Контакт 18+

Внимание! Конец 9 главы был изменен. Для продолжения чтения рекомендуется вернуться и перечитать ее. 

Стремительно перебирал папки с документами, отбрасывая в сторону все лишнее. Бумаги шуршали, сыпались на пол, но сейчас это не имело никакого значения. Я не мог оставаться в офисе, пока Эрика там, в больнице, между жизнью и смертью.

Быстрыми движениями сложил договоры в сумку, бросил туда ключи, достал мобильный и набрал номер.

— Алессандро Бьянки, — моментально прозвучало в трубке.

— Мне нужна твоя помощь. Срочно. Узнай, что произошло с Эрикой Россо и накажи всех виновных. Держи меня в курсе.

— Будет сделано, синьор.

Дверь кабинета с шумом распахнулась.

— Ты куда собрался? — резко бросил Энрико, приближаясь.

— В больницу, — не поднимая глаз, я сбросил вызов и сжал ручку сумки. — Эрика ведь там.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Полностью.

— Ладно. Я поеду с тобой.

Я хотел возразить, но в этот момент в кабинет ворвалась Лия. Ее лицо было бледным, глаза расширены от паники, а руки лихорадочно метались, словно искали опору.

— Синьор Абате, Эрика... Позвольте мне поехать с вами! Я не могу оставаться здесь, я должна быть рядом!

— Нет, Лия. Ты должна остаться в офисе. Перенеси встречи, предупреди клиентов, держи агентство под контролем. Я буду на связи и сообщу тебе все, как только узнаю.

— Но... — ее голос сорвался, слезы блеснули в глазах. — Я не смогу сидеть спокойно, зная, что она там...

— Ты нужна здесь. Если мы все сорвемся, все рухнет. Доверься мне.

Она замерла, сжав ладони в кулаки, и кивнула, хотя в ее взгляде читалось отчаяние. Я захлопнул портфель, проверил телефон и повернулся к Энрико.

— Ты еще здесь?

— Я же сказал, что поеду с тобой, — непоколебимо ответил он.

— Как хочешь.

Быстро вышел в коридор. Энрико почти сразу догнал меня, и мы спустились по лестнице. На первом этаже уже ждал Джованни, но я поднял руку, чтобы он не спешил к машине.

— Сегодня ты свободен, — произнес я. — Мы справимся сами.

— Как скажете, синьор Абате.

Распахнул дверь — холодный миланский воздух ударил в грудь. Легкие наполнились свежестью, но внутри все стягивалось в тугой узел. Впереди ждала больница. И она. Эрика.

Я сел за руль, чувствуя, как пальцы дрогнули на холодной коже. Энрико молча устроился рядом, щелкнув ремнем безопасности. Машина рванула с места — улицы Милана размылись за стеклом. Я их почти не видел.

— Ты точно понимаешь, что мы делаем? — наконец нарушил тишину Энрико. — Едем спасать женщину, которая сама решила уйти от тебя? Нельзя было отправить кого‑то еще?

— Она в больнице, Энрико. В больнице. Как я могу оставить в покое ее после этого? Как я могу сидеть спокойно и делать вид, что все в порядке?

Энрико усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Ты говоришь так, будто это дает тебе право держать ее рядом любой ценой.

— Это не право, — я надавил на руль еще сильнее. — Это необходимость. Она могла погибнуть. Я не позволю ей пройти через это одной. И если раньше я сомневался, то теперь — нет. Я никогда ее не отпущу.

Энрико покачал головой, его голос стал тише, но жестче.

— Ты слишком уверен... А я знаю: иногда уверенность — опаснейшая иллюзия.

— Иллюзия?! — я почти сорвался на крик. — Ты называешь иллюзией то, что я чувствую? Она лежит там, между жизнью и смертью. И ты до сих пор думаешь, что я должен отступить?

Энрико вздохнул, опустив взгляд.

— Я потерял женщину, которую любил, потому что не смог быть рядом так, как она хотела. Я думал, что защищаю ее, а на самом деле просто не слышал ее. И однажды она ушла. Навсегда.

Я замер, не решаясь прервать его. Энрико почти никогда не говорил о прошлом.

— Ты же знаешь, что у меня был неудачный брак, — продолжил он. — И прекрасно знаешь, почему мы сейчас не вместе. Она была ураганом. Но я боялся публичности. У меня модный дом, репутация. А она — модель. Красивая, яркая, слишком известная. Все бы смотрели, судили, осуждали. Я боялся, что это разрушит мой бизнес.

— Но ты ведь любил ее, — тихо сказал я. — Разве это стоило того, чтобы так легко отпустить?

— Любил, — прошептал он. — Но прятал. От всех. И от себя тоже. Я был уверен, что защищаю ее. А на самом деле просто отталкивал.

