вовсе не твои

- И что, их можно будет гладить? Можно будет?

Детский голосок Миён врывается в мои мысли, заставляя меня вернуться в реальность.

Миён проснулась несколько часов назад, как раз, когда я закончила готовить оладья и разговаривать с Чонгуком. Наш противоречивый диалог был прерван вместе с первыми шагами Миён, но я успела встать с его колен и шепнуть короткое «нет».

Попробовать еще раз — это не про нас. Совсем не про нас. Это было очень страшно, ведь я только собрала свою жизнь по осколкам, чтобы рисковать разбиться вновь.

Сразу после завтрака Миён обняла меня и сказала, что любит меня. Вообще-то мы говорили это друг другу часто, но сегодня услышать это от неё было особенно приятно. На душе стало тепло, поэтому я не глядя согласилась на поездку на Красную поляну. У Чонгука была особенная программа отдыха на этот день.

— Да, их можно гладить, — спокойно отвечает ей Чонгук. —Это целый Хаски-парк Там проживает больше двадцати собак породы хаски. Ты никогда их не видела?

— Нет, — честно отвечает Миён.

Дорога туда занимала около часа, и всё это время Меня с любопытством поглядывала на Чонгука и заваливала его множеством вопросов. Кажется, что она ещё не осознавала в полной мере, что он действительно её папа, Миён привыкала, пробовала и ещё немного боялась. Как и в случае со мной, на неё его появление свалилось очень неожиданно.

Бросив мимолетный взгляд на Чонгука, я уточняю:

— Надеюсь, что условия для хаски там приемлемые? Я лишь напоминаю, что мы не посещаем зоопарки, дельфинарии и цирки.

— Не волнуйся, Лиса. Я всё узнал, с животными там обращаются хорошо.

— Я поверю на слово, — киваю.

— А ты умеешь?

Проигнорировав насмешку Чонгука, я уделяю время дочери, но не перестаю чувствовать его настойчивый взгляд на себе. Моё «нет» совсем не устроило Чонгука, но неужели он не понимает, что предложение начать все сначала выглядело, как минимум, неуместно?

Мы будто бы находились в разных реальностях, где он всё ещё считает меня своей женой и даже утверждает, что может аннулировать наш развод.

Для чего я ему нужна? Для чего ему это всё? Наш брак был адом, второй раз не станет раем...

Слегка покачав головой, я поправляю ботфорты на ногах и вслушиваюсь в разговор дочери и Чонгука. Она ещё не называла его папой, но я чувствовала, что всё идет именно к этому. Чонгук просил меня поспособствовать их коммуникации, но теперь становилось ясно, что моя помощь ему не нужна. Миён мечтала о папе, и он стал её сбывшеися мечтои.

Дорога до Красной Поляны в итоге занимает чуть больше часа, но когда мы туда всё-таки приезжаем, я понимаю, что это того стоило. Миён оказывается в таком восторге, что меня по новой захлестывает вина, почему я не привезла её сюда раньше? Я столько времени уделяла работе, тому, чтобы поставить её на ноги, открыть бизнес и попутно сформировать подушку безопасности, что об элементарном отдыхе я даже не думала,

И очень зря.

Я рассматриваю всё вокруг с замиранием сердца, ведь зимой Красная Поляна напоминала настоящую Швейцарию, на которую мне доводилось смотреть лишь на картинках в Пинтересте, поэтому некоторое время я «залипаю» на виды и позволяю Чонгуку тихо посмеяться надо мной. Несколько дней назад я в пылу сказала ему, что отпуск вместе с ним станет для меня сущим адом, но пока что мне только хочется достать телефон и сделать много-много снимков, чтобы после возвращения домой пересматривать их и вспоминать, как мне здесь было красиво.

Сделав несколько кадров, в том числе с Миён в главной роли, я открываю мессенджер, в котором мы всегда общались с Хосоком и присылаю ему парочку кадров.

На удивление, он читает почти сразу, но я отвлекаюсь, потому что Миён резко захотела на фуникулеры, и Чонгук, как примерный отец, сразу же повёл исполнять её желание.

— Хаски-парк откладывается, да?

Чонгук и дочь почти одновременно восклицают «да», и мне не остается ничего больше, как последовать за ними.

Сидя на кресельном фуникулере, я повторно задыхаюсь от живописных видов и рассматриваю всё вокруг до мельчайших мелочей, желая «сфотографировать» глазами каждый заснеженныи холм и каждую возвышенность. Миён делает то же самое и одновременно дрожит от страха высоты, но я беру её за ладошку и убеждаю в том, что это совсем не страшно, а наоборот — очень даже красиво.

— Тебя сфотографировать? - доносится до меня слева.

Чонгук улыбается краешком губ, когда я поворачиваюсь к нему, и достает свой телефон.

— Вместе с Миён, — прошу его и протягиваю ему свой телефон. — На мой, пожалуйста.

Чонгук кивает, и я прижимаю к себе Миён, чтобы мы точно уместились в кадре. Погода была невероятная — было не холодно и не жарко, поэтому я сняла шапку и стала позировать на камеру. Когда Чонгук закончил и стал возвращать мне телефон, он холодно произнёс:

— Тебя попросили сфотографировать себя, а не виды. В мессенджере.

Буквально выхватив телефон из его рук, я вчитываюсь в сообщение Хосока и жутко краснею, будто меня уличили в чём-то действительно тайном и порочном, но по сути наши отношения для Чонгука таковыми не являются, поэтому я без зазрения совести выбираю самую лучшую фотографию по своему мнению и нажимаю на кнопку отправки сообщения.

А затем, подняв глаза, натыкаюсь на жутко тёмный взгляд Чонгука. Что это с ним?

— Что-то не так? - слегка качаю головой, недоумевая. — Я не виновата, что ты прочитал сообщение от Хосока.

— Хосок? — спрашивает дочка, услышав знакомое имя. — А где дядя Хосок, мама?

— Он в больнице, Миён, - проговариваю спокойно, несмотря на прожигающий взгляд Чонгука.

— Он болеет? Как и я?

— Я думаю, да, — лгу ей, опустив глаза. — Но скоро он поправится.

Чонгук прожигает меня опасным взглядом, а фуникулер движется так медленно, что я очень быстро жалею, что мы выбрали самый длинный маршрут.

Следующим пунктом в нашем маршруте оказывается тот самый Хаски-парк, который Чонгук запланировал изначально. Потихоньку я перестаю удивляться пейзажам и видам и больше внимания уделяю Миён, рассказывