Глава 24
— Я скучала, Чонгук, — слышу тихое признание.
По мере своего приближения я всё отчетливее слышу признания, что сыплются из блондинки за их столиком, и её тихий смех. Оставив Миён ожидать меня за другим столиком в самом начале, откуда не будет нас слышно, я решаю напомнить Чонгуку о том, что он приехал сюда для времяпрепровождения с дочерью, а не со всякими...
В ответ на признание блондинки Чонгук промолчал.
Или он просто увидел, как я приближаюсь, поэтому и не ответил ей, что скучает тоже. Перекинув на меня свой взгляд, Чонгук поджал губы и бегло осмотрел меня хмурым взглядом.
Да, Чонгук, я всё слышала..
Что теперь думать? Нужно было дождаться, что он ответит ей...
Хотя для чего это мне?
Не получив ответа на своё «скучала», блондинка стушевалась и резко перевела тему.
— Что ж, не ожидала увидеть тебя отдыхающим, Чонгук. Кого-кого, но точно не тебя. Ответа Чонгука я не дожидаюсь, подхожу ближе и смотрю прямо на него.
— Добрыи вечер, Чонгук, — произношу громче, чем следовало бы, и останавливаюсь взглядом на миниатюрной блондинке с изящными изгибами тела, которые сразу бросаются в глаза даже несмотря на тёплый комбинезон, в котором она, по всей вероятности, покоряла местные горы.
По глубокому взгляду блондинки я понимаю, что она приходится ровесницей Чонгуку, но это не мешает ей выглядеть эффектно. Наоборот, я даже немножко завидую её мудрости во взгляде и одновременно прекрасным внешним данным. Казалось, что у меня нет ни того, ни другого, и вообще я была готова вспыхнуть как спичка, когда увидела Чонгука с другой.
Я не ревновала, просто...
Как он мог забыть про Миён?!
— Вы закончили, Лиса? — спрашивает Чонгук как ни в чем ни бывало.
— Как видишь.
За столом возникает напряженная пауза: подруга Чонгука перестаёт смеяться, да и сам Чонгук подбирается и становится чересчур серьезным. Смягчив упрекающие нотки, я прокашлялась и сказала:
— Миён замерзла, и мы сразу направились к тебе.
— Отлично. Лиса, познакомься с Йеджи. Она моя хорошая знакомая.
Я перевожу взгляд на Йеджи и сдержанно киваю в знак приветствия, рассчитывая почти сразу же отвести свой взгляд, но что-то заставляет меня задержаться глазами на незнакомке.
Чуть позже понимаю, что меня задержали боль, ревность и одновременно умиротворение во взгляде блондинки, и я понимаю, что она обо мне точно знает. И то, что раньше я приходилась Чонгуку женой — тоже.
Только откуда?
— Приятно познакомиться, Лиса, — произносит блондинка и резко переводит взгляд на Чонгука. Я тоже смотрю на него, но совершенно не понимаю, в чём дело.
Мне казалось, что блондинка вот-вот расплачется. Прямо сеичас. В особенности, когда к нам подходит дочь и неожиданно для всех обнимает Чонгука.
Впрочем, времени на выяснения у меня тоже особо нет, поэтому я дожидаюсь, пока Йеджи покинет гриль-беседку, и мы останемся втроём и пересядем за столик пошире.
Сделав свой заказ, Миён просится посмотреть на большой камин, расположенный в углу беседки, и я отпускаю её.
Оставшись в Чонгуком наедине, я невзначай спрашиваю:
— Твоя знакомая настолько хорошая, раз вы так долго обнимались на прощание?
— Ты засекала время? — хмуро спрашивает Чонгук.
— Ничуть. Просто интересно, в какой промежуток времени она была у тебя: до помощницы или после?
— До тебя, Лиса. До тебя. Замолкнув, я вскидываю вопросительный взгляд на Чонгука.
— Я не понимаю.
— А ты хочешь понять? Или ты будешь закидывать меня претензиями с порога? Если начинать этот диалог, то это она должна злиться на тебя, а не наоборот.
