон.
— Запишем?
Она подходит. Становится рядом с микрофоном.
Пауза. Их плечи почти касаются.
Он кидает взгляд. Она — не отвечает. Но глаза сверкают. От злости. От жара. От чувств, которые выходят через яд.
Они начинают читать.
Куплет за куплетом.
Её голос — холодный, точный.
Его — хриплый, дерзкий.
Слова — прямые удары.
Она:
"Ты кричал — я молчала.
Ты лгал — я смотрела.
Теперь ты один на своих площадях —
Где я больше не целая."
Он:
"Ты играла в любовь, а я — в контроль.
Ты хотела пламя, я дал — уголь.
Но если ты думаешь, что не скучал —
Вру. Я скучал, пока ненавидел."
После записи — тишина.
Они оба дышат тяжело.
Смотрят друг на друга.
— Сильно, — говорит он. — Правда... в каждой строчке.
— Мы ведь только в музыке и честны, Никита, — отвечает она. — В остальном — ложь. И страх.
Он хочет подойти.
Она — чуть отступает.
Не из страха. Из границы.
— Не надо.
— Я просто...
— Если ты меня хоть чуть-чуть уважаешь, не трогай меня, пока не сможешь перестать унижать.
И уходит.
Никита снова один. На экране — свежая демка. Он слушает её голос. Снова и снова.
Громкость на максимум.
Голова в ладонях.
И только один шёпот в пустой комнате:
— Я не ненавижу тебя, Ликуся. Я просто... не знаю, как быть с тобой, чтоб не сломать тебя...