Ее лед,Его яд

Подъезд пах так же, как и всегда: старым деревом, щами у соседей сверху и слабым ароматом маминых духов, въевшимся в стены за годы. Каждый шаг по лестнице на шестой этаж отдавался в висках гулким эхом. Рука Криса была холодной и твердой в моей, он не отпускал ее, его пальцы сжимались чуть сильнее с каждым пролетом. Он был моим якорем в этом море старого, знакомого страха.

Дверь в квартиру казалась чуждой, как будто я подошла не к своему дому, а к крепости, которую мне предстояло штурмовать. Ключи я и правда потеряла еще в сентябре. Я сделала глубокий вдох и позвонила.

Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял отец. Его лицо, обычно такое сдержанное и уставшее, исказилось смесью облегчения, паники и немого вопроса. Он не сказал ни слова, просто рванулся вперед и схватил меня в объятия, такие тесные и грубые, что у меня перехватило дыхание. Пахло им – его одеколоном, офисом, чем-то неуловимо чужим.

– Ариела! Господи, где ты была?! – его голос прозвучал прямо над ухом, сдавленный и хриплый.

Потом из гостиной выбежала мама. Ее лицо было мокрым от слез. Она вцепилась в меня, прижимая так сильно, будто хотела вдавить обратно в себя.

– Солнышко мое, родная! Мы так волновались! – она причитала, гладя мои спутанные волосы.

Я стояла между ними, как деревянная. Я скучала? Возможно. Где-то очень глубоко внутри шевельнулось теплое, забытое чувство к этому месту, к этим людям. Но оно было тут же задавлено холодной реальностью. Они обнимали не меня. Они обнимали свою дочь, не зная, что та дочь, которую они знали, уже умерла. Ее убила правда.

Они отодвинулись, чтобы получше разглядеть меня, и их взгляды наконец упали на фигуру в дверном проеме. Крис стоял неподвижно, его высокий рост загораживал свет из коридора. Его лицо было каменной маской, но в этих ледяных глазах плясали демоны.

Наступила тишина. Густая, звенящая.

– Папа, мама... – мой голос прозвучал тихо, но четко, разрезая тишину. Я смотрела прямо в глаза отцу, не отводя взгляда.

– Познакомьтесь. Это мой парень... Кристиан Уайт.

Эффект был мгновенным и ужасающим. Лицо отца стало абсолютно белым, как мел. Его глаза, так похожие на мои, расширились от чистого, животного ужаса. Он отшатнулся, будто от удара током, схватившись за косяк двери для равновесия. Его дыхание стало прерывистым, свистящим. Мама, услышав фамилию, ахнула и вжалась в стену, ее рука потянулась ко рту. Они оба замерли в ступоре, не в силах вымолвить ни слова.

И тут заговорил Крис. Его голос был низким, ровным, вежливым до зловещности. Он смотрел прямо на моего отца.

– Приятно познакомиться... Майкл Вайзер. – Он сделал крошечную, почти неуловимую паузу, давая имени и фамилии повиснуть в воздухе смертным приговором. Потом повернулся ко мне, и его взгляд смягчился на долю секунды.

– Ари, можешь вещи собрать?

Я кивнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Я не смогла больше смотреть на их лица – на маски ужаса и вины, которые они носили все эти годы. Я прошмыгнула в коридор, оставив их там, в прихожей, с призраком их прошлого.

Собирала вещи в своей комнате на автомате. Кидала в сумку все подряд: книги, одежду, старую плюшевую игрушку. Комната казалась чужой, как будто я зашла в музей собственного детства, которое оказалось красивой ложью.

Из комнаты вышел Игнат. Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, руки в карманах. Его лицо было серьезным, но в глазах не было осуждения. Только усталая грусть и понимание.

– Ну что, сестренка-извращенка, довоевалась? – спросил он тихо, беззлобно.

Я не выдержала и бросилась к нему, обвивая его шею руками. Он обнял меня в ответ, крепко, по-братски.

– Береги себя, дура, – прошептал он мне в волосы.

– И его... тоже. Он, кажется, не такой уж и промах, раз ради тебя месть бросил.

Я кивнула, не в силах говорить, и оторвалась от него. Это было единственное прощание, которое что-то значило.

Я вышла в прихожую. Родители все еще стояли там, как вкопанные. Они не пытались меня остановить. Не говорили ни слова. Они просто смотрели, как их дочь уходит из дома с человеком, чью жизнь они разрушили.

Крис молча взял мою сумку и мою руку. Его пальцы снова сомкнулись вокруг моих, твердо и уверенно. Мы развернулись и вышли за дверь. Она закрылась за нами с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Это был звук захлопнувшейся двери в мою старую жизнь.

Мы спустились по лестнице и вышли на холодную ноябрьскую улицу. Я сделала глубокий вдох, и воздух, пахнущий грядущей зимой и свободой, обжег легкие. Я посмотрела на Криса. Он смотрел на меня.
– Поехали домой, – сказал он тихо.

И мы пошли. В нашу новую, странную, пугающую и такую желанную общую жизнь.