Глава 21 • Пятьдесят оттенков позора
Утро началось с адской боли между глаз. Я почти не спал, ворочаясь от мыслей о вчерашнем вечере. О ее крике. О крови. О своей идиотской, животной панике, когда я влетел в ее комнату. И о том, как я потом стоял под ледяным душем, пытаясь смыть с себя этот запах хлорки, страха и чего-то еще... неправильного.
Я сидел на кухне, уткнувшись в монитор, пытаясь загнать себя в работу. Цифры плыли перед глазами. В голове стучало: Слабость. Грех. Контроль.Мантра, которая уже не работала.
И тут она вышла.
В моей футболке. Серой, мешковатой, которая теперь пахла ею – ее шампунем, ее потом, ее... всем. И больше ничего.Я знал это с абсолютной, животной уверенностью. Ее белье стиралось в машинке за стенкой. Под мягкой тканью не было никаких линий, только ее тело. Длинные, голые ноги, тонкая талия, очертания груди...
И все. Мой мозг отключился. Предательская плоть отозвалась мгновенно, дикой, болезненной волной, заставившей меня вжаться в стул и сжать кулаки так, что кости затрещали. Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, как зрачки расширяются, захватывая ее образ – растрепанную, бледную, невыносимо желанную в этом дурацком виде.
Она пробормотала что-то про кружку. Я еле кивнул, не в силах вымолвить слово, боясь, что голос сорвется на хрип. Она налила воды и сбежала, оставив меня в тишине с моим непрошенным возбуждением и всесокрушающим стыдом.
Час. Я сидел, уставившись в экран, пытаясь заставить себя думать о коде, о слежке, о мести. Но между мной и монитором стоял только один образ: она в моей футболке. Каждый шорох за стеной заставлял меня вздрагивать. Каждая мысль возвращалась к ней.
В конце концов, я не выдержал. С матерным ругательством я встал, пошел в свою комнату и запер дверь. Это было слабо, унизительно, но я уже не мог терпеть. Руки сами потянулись вниз, к члену, что сводил меня с ума. Я ненавидел себя в эту секунду. Ненавидел ее за то, что она сделала это со мной. Но остановиться уже не мог. Кончил быстро, почти с болью, с ее именем на губах, которое я так и не посмел произнести вслух. Стыд залил меня с головой, жгучий и липкий.
И тут... постучали. Ее голос.«Мне скучно».И снова – тот же предательский отклик тела, еще более сильный после недавней разрядки. «Погоди...» – выдавил я, пытаясь привести себя в порядок, спрятать следы своего позора. Открыл дверь, стараясь смотреть на нее с привычной холодностью, но внутри все горело.
Ей захотелось телевизора. Пофиг. Пусть смотрит, лишь бы не видеть ее. Хотя бы полчаса покоя.
Но покоя не случилось. Через полчаса я не выдержал и пошел на кухню. Может, воды. Может, просто убедиться, что она еще тут.
Картина, которую я увидел, выбила землю из-под ног.
Она сидела, развалившись на двух стульях, спиной ко мне. На экране...блять. Это же тот усатый мудила, Кристиан Грей? Тот самый, с которым меня постоянно сравнивали в универе из-за имени. «О, Кристиан, как в той книжке! Найди свою Анастейшу!»Я ненавидел эти шутки. Ненавидел его.
И она... она обернулась. С хитрой, дьявольской ухмылкой.
– Будешь со мной смотреть? Кристиан.
Она назвала меня по имени. Полному. Тому самому, которое я ненавидел. В ее устах оно прозвучало как вызов. Как плевок. И как... ласка.
Я молча, на автомате, плюхнулся на стул рядом. Не мог оторвать глаз от экрана, где этот идиот... И от нее. Она смотрела, и я видел, как ее бедра под моей футболкой непроизвольно сжались, как участилось дыхание.Твою мать, она завелась? На этом дерьме? От этой мысли кровь ударила в пах с новой силой, и я почувствовал, как штаны снова становятся тесны.
Она заметила. Ее взгляд скользнул вниз, задержался там, и она... медленно, будто невольно, облизала губы. Мой член дернулся, будто получил прямое указание. Мы оба тяжело выдохнули, глаза в глаза. В ее взгляде не было страха. Было... любопытство. Вызов. И то же самое животное напряжение, что разрывало меня изнутри.
– Ари, блять, заебала! – рыкнул я, и это был не крик ярости, а хриплое признание собственного поражения.
Я встал, впился одной рукой в ее шею – не чтобы задушить, а чтобы притянуть, и своим ртом накрыл ее рот. Не спрашивая. Не думая. Я ворвался в него языком, чувствуя вкус ее – мятной жвачки и чего-то чисто ее. Она не оттолкнула. Она простонала – тихо, глубоко – и ее язык ответил моему.
Другая моя рука скользнула вниз, сжала ее грудь через тонкую ткань моей же футболки. Она была упругой, идеально ложась в ладонь. Потом я задрал подол. Коснулся гладкой, горячей кожи живота. Двинулся ниже...
– Черт, Ари... – простонал я, уже теряя голову.
Мои пальцы нашли то, что искали. Влажную, горячую щель между ее сжатых бедер. Я зажал ее клитор между пальцами, и она издала резкий, прерывистый стон, выгибаясь навстречу моей руке. Я продолжал ласкать ее, целуя так, будто хотел поглотить, вдавив в себя...
В дверь постучали.
Мы отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные. Дыхание перехватывало. Губы распухли. В комнате пахло сексом, которого еще не было.
– Блять, Мария, – выдохнул я, опоминаясь. Домработница. По графику.
Я встал кидая взгляд на ошарашенную только что произошедшем Ари,поправил шорты, пытаясь скрыть очевидное, и пошел открывать. Мария стояла на пороге. Она окинула меня опытным взглядом – взъерошенного, с бешено бьющимся сердцем, – потом заглянула мне за спину на кухню, где мелькнула убегающая в комнату тень Ари. Ее глаза сузились.
– Я тебе помешала кого-то трахать? – спросила она хрипло, без тени смущения, выпуская клуб дыма мне в лицо.
Я ничего не ответил. Просто стоял, чувствуя, как по спине бегут мурашки стыда, злости и дикого, нереализованного желания. Мысленно я простонал. Это был не конец. Это было только начало чего-то, что я уже не мог контролировать.