Он тяжело вздохнул.

— Она хотела быть рядом открыто. Хотела, чтобы я заявил всему миру: «Да, это моя женщина». А я молчал. Нельзя не обращать внимания на интересы человека, который тебе дорог.

— Намекаешь, что Эрика отталкивает меня, а я все равно навязываю ей себя?

— Дело не только в этом, Марко. Ваши «уверен» могут не совпадать. То, что для тебя истина, для нее может быть ложью.

Я вцепился в руль так, что побелели костяшки.

— Я не хочу жить как ты. Я знаю, что она просто боится признаться себе. Да, я иногда давлю, перебарщиваю, но я не играю с ее чувствами. Я хочу быть рядом.

Энрико кивнул, его губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Тогда будь... Но не забывай: на твоем сердце уже есть шрамы.

— Эрика не оставит новых, — ответил я твердо. — Она именно то, что мне всегда было нужно.

Park Won — DOWN

Дорога заняла почти два часа. Два бесконечных часа, в течение которых асфальт под колесами превращался в монотонную серую ленту. Я гнал машину, превышая скорость, но все равно понимал: слишком медленно.

Лигурия встретила нас ярким светом и морским воздухом, но я не чувствовал ничего, кроме тревоги. Навигатор вывел нас к больнице. Белое здание выросло перед глазами, холодное и чужое, словно крепость, в которой держат самое дорогое.

Я резко затормозил у входа. Сердце ударило так сильно, что дыхание сбилось. Не дожидаясь Энрико, я сорвался почти бегом. Двери распахнулись, и стерильный запах больницы ударил в лицо, смешавшись с паникой.

— Эрика... где она?! — слова вырвались сами, хрипло, почти криком.

— Синьор, успокойтесь, — мягкий, но твердый голос остановил меня. Передо мной стояла медсестра. — Кого вы ищете?

— Эрику Россо. Где она?!

— Третий этаж. Палата тридцать четыре.

Я не поблагодарил — просто рванул с места. Лестница показалась бесконечной. Каждый шаг отдавался в груди, дыхание сбивалось, словно я бежал марафон.

На третьем этаже коридор встретил меня тишиной, нарушаемой лишь тревожным писком приборов и приглушенными голосами. Я добежал до нужной двери и замер. Сердце билось так, что казалось — оно заглушит все вокруг.

Дверь вдруг открылась. Из тридцать четвертой палаты вышла девушка — глаза красные, щеки мокрые от слез. Она едва держалась на ногах, не замечала ничего вокруг. Ее вид ударил по мне сильнее любого слова. Все ушло в пятки. Мир качнулся.

Я толкнул дверь, и она с грохотом ударилась о стену. В палате пахло антисептиком и холодным металлом. Белый свет ламп резал глаза, но я видел только ее.

Эрика сидела на кровати, опершись спиной о подушки. На шее — жесткий медицинский воротник, фиксирующий движения. На брови белый пластырь, под которым угадывался свежий порез. Руки были исполосованы царапинами. Тонкие красные линии тянулись по коже — следы от асфальта. На запястье была повязка, а рядом капельница, медленно пропускающая прозрачные капли в трубку.

Она выглядела живой и хрупкой одновременно, как фарфоровая статуэтка, готовая разбиться от неосторожного прикосновения. Я рванул к ней почти бегом. Сердце билось так, что казалось, оно заглушит все звуки вокруг.

Подлетев к кровати, я схватил ее за руку, крепко, будто боялся, что она исчезнет, растворится в этом стерильном пространстве.

— Эрика... — голос сорвался, превратился в хрип. — Господи, ты жива...

Она подняла глаза. В них было все: усталость, боль, страх и странное спокойствие, будто она уже приняла случившееся. Я наклонился ближе, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Я никогда тебя не отпущу. Никогда.

Медсестра, стоявшая у двери, тихо кашлянула, словно напоминая о правилах, но я не обратил внимания. В этот момент существовали только мы. Я видел каждую царапину, каждый пластырь, и внутри все сжималось от боли и ярости к миру, который посмел ее сломать.

Энрико вошел следом, но остановился у порога, не вмешиваясь. Его взгляд был тяжелым, но уважительным. Он понимал, что сейчас между мной и Эрикой не должно быть преград.

Я сжал ее пальцы сильнее, чувствуя их холод, и в груди разлилось отчаянное желание согреть ее, защитить, закрыть от всего.

— Ты моя жизнь, — прошептал я, и слова прозвучали как клятва.

Эрика моргнула, ее взгляд был пустым, словно проходящим сквозь меня.

— Ваша жизнь? — ее губы дрогнули, голос прозвучал тихо, почти шепотом. — Простите... но вы кто?