— Злиться? Что я сделала ей, интересно? — негодую тихо, захлопнув меню, которое листала в попытке успокоить нервы.
— Лиса, она моя бывшая, — поясняет Чонгук. — Мы были в отношениях три года, потом мои родители поставили мне условие, что я должен жениться на «своей», и я женился. На тебе. Йеджи осталась в прошлом, я больше не встречался с ней.
— Чтож...
Я замолкаю, слегка качнув головой, но почти сразу спрашиваю:
— Ты любил её?
— Не знаю. Но мне было хорошо с ней.
Мне было хорошо с ней...
— Тогда почему ты расстался с ней? Почему взял меня в жены?
— Не одна ты входила в этот брак не по своей воле, Лиса. Я тоже находился под гнетом отцовского давления, но, по крайней мере, я всегда знал, что мне придется жениться на своей. Ею оказалась ты.
— Значит, ты тоже не хотел этого брака?
Чонгук качает головой, а я окончательно задумываюсь в нашем таком сложном прошлом. Почему мы не говорили об этом раньше? Почему не узнавали друг друга? Не говорили о том, что нас беспокоит?
Обрастая прошлым друг друга, мы бы познавали друг друга, сейчас же для этого уже слишком поздно.
— Скажем так: это ты не хотела этого брака, а я знал, что так нужно и так принято. Другую бы в семью не приняли. Только свою. Я мог быть в отношениях с кем угодно, но жениться обязан на своей. Таковы традиции. Давай поужинаем, Лиса.
На этих словах нам приносят заказанные блюда, я зову дочь ко столу, и мы откладываем тему о Йеджи.
После фуникулера, общения и совместной фотосессии с хаски и катанию на упряжках мы, наконец, согреваемся и пробуем на вкус невероятно вкусные и горячие блюда.
Чуть позже, откинувшись в своем кресле, Чонгук спрашивает:
— Миён, тебе понравился сегодняшний день?
— Да! — радостно выкрикивает Миён, и я прыскаю со смеху. Кажется, что в этот момент не было никого счастливее дочери.
После ужина, когда приходит пора возвращаться домой в апартаменты, я больше не затрагиваю тему прошлых отношений Чонгука, и всю дорогу мы проделываем в молчании. Кроме Миён, конечно же — она без умолку рассказывает Чонгуку разные истории из садика, о которых Чонгук попросту не знал. В апартаменты мы возвращаемся за полночь сытыми и полными ярких впечатлений. Я собираюсь искупать Миён и принять душ самой, но резко останавливаюсь, когда вижу в гостиной цветы.
Они лежали на обеденном столе. Два огромных букета.
— Это тебе, — шепнул Чонгук, встав за мою спину. — И для Миён.
Чонгук берёт цветы в охапку, вручает один Миён, а другой мне.
— В честь чего? — не понимаю я.
— С наступающим новым годом, Лис, — произносит он, смотря прямо мне в глаза.
Удерживая букет белых роз обеими руками, я испытываю внутри целую бурю эмоций и не нахожусь, что ответить, разве что короткое:
— Спасибо.
Оставшийся вечер я занимаюсь тем, чтобы отыскать подходящие вазы под наши огромные букеты, а под вечер, уложив Миён спать, я выхожу в гостиную.
Чонгук стоял у панорамного окна с бокалом в руке и задумчиво смотрел вдаль.
— А ты скучаешь по ней? — спрашиваю тихо, вспомнив признание блондинки.
— Это было давно, Лиса.
— И всё же? Ты свободен и больше не женат, вы могли бы...
— Не могли бы. У неё муж, дети.
— Но она тебя любит. Она мудрая, совсем другая. Не такая, как я. Наверное, она была бы тебе идеальной женой, — признаюсь честно, не испытывая при этом стыда.
Я же понимаю, что я другая. Йеджи, кажется, идеально подходила такому мужчине как Чонгук.
Я подхожу ближе и вспоминаю её взгляд. Чуть потухший, но всё ещё горящий, влюбленный.
