Глава 26
Лалиса
— Где ты был, Чонгук? Где же ты был?...
Чонгук не отвечает. Он вытирает мои слёзы, спрашивает про то, как я себя чувствую, кричит на врачей и медсестёр, чтобы те принесли ещё нашатыря, но до сих пор не спрашивает о Миён.
Ничего не спрашивает.
Неужели ему всё равно на неё?
Словно читая мои мысли, Чонгук обхватывает мое лицо ладонью и произносит:
— Лиса, я всё объясню позже. Скажи мне, что с дочерью?
— Она.. она...
Я хочу всё ему рассказать, но мне сложно сохранять самообладание и сдерживаться, чтобы не заплакать вновь. Всё детство мама причитала, кто же меня такую полюбит — вечно плачущую девочку? И она оказалась права. Даже Чонгук не полюбил.
Но что я могу поделать, если слёзы текут сами собой? Из реанимации выходит доктор, и Чонгук сразу оставляет меня.
— Посиди здесь, родная. Я скоро вернусь.
Я бросаю взгляд на бывшего мужа, на его напряженную спину и пытаюсь услышать, что говорит доктор. Ко мне он за несколько часов не выходил ни разу, и хотя я понимала, что это реанимация, что там врачи борются за жизнь детей и им совершенно некогда выити к родителям даже на минутку, но как же мне было важно услышать хоть что-то...
— Состояние тяжелое...
— Делаем все, что в наших силах...
Чонгука почти не слышно. Он снижает тон и что-то спрашивает у доктора, но чуть позже я понимаю, что именно.
— Что вы, ни в коем случае! Мне не нужны ваши деньги...
Когда до меня доносится возмущенный голос доктора, я закатываю глаза. Боже, Чонгук и тут прямо в глаза сует им свои деньги, неужели он не понимает, что не всё покупается деньгами?! И жизнь нашей дочери — не покупается тоже.
— Знаете, мы и без денег спасаем жизнь вашему ребенку. Лучше вам уехать до утра, вашей супруге необходим сон и покой, а в реанимацию на данный момент нельзя.
Как это — нельзя?.. Я закрываю лицо руками, изо всех сил желая лишь одного — оказаться с малышкои рядом.
— За деньги тоже нельзя! Так, ещё одно упоминание о деньгах, и я буду вынужден вызвать полицию...
Доктор уходит.
Чонгук — разгневанный и расстроенный — возвращается ко мне и с лёгкостью поднимает меня на руки.
— Чонгук, я хочу увидеть её.. — хнычу ему в шею.
— Родная, минуту назад я предложил ему за это лимон наличными, но он отказался. Это невозможно. Мы поедем домой.
— Что с ней? Что с ней, Чонгук? Я никуда не уеду... Но Чонгук уносит меня против воли.
Быстро, тяжело дыша.
В его глазах я улавливаю сильную тревогу. Боже.
— Миён подключили к аппарату ИВЛ. Она в норме. Почти. Но она справится, Лиса. Доктор сказал, что ухудшений нет. Это хорошо, Лиса.
— Что?.. Она не может дышать сама? Давай останемся, прошу...
Чонгук качает головой, спускает нас вниз, на первый этаж больницы. Внизу заставляет меня одеться, а когда я отказываюсь и рвусь к лестнице наверх — то перехватывает и одевает насильно. Шарф, шапку, верхнюю одежду. Я обмякаю в его руках, когда понимаю, что он увезёт меня отсюда любым путем.
Не помню, как я оказываюсь в машине, но Чонгук даёт указание водителю везти нас обратно, в апартаменты, а часть охраны оставляет эдесь, с дочерью.
Как и моё сердце. Оно, кажется, останется здесь навечно.
Чонгук всю дорогу на телефоне — он пробивает свои связи, чтобы подключить знакомых врачей к нашей ситуации. И у него это удаётся. Я немного успокаиваюсь, когда понимаю, что о нашей дочери действительно позаботятся и сделают всё необходимое.
— Это я не уследила. Я не одела её тепло. Я отпустила её на ту прогулку с хаски...
— Довольно, Лиса, — отрезает Чонгук.
Он прижимает меня к себе, целует в висок, стирает слезы.
— Она ещё тогда мне сказала, что плохо себя чувствует. Весь вечер в постели провела, хотя это на неё так непохоже. Прошло больше двух суток, а я заметила только сейчас!.. Я ужасная мать.
— Соберись, Лиса. Нам нужно дождаться утра, вот увидишь, всё будет хорошо.
Я поднимаю обреченный взгляд на Чонгука. Облизав соленые губы, тяжело дышу и ищу в его глазах истинную веру в лучшее. Хочу убедиться, что он не врёт...
А он меня целует.
Обхватывает мой затылок широкой ладонью и целует в губы. Мои — солёные, размякшие, его — жёсткие, подавляющие, до боли знакомые. Запахи накрывают с головой, и на мигя обмякаю. Позволяю проникнуть, целовать, возвращать нас в прошлое.
