Глава 26 • Точка невозврата
Проснулась от знакомого уже чувства тяжести на мне и его рук, которые держали так крепко, будто боялись, что я рассыплюсь. В памяти всплыли обрывки прошлой ночи и этого утра. Жар, его прикосновения, его голос, хриплый и надтреснутый, и мои собственные стоны. Стыд накатил горячей волной. Я отдала ему свою девственность. Здесь, в его квартире, в его постели. Я – дочь человека, которого он ненавидит больше всего на свете. Я дура? Возможно. Но это единственное, что казалось сейчас правдой. Я его люблю. Какой-то извращенной, больной, всепоглощающей любовью.
Мне приснился странный сон. Я сидела на лужайке, а рядом со мной копошилась маленькая девочка с его ледяными серыми глазами и моими непослушными каштановыми кудрями. А чуть поодаль, серьезно что-то копал палкой, был мальчик – вылитый Крис, темноволосый и хмурый. Наша дочь. Наш сын. Я проснулась в холодному поту, сердце колотилось как бешеное. Но он был тут. Он почувствовал мою дрожь, не просыпаясь, просто притянул меня еще ближе, его дыхание горячим ветерком касалось моей шеи. И этого оказалось достаточно, чтобы успокоиться. А потом... потом его ладони снова узнали мое тело, и на этот раз не было ни страха, ни стыда, только нарастающая, всепоглощающая волна, которая накрыла с головой. Мне понравилось. Чертовски понравилось. Мы словно поменялись телами – он был нежным, почти робким, а я – жаждущей, требовательной.
В пять утра мы лежали, смотря в потолок, и он нарушил тишину, голос его был сиплым от бессонницы и всего, что было между нами.
– Ариел... Может, я долбаеб? – спросил он, глядя в темноту.
– Может, нет? – ответила я, утыкаясь носом в его плечо.
– Но я тебя люблю. Мне кажется. Да. – Он повернулся ко мне, и в полумраке я увидела его серьезное лицо.
– Я решил. Не мстить. Никому. Мне это не надо. Я не такой.
Он обнял меня, и в этом объятии было больше спасения, чем во всех словах мира.
Вечером, как и договорились, пришла Мия. Ее лицо, такое радостное и оживленное, помрачнело в секунду, как только она нас увидела – мы сидели на диване, и его рука лежала у меня на талии. Я попыталась объяснить, запинаясь, что мы... что теперь все по-другому, что мы встречаемся. Ее глаза наполнились слезами предательства и гнева.
– Ты серьезно? С ним? После всего, что он сделал? – она прошипела, развернулась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Крис взглянул на меня.
– Если ты правда меня любишь, то можешь идти. Объясни ей.
Я пошла. Не думала, не анализировала. Я прибежала к ней домой и выложила все. Про сон про детей. Про то, как он сказал, что любит. Про то, что месть кончена. Говорила, рыдая, что, возможно, я больная, ненормальная, но это правда. Мия молча слушала, ее лицо постепенно смягчалось. В конце концов, она обняла меня и вздохнула:
– Ладно, дура. Если ты счастлива... Я всегда на твоей стороне.
Как ни удивительно, я пошла не домой, орать на родителей и рассказывать о похищении. Я вернулась к нему. К Крису. Мы обнимались и целовались, как два подростка, но в голове стучала одна мысль: так больше нельзя. Нужно идти и говорить. Родителям. Брату. Самой себе. Поставить точку в этой войне.
– Мне надо домой. Сказать все как есть, – выдохнула я, глядя на него.
Он не стал отговаривать. Просто кивнул и взял мою руку.
– Я с тобой.
Мы шли к моему дому молча. На часах было десять вечера. Я позвонила Игнату – он никогда не спал в такую рань.
– Игнат, открой, пожалуйста, дверь. Ключи я еще в сентябре потеряла, – соврала я в трубку, голос дрожал.
Через минуту он вышел из подъезда. Увидел меня. Потом увидел Криса, который стоял сзади, держа меня за руку. Его лицо прошло через стадии шока, непонимания, ярости и снова шока. Он смотрел на меня, потом на Криса, потом снова на меня... Его взгляд был красноречивее любых слов.
– Ари, – наконец выдавил он, медленно качая головой.
– Я так и знал, что твои дурацкие книжки до добра не доведут.
Он тяжело вздохнул, отшатнулся и жестом показал нам войти. Мы с Крисом переглянулись и одновременно хмыкнули – нервно, с облегчением. И шагнули через порог. В свою старую жизнь, чтобы начать новую.