Глава 20 • Утро и мурашки
Сон был тяжелым и прерывистым. Я ворочалась, чувствуя знакомое тянущее нытье внизу живота и дикую неловкость от всего происходящего. Как только начало светать, я встала. Первым делом – убрать свидетельство своего позора. Я сдернула простыню, отнесла в свою маленькую ванную и закинула в стиралку, яростно нажав на кнопку. Потом протерла матрас мокрым полотенцем. Чистота и порядок – единственное, что я могла сейчас контролировать в этом безумии.
К восьми утра я уже не могла лежать. В девять, почувствовав новый приступ боли, поплелась в туалет, сменила прокладку и с отвращением посмотрела на себя в зеркало – бледная, с синяками под глазами, в его огромной серой футболке, которая пахла чужим стиральным порошком и чем-то еще... его. Чистым, холодным, как зимний воздух.
Из туалета я вышла с одной целью – найти воды. Жалость к себе и злость требовали гидратации.
И тут я его увидела. Он сидел на кухне за столом, спиной ко мне, согнувшись над ноутбуком. И опять...Без футболки.
Спина у него была... широкая. С рельефными мышцами, играющими под кожей при каждом движении его руки, ведущей мышью. Плечи, сильные и четко очерченные. Я застыла в дверном проеме, невольно проследив взглядом линию его позвоночника, уходящую в низ тех самых шортов.Черт возьми, Вайзер, соберись, – мысленно выругала я себя, чувствуя, как по щекам разливается краска.
Он, словто почувствовал мой взгляд, обернулся. Его глаза, холодные и изучающие, скользнули по мне с ног до головы, задержавшись на моих босых ногах и на том, как на мне сидит его футболка. Я увидела, как его зрачки потемнели, стали почти черными, и в них мелькнуло что-то... голодное. Не то, что было раньше. Другое.
Я резко рванула с места, проскочила мимо него к раковине, стараясь не смотреть в его сторону.
– А где кружки? – выдавила я, голос прозвучал хрипло.
Он молча кивнул подбородком в сторону верхнего шкафчика. Я с грохотом открыла дверцу, достала первую попавшуюся стеклянную кружку, налила воды из-под крана и, не оборачиваясь, почти побежала обратно в свою комнату, чувствуя его взгляд на своей спине. Дверь захлопнула за собой, прислонилась к ней спиной и зажмурилась.Идиотка. Совершенная идиотка.
Просидела так почти час, прислушиваясь к тишине в квартире и к стуку собственного сердца. Потом меня осенило. Телефон. Конечно, он мне его не отдаст, это же очевидно. Но спросить про телевизор то можно?Хуже уже не будет. Это даст хоть какое-то ощущение, что я пытаюсь что-то делать.
Я вышла и подошла к его комнате. Дверь была прикрыта. Из-за нее доносилось тихое шуршание . Я постучала. Ответа не последовало. Он что, не слышит? Я постучала громче, уже настойчиво.
– Погоди... – донеслось из-за двери его голос, низкий, сдавленный, почти хриплый.
Я замерла. Ждала. Минуту. Две.
Наконец дверь открылась. Он снова стоял на пороге в одних шортах. Волосы были еще более растрепаны, чем ночью, на лбу выступила легкая испарина. Он выглядел... взволнованным? Разгоряченным? Он смотрел на меня, чуть тяжело дыша.
– Что? – выдохнул он, и в голосе сквозь привычную холодность пробивалось раздражение.
– Мне скучно, – заявила я, стараясь звучать максимально безразлично.
– И что? – он скрестил руки на груди, и я невольно опустила взгляд на его пресс, потом резко подняла обратно к лицу.
– Можно я телек посмотрю? – спросила я, указывая большим пальцем куда-то за спину.Он поморщился, будто я попросила что-то невероятно обременительное.
– У меня на кухне есть. Иди смотри, – бросил он, сунув руки в карманы шорт. Его взгляд был тяжелым, он будто пытался понять, что я задумала.
Я пожала плечами, делая вид, что мне все равно, и повернулась, чтобы идти. И почувствовала, как от его пристального взгляда у меня спина и плечи покрылись мелкими мурашками. Не от страха. От чего-то другого. Острого и щекотного.
На кухне я нашла небольшой телевизор, встроенный в стену. Включила его. На экране загорелись яркие картинки. Я листала каналы, ухмыляясь самой себе в своем положении. И тут мой взгляд упал на знакомую заставку.«Пятьдесят оттенков серого».Истерический смешок вырвался у меня наружу. Абсурд. Совершенный, оглушительный абсурд. Я, похищенная мстительным красавчиком, сижу на его кухне в его футболке и... смотрю порно для домохозяек про богатого извращенца.
Я не стала переключать. Нажала кнопку громче и устроилась поудобнее на табуретке, поджав под себя ноги. На экране как раз начиналась одна из тех «страстных» сцен. Я смотрела на это наигранное страдание-наслаждение и думала только об одном: что сейчас делает он? Слышит? И что он обо всем этом думает?
Фильм только начинался.