Ее лед,Его яд

Бумага под матрасом была как раскаленный уголек, прожигающий дыру в моей безопасности.Дети отвечают за грехи родителей? Ты тоже так считаешь, Ариела Вайзер?Имя, напечатанное целиком, било по нервам сильнее любого крика. Мия, наконец дозвонившаяся утром (оказывается, глухо спала), сидела теперь на краю моей кровати, лицо – маска изумления и страха. Я протянула ей копию письма – оригинал не выпускала из рук.

Святые угодники, Ари... – она прошептала, глаза бегали по строчкам.

-Это же... это чистой воды угроза! Кто этот ублюдок?

-Он, – выдохнула я, обхватив локти. Холод от окна казался теперь его дыханием.

-Тот, кто следил. У школы. За окном. Он знает имя. Знает что-то про папу...Слова грехи родителей застряли комом.

-Но какие? – Мия вскочила, забегала по комнате.

-Твой отец – обычный менеджер, Ари! Не мафиози!

-Обычный менеджер, который вздрагивает от резкого стука и сжег ту фотку из Карсон-Сити, помнишь? – напомнила я. Мия замедлила шаг, задумавшись.

-Мия, надо действовать. Но...

-Родителям! Или копам! Срочно! – она почти крикнула, уставившись на меня.

-Представь папину реакцию! – парировала я, чувствуя, как подкатывает паника.

-Он или взбесится, или уйдет в глухую оборону. А полиция? Начнут копать его прошлое... а этот тип узнает? Он же где-то рядом! Он может...Я не стала дорисовывать картины из своих книг. Они были слишком живыми.

-Ривен! – выпалила Мия, глаза загорелись слабой надеждой.

-Он же вернулся! Он сильный... он поможет!

-Ривен? – я не сдержала горькой усмешки. Образ ее парня – всегда улыбающегося, загорелого, думающего о футболе, машине и их следующем свидании – всплыл перед глазами.

-Мий, он тебя обожает, но он... он из другого теста слеплен. Помнишь, как он отмахнулся, когда ты говорила, что за тобой в ТЦ кто-то шел? Сказал – "показалось, не парься". Он точно скажет, что я перечитала своих "мракобесных романов", что у меня паранойя, что это чья-то тупая шутка! А если вдруг поверит... что он сделает? Пойдет искать призрака?Я видела, как надежда гаснет в ее глазах. Ривен был ее защитником в обычном мире, но в этой тени он был бесполезен. И не поверил бы. Однозначно.

Отчаяние сдавило горло. Мы сидели в гнетущей тишине. Мой взгляд упал на дверь комнаты Игната. Оттуда доносилось неистовое постукивание по клавиатуре. Идея была безумной, отчаянной.

-Игнат, – прошептала я.

-Чего? – Мия посмотрела на меня, будто я предложила обратиться к дворнику.

-Твой брат-олень? Который только и умеет, что ржать над твоими книжками? Он же первым побежит папе ябедничать!

-Да, – признала я.

-Но он...он заметил, что я с тех пор как с цепи сорвалась – все время к окну жмусь и вздрагиваю от каждого шороха.И он... он реально шарит в компьютерах. Говорит, может найти иголку в стоге цифрового сена. У нас просто...– голос мой дрогнул,

-Просто нет других вариантов, Мий. Никого, кто мог бы попробовать узнать что-то, не поднимая шума.

С трудом уговорив Мию остаться для моральной поддержки,если он засмеется – вышибу ему зубы сама,я постучала к Игнату. Его «цифровая берлога» гудела. На трех мониторах мелькали строки кода, схемы и что-то похожее на интерфейс слежки.

-Не мешай, – бросил он через плечо.

– Закрываю баг.

-Игнат, – я встала так, чтобы он меня видел. Голос старалась сделать твердым.

–Серьезный разговор. Не про баги. Про реальную угрозу.

Он медленно повернулся на стуле, удивленно подняв брови.

-Угроза? Тебе? Кто, твой книжный демон материализовался?Но в его тоне было меньше насмешки, больше любопытства.

-Почти, – ответила я и выложила все. Кратко, без лишних эмоций. Мужчина. Школа. Окно. Письмо. Показала ксерокопию. Особенно подчеркнула: Он знает мое полное имя. Знает что-то про папу. И его... как будто нет. Нигде.

Игнат взял листок. Его пальцы, обычно барабанившие от нетерпения, замерли. Он прочитал вопрос, его лицо стало серьезным. Ни тени обычной ехидцы.

-Дети за папины грехи... Тяжеловато, – констатировал он.

–Опиши его. Детально. Рост, телосложение, лицо, особенно глаза – цвет, выражение. Одежду тогда и в ту ночь. Любую мелочь.

Я закрыла глаза, вживаясь в те жуткие моменты.

Высокий.Мускулистый,чувствовалась физическая сила. Скулы острые, нос прямой, подбородок четкий. Глаааза...Я содрогнулась.

-Светло-голубые. Очень-очень светлые. Как лед. Холодные. Цепкие. В ту ночь... он ухмылялся. Темное длинное пальто у школы, темная худи или куртка – ночью под окном.

-Возраст?

-Двадцать четыре? Может, чуть старше.

Игнат кивнул, его пальцы уже взлетели над клавиатурой. На экранах замелькали окна – сначала обычные поисковики, потом форумы с криминальными сводками и параноидальными теориями, потом интерфейсы, похожие на доступ к городским камерам (сердце екнуло – откуда он это берет?!). Он вбивал комбинации: «светлоглазый male + stalker + [наш район] + [даты]», «unidentified suspicious individual + [описание]», лез в базы данных, которые выглядели как нечто из ЦРУ. Мия стояла в дверях, бледная, затаив дыхание.

Шло время. Стук клавиатуры был ритмичным, почти гипнотическим. На столе Игната выросла пирамида из фантиков и пустых банок от энергетиков. Его лицо становилось все мрачнее, брови сдвинуты в одну черту, губы плотно сжаты. Он щелкал вкладками, вводил новые, все более сложные запросы, запускал программы, которые выдавали потоки нечитаемых данных. Минут через сорок он резко откинулся на спинку кресла, громко выдохнув. Его лицо было не просто серьезным – оно было озадаченным. И... встревоженным.

-Ну? – выдохнула я, сердце колотилось в горле.

– Что-нибудь?

Он медленно покачал головой, поворачивая главный монитор к нам. На экране – десятки вкладок, большинство с сообщениями «No results found», «Access denied» или просто пустые страницы с логотипами баз данных. Несколько окон показывали статичные изображения с камер наблюдения, но в ключевых местах – размытость, помехи или просто пустота там, где он должен был быть.

-Ничего, Ари. Абсолютный ноль, – его голос был непривычно плоским, лишенным ехидства.

-Я пробил все, что можно и нельзя. Публичные базы, полулегальные сливы, архивы камер наблюдения возле школы за последний месяц, возле нашего дома в ту ночь и после... Даже залез в пару очень темных уголков, где торгуют информацией и ищут людей.

Он провел рукой по лицу.

-Ни одной фотографии, где был бы хоть кто-то отдаленно похожий. Ни одной четкой записи с камер, где он попадает в кадр – либо слепая зона, либо помехи, либо камера "временно не работала". Никаких упоминаний по косвенным признакам в соцсетях, форумах, регистрах. Никаких цифровых следов – ни машины, ни адреса, ни телефонного номера.

Игнат посмотрел на меня. В его голубых глазах, обычно таких насмешливых, читалось нечто новое – холодная констатация факта и глубокая тревога.

-Этот парень... его просто нет, Ари. В цифровом мире он – призрак. Полное отсутствие. Как будто...– он запнулся, подбирая слова,

–Как будто его специально стерли. Или он сам умеет не оставлять следов. Профессионально.

Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной. Даже Мия не издала ни звука, ее рука непроизвольно сжала мое плечо. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Не просто сталкер. Не просто угроза. Тень. Пустота, которая преследует. И эта пустота знала мое имя и висела над моей семьей. Холодный ужас, наконец, нашел свое имя – абсолютная беспомощность.