13: Персик
Киарра
Эйдан уже встал, а я еще отходила от оргазма. Я шумно втянула носом воздух, когда он ухмыльнулся и медленно поднес свои пальцы, которые еще несколько минут назад были во мне, ко рту и облизал.
Раньше я бы не сочла такой жест ни капли сексуальным, но этот мужчина снова заставил мою уже уставшую киску запульсировать от нового желания из-за одного только взгляда на то, как он работает языком; я тут же представила себе, какое удовольствие он мог бы мне доставить.
«Кажется, я наконец-то нашел то, что может заставить твой прелестный ротик издавать звуки, которые я действительно хочу услышать», — от его низкого смеха по всему моему телу побежали мурашки, и он снова наклонился ко мне.
«Можно подумать, тебе не нравилось то, что я говорила до этого. Думаю, тебя это заводит», — я снова потянула его на себя, потому что, кажется, мы не закончили. Я уже почти обнимала его за шею, когда он замер. В тихой комнате было отлично слышно, как в его груди зародился рокот, и он резко выпрямился.
Я взглянула на него, озадаченная его внезапной реакцией, а он схватил мою руку прямо над запястьем и уставился на нее. Я села, чтобы посмотреть, что такое он там увидел.
Вокруг моих запястий, там, где он держал меня, медленно проступали синяки. Я рассмеялась. Почему-то я всегда оказывалась в синяках.
Вообще-то я не была неуклюжей, но постоянно находила новые синяки неизвестного происхождения на своем теле и удивлялась, откуда, черт возьми, они взялись. В основном они появлялись от малейшего надавливания на кожу, то тут, то там.
«Похоже, мы перестарались», — ухмыльнулась я и снова обняла его. Я все еще чувствовала пульсацию между ног и была более чем готова ко второму раунду. Или к завершению первого. Но я не могла ничего сделать, пока он не двигался.
«Это синяки от моих рук?» — рявкнул он резко, и я на мгновение осталась совершенно растерялась. Что за хрень с этой переменой настроения?
Я все еще сходила с ума от возбуждения и не сразу вспомнила, что сижу на столе, полураздетая. Тогда я отдернула от него руки и прикрыла ими грудь, внезапно почувствовав себя очень голой.
«Да, синяки на мне проще оставить, чем вмятинки на персике. Это случается постоянно», — объясняю я, стараясь не раздражаться, но чувствую, что он отстраняется от меня.
Серьезно, какого черта его переключило. В одну минуту мы задыхаемся от возбуждения, а в следующую — уже от гнева. Прежние желания полностью отступили, и я снова начала злиться.
На него — за то, что не закончил начатое, но еще больше — на себя за то, что поддалась на провокацию этого придурка, да еще наслаждалась этим.
Я аккуратно оттолкнула его одной рукой, а другой попыталась прикрыться; спрыгнула со стола и принялась искать свой лифчик и топ.
«Ты, наверное, шутишь. Тебе больно? Ты такая чертовски хрупкая. Такая чертовски слабая». Я нашла топ и как раз натягивала его через голову, когда он сказал это.
Он вообще не двигался, стоял на том же месте, что и минуту назад, и смотрел на свою руку, пока говорил. Казалось, что он говорит уже не со мной, но это было неважно. Я услышала его, громко и четко. Это мгновенно заставило мою кровь вскипеть.
«Да как ты, нахрен, смеешь. Слабая???» — рыкнула я, и это привлекло его внимание. Он повернул голову, и вытаращился на меня. «Я не слабая, ты, сучий обмудок! На моей коже легко появляются синяки, но последнее слово, которым меня можно назвать — это слабая или хрупкая, ты, заносчивый бабуин!» — я проорала эту тираду, поднимая с пола свое разорванное кружевное белье.
«Я отвергаю тебя», — прорычал этот отморозок так взбешенно, каким я его еще не видела. Меня чуть не передернуло от слов, которые он бросил в мой адрес. Я не знала почему, но они причинили мне боль.
Сильную. Казалось, что кто-то разрывает мое сердце на части, и это было непривычное для меня чувство. Он сделал шаг ко мне, но это больше не выглядело сексуально. Это было страшно и, возможно, я даже испугалась.
Конечно, я не позволила себе выказать страха, я не могла потерять лицо и показать ему, что он имеет на меня влияние. Чего я не ожидала, так это того, что он продолжит наносить мне удары.
«Ты мне и близко нахрен не сдалась».
Я услышала хлесткий звук пощечины, и только пару раз моргнув, поняла, что это моя рука ударила по его щеке.
Он застыл на месте, глядя на меня широко раскрытыми удивленными глазами. Я не знала, почему, но я была зла и обижена.
«Ну, тогда сделай нам двоим одолжение и держись от меня подальше», — я старалась говорить так же грубо, как он, но мой голос дрожал.
Картинка перед глазами начала расплываться, и я поняла, что в моих глазах начали собираться слезы. Я слишком давно не плакала, слишком.
По-моему, в последний раз я плакала лет в восемь, и то потому, что один из моих братьев в приемной семье оторвал голову моей единственной игрушке, кукле по имени Кэт. С тех пор я не плакала и часто шутила, что у меня пересохли слезные протоки. Рада была узнать, что это не так.
Я быстро заморгала, пытаясь не дать им пролиться, и прежде, чем он успел отреагировать на мои слова, выбежала из каморки.
Я даже не стала заходить обратно в бар, все равно сейчас ничем не помогла бы Сэму, и просто бросилась вверх по лестнице в свое жилище; дверь за мной захлопнулась.