— Остаточная влюблённость — ещё не любовь, Лиса. Этого недостаточно для создания крепких отношений. Мы изменились, и всё это осталось в прошлом. Я хочу закрыть этот диалог, я устал оправдываться.
— Я ни в чем тебя не виню. Просто спрашиваю.
Чонгук чуть вздыхает и поворачивается ко мне. Он делает несколько неторопливых шагов, останавливаясь от меня на расстоянии считанных сантиметрах.
В гостиной остался приглушённый свет и потрескивал камин, а Чонгук, кажется, вот-вот поцелует меня.
И самое главное, что я совершенно не знала, что почувствую в данный момент. Диалог о прошлом не расклеил нас, как я думала. Напротив — очень даже объединил.
— А я уже привык, что ты только винишь. Поэтому о Йеджи тебе никогда не рассказывал. Спокойной ночи, Лиса.
Погладив меня по щеке, Чонгук оставляет бокал на журнальном столике и скрывается в своей спальне, а мне только и остается, что выпустить из лёгких воздух, который неосознанно набрала перед ожидаемым поцелуем...
Утром я просыпаюсь в хорошем настроении и даже строю планы, куда сегодня мы можем отправиться с дочерью и Рамисом, вот только у судьбы, похоже, были совсем другие планы.
Выбравшись в гостиную, я застаю Чонгука одетым в деловой костюм и пакующим небольшой чемодан с документами.
В голове сразу начинает всплывать множество вопросов, не дающих покоя. Куда он?...
Неужели уезжает?..
— Доброе утро, Чонгук, — произношу, осторожно наблюдая за его сборами.
Чонгук вскидывает на меня свой тёмный взгляд и оставляет чемодан в полураскрытом виде. Я бегло осматриваю чемодан взглядом и нахожу в нем большую кипу документов, тоненькии ноутбук и очень много пятитысячных купюр, перевязанных тоненькими резинками.
Чонгук подходит ко мне очень близко, загораживая собой чемодан, приподнимает моё лицо за подбородок и заставляет посмотреть на себя.
— Доброе утро, Лиса. Мне нужно уехать по работе, но я вернусь так быстро, как только смогу.
— Но ведь ты брал отпуск, разве нет? — в моем голосе непроизвольно проскакивают нотки обиды
— На заводе произошло возгорание из-за одного кретина, который не соблюдал правила техники безопасности. Требуется мое личное присутствие.
Я понимающе киваю, хотя и чувствую жуткую обиду, но не понимаю ее причину. Мы взрослые люди, к тому же — еще и в разводе, а я веду себя как четырёхлетний ребенок. Нет, даже хуже, потому что я тут же хочу взять телефон, чтобы проверить, действительно ли Чонгук сказал правду или нет.
Или Чонгук снова лжёт, как в годы нашего брака. Подобное уже случалось однажды, только тогда Чонгук сказал, что на стройке погиб человек, и теперь его срочно вызывают в Пусан. Он пробыл там неделю или даже больше, а я в новостях ни одной статьи об этом не нашла. Ни по телевизору об этом не говорили, ни в интернете не писали. Я хотела спросить Чонгука напрямую, когда он приедет, но к тому моменту я уже выяснила, что в Пусан он ездил с помощницей. К тому же, я уже настолько извела себя мыслями и догадками, что и спрашивать не имело смысла.
В этот раз я тоже сдерживаю свой порыв и дожидаюсь, пока Чонгук соберётся и для него пригонят машину в аэропорт. Я завязываю пояс на халате и предлагаю свою помощь в сборах, но Чонгук уже собрал небольшой чемодан с документами и был готов уезжать. Даже костюм надел.
Всё произошло так быстро, что я почувствовала резкий прилив тревоги и не знала, как с ней справиться
— И что теперь будет? — спрашиваю осторожно.
— С чем?
Чонгук вскидывает непонимающий взгляд и поправляет галстук. Костюмы ему всегда шли, как и женщины, которые всегда липли к нему как мухи на мёд.
— С тем человеком, из за которого произошло возгорание. Он жив?
— Нет, Лиса. Поэтому у меня большие проблемы.
— Это ужасно, — выдыхаю тихонько. — Ты снова надолго? Просто через четыре дня новый год, и.
— Я вернусь к новому году, — обещает Чонгук.
— Я имею в виду, что я хотела бы вернуться домой до нового года. Не будем же мы отмечать праздник здесь, правда?
— Лиса, я приеду и всё решу. С вами останется охрана, вы можете выходить в город и торговые центры.
— Мне не до торговых центров, Чонгук, когда моей дочери угрожают, — начинаю моментально заводиться и чувствую, как Чонгук заводится тоже.
Это неправильно.
Мы снова встаём на те же грабли, снова вспыхиваем по щелчку пальцев и не можем найти компромисс, но мне по-прежнему кажется, что в наших конфликтах по большеи части виноват он, его работа и его помощницы...
— Я всё решу, — произносит Чонгук сквозь зубы. — Просто пожелай мне хорошего пути, от тебя больше ничего не требуется.
Сделав глубокий вдох, я киваю и даже совершаю несколько шагов по направлению к Чонгуку. Для чего — не знаю, словно по привычке собираюсь обнять его перед дальней дорогой и попросить не задерживаться, но в последний момент я резко останавливаю себя.
Как раньше уже не будет.
Не успев хорошенько подумать о своем порыве, я оказываюсь в объятиях Чонгука. Он сжимает меня крепко-крепко и говорит:
— Задерживаться не буду. Обещаю, что я вернусь к новому году. Может, встретим его вместе? Попробуем?
Я качаю головой, насколько позволяют его руки, и шепчу:
— Не думаю, что это хорошая идея. Хорошего пути, Чонгук.
Он тяжело вздыхает.
Я тоже на взводе.
А как ещё может быть после столь неудачного брака?
Чонгук покидает апартаменты ещё до того, как просыпается дочь. После его ухода я сразу погружаюсь в приготовление завтрака, но руки почему-то опускаются настолько, что я решаю просто заказать завтрак из ресторана и скорее почитать новости.
Вот только в новостях, как и раньше, я не нахожу подтверждение словам Чонгука. Ни о каком возгорании на столичном заводе пока не пишут, хотя это странно, ведь там погиб один рабочий. Может, Чонгуку просто всё надоело?
Может, ему надоело играть в хорошего и примерного папу, и он решил оставить нас вот таким способом?
Решив оставить эту идею с самобичеванием, я закрываю все вкладки и принимаю заказ из ресторана, но в итоге все равно весь день листаю новости в надежде найти подтверждение тому, что Чонгук мне не солгал. Снова.
К счастью, от тревожных мыслей меня отвлекает проснувшаяся дочь. Миён выходит из спальни как раз тогда, когда я заканчиваю расставлять ароматный завтрак на столе. Я заказала для дочери несколько молочных каш, блинчики и её любимые круассаны, а себе взяла боул с индейкой и сырники с разнообразными джемами.
Обняв сонную Миён, я целую её в щёку.
— Доброе утро. Я заказала нам завтрак.
— Доброе, мамочка. А где папа?
Замерев на месте, я едва сдерживаю улыбку на губах, но в какой-то момент болезненно понимаю, что рано или поздно это бы всё равно случилось. Жаль только, что Чонгук пропустил тот день, когда Миён впервые назвала его папой.
И пропустил ради кого или чего?
Если он действительно уехал по работе, то хорошо.
А если ради другой женщины?..
Встряхнув головой, я отвечаю Миён как можно спокоинее:
— Малышка, у папы важное задание по работе. Ему пришлось отлучиться.
— Надолго? — разочарованно спрашивает Миён, потирая глаза.
— Я уверена, что это ненадолго, Миён. К новому году он точно вернётся. Так, а теперь пойдём чистить зубки и умываться, ведь завтрак уже готов!
Миён расстроилась. Очень.
И даже завтрак, который я выбирала так тщательно, не поднял ей настроение. Только разве что блинчики с абрикосовым джемом и марципаном смогли растопить её сердце и поднять настроение. Повеселев, Миён рассказала, что ей снились хаски, она снова оказалась на санях и много-много смеялась.
— Мама, а мы можем забрать хаски себе домой?
Чуть не поперхнувшись, я отвечаю Миён, что это плохая затея и что для такой активной и жизнерадостнои породы, как минимум, нужен загородный дом, чтобы хаски не чувствовали себя взаперти и могли удовлетворять потребности в беге и в активных нагрузках.
— Жаль, — произносит Миён. — А у папы есть дом. Мы могли бы жить там и тогда у нас мог бы появиться щенок.
На это мне ответить было нечего. Точнее было, но только из разряда категоричного «нет», но я не стала развивать эту тему. Глянув в панорамное окно, я предлагаю Миён:
— Ну что, чем сегодня займёмся? На улице такой красивый снегопад, что не хочется сидеть дома. Как тебе идея прогуляться?
— Без папы гулять не хочу, — упрямится Миён. Тихонько вздохнув, я перебираю все запасные планы и предлагаю что-то другое.
— Что ж, тогда предлагаю остаться сегодня дома под тёплым-тёплым пледом, заказать вредной еды и посмотреть новогодний фильм на проекторе, Как тебе предложение?
— Да! — выкрикивает Миён, явно обрадовавшись перспективе остаться дома.
Расстелив в гостиной диван, я приношу сюда несколько пледов, самую разную еду и занавешиваю шторы, чтобы создать в комнате полумрак, а в качестве новогоднего фильма ставлю классику «Один дома», который заходит Миён на ура.
Фильм заканчивается так быстро, что после первой части мы решаем переключиться на вторую, и так незаметно пролетает время до вечера. Не дождавшись звонка от Чонгука, я решаю отвлечься, позвонить Дженни и заодно спросить, как у неё дела и какие планы на новогоднюю ночь.
— Новый год? — задумчиво переспрашивает Дженни. — В общем и целом, должна тебе признаться. Я тут несколько недель назад познакомилась с одним мужчиной.
— Правда? Он хорош? Я так рада за тебя, Дженн.
— Да-да, он очень хороший. Так что на праздник у нас уже есть планы. Ну, а вы как?
— Пока я в подвешенном состоянии, — признаюсь подруге. — Но нам здесь очень нравится. В особенности Миён.
— Тогда не спешите. С кафе я справляюсь, тем более, что у нас хороший управляющий. Отдохни как следует, Лиса. А в феврале я возьму отпуск, потому что Чимин купил нам путёвки в Дубай.
— Без проблем, я очень рада за тебя, — говорю искренне.
Вздохнув с облегчением, я болтаю с подругой до тех пор, пока Миён не напоминает мне, что фильм мы должны смотреть вместе, поэтому вскоре я спешно прощаюсь с Дженни и вешаю трубку.
Вернувшись на диван, я еще недолго увлекаюсь второй частью известного фильма, а затем срываюсь и для чего-то решаю зайти в социальные сети. Чонгук их никогда не вёл, только разве что иногда выкладывал фотографии с друзьями или посты с экономическими новостями. Пролистав несколько его фотографий, глаз цепляется за количество лайков, среди поставивших лайк я натыкаюсь на псевдоним, состоящий из имени «Йеджи» и ещё нескольких цифр, вероятно, с датой её рождения.
Не раздумывая, я кликаю на эту страницу. По фотографиям я понимаю, что это действительно та самая Йеджи, с которой мы повстречались в беседке и с которой проводил время Чонгук до нашего брака. На её страничке было много личных фотографий и также есть свежие истории, которые я вовсе не собиралась смотреть, но палец сам нажимает на иконку с её аватаркой и воспроизводит истории.
На первой истории она снимает видео, как едет в автомобиле и выбрасывает золотое обручальное кольцо в окно, видео сопровождает известный мотив о расставании.
На второй истории она снимает радостную себя под песню «Угонщица». А внизу всего одна подпись. «Свободная, еду к своей мечте».
Больше видео нет. Оба видео выложены сегодня в десять утра.
Чонгук уехал в девять...