С трудом отстранившись, я спрашиваю:
— Где ты был, Чонгук? Ты встречался с Йеджи, да?
— Я... Я был на работе, Лиса.
Секундная запинка Чонгука приводит к тому, что я упираюсь в его грудь и отталкиваю его от себя.
— Боже, вот опять ты мне врёшь...
— Да, она приходила ко мне, но ничего не было, Лиса.
— Так уж не было. Зачем тогда лгать?
— Потому что знаю твою реакцию, - злится Чонгук. — Хрен докажешь потом, что не осёл.
Усмехнувшись, я отворачиваюсь к окну. Кончики пальцев горят огнём, как он мог целовать меня после другой женщины?
Едва автомобиль останавливается, как я выбегаю из него и несусь к апартаментам. Чонгук, чувствую, идёт следом. Как только мы оказываемся внутри номера, я сразу несусь в нашу с Миён спальню.
Я бы всё отдала, лишь бы дочь была рядом! Всё.
— Да постой же ты!
Чонгук перехватывает меня у двери, стягивает шапку и вжимает моё тело в себя. И с громким рыком — целует. Снова.
Ударив его в грудь, отворачиваюсь.
— Хватит меня трогать после другой! Да мне вообще всё равно, с кем ты был! Я просто доверилась тебе, уехала в другой город с дочерью, между прочим, а ты нас бросил!
— Да я проблемы решал, чёрт возьми! — рычит Чонгук.
— И как Йеджи? Помогла решить?!
Чертыхнувшись, Чонгук обвивает мою шею и стягивает с меня пуховик. Не замечаю, как быстро он стягивает с себя рубашку и швыряет ее в сторону, но почему то тут болезненно понимаю: этой ночью что-то случится.
Так и есть, он схватил меня за волосы и поцеловал меня. Я невольно застонала, когда почувствовала, что он стягивает лямки моего платья. Моя грудь оголилась и он начал ласкать её горячей ладонью. Соски в секунду набухли и цеплялись за его нежные пальцы, накатывая новую волну возбуждения. Он проложил дорожку поцелуев от мочки уха до плеч, удерживая мои волосы. Он начал посасывать соски, а мои вздохи стали резкими и прерывистыми.
Его рука изучала моё тело. Гладила внутренне часть бёдер. Я готова была его умолять прикоснуться, я больше не могла терпеть.
Пять лет я никому не отдавалась, после развода у меня осталась травма, которую годами прорабатывала с психологом. И больше не давала никакому мужчине подходить ко мне ближе, чем на метр.
Но я с ним обо всём забылась, меня захлестнула волна экстаза. Ничего не существовало вокруг. Только я, он и нестерпимое желание.
..Не помню, сколько длится эта ночь и сколько времени проходит прежде чем Чонгук отпускает меня. Помню только фейерверк в глазах — большой и завораживающий. И мурашки по всему телу, до кончиков пальцев.
В эту ночь я вспомнила, как с мужчиной может быть хорошо.
Только единственного боялась — вспомнить, как может быть плохо. Чонгук оставляет меня и уходит в ванную, а я после его ухода чувствую сильную опустошенность. Ко мне возвращаются все страшные мысли, они буквально атакуют меня, и я обречённо сворачиваюсь на кровати калачиком.
Дополнительно к этому приходит стыд — я отдалась Чонгуку так быстро, что теперь чувствовала себя невероятно грязной. Установки из детства и воспитания, что близость должна быть только в браке — забивали последний гвоздь в моё самобичевание.
— Иди ко мне, — зовет Чонгук, когда возвращается из ванной.
Я не успеваю убежать, хотя я планировала вернуться к себе в спальню и провести там время до утра, не смыкая глаз.
— Родная, иди ко мне, — повторяет он терпеливо.
Родная...
Чонгук называл меня так в первые месяцы нашего брака. Это резко отбрасывает меня во всё хорошее, что было между нами.
— У тебя с ней действительно ничего не было?..
— Не было. Я посоветовал ей вернуться к мужу.
— Пожалуйста, не лги мне, — прошу его ещё раз.
— Я не лгу.
Чонгук силой притягивает меня к себе, укладывает головой на своё плечо, и в теле наступает умиротворение. Я ещё немного плачу, когда думаю о том, что сейчас наша дочь одна, но затем уговариваю себя уснуть.
Так быстрее наступит утро.
И мы с Чонгуком скорее сможем поехать к ней.
— Посмотри на меня, Лиса.
— Нет...
— Посмотри, — приказывает тихо.
Я не слушаюсь, и тогда он задирает моё лицо наверх. Стыд окутывает с головой, и я чувствую жар на щеках.
— Эта ночь ничего не меняет, — убеждаю его тихо.
— Лиса, ты можешь убеждать себя в чем угодно, но я тебя уже не отпущу. Запомни это. А теперь спи.
Ребятки, извините за то, что такая маленькая глава, но думаю, что она вам зайдёт 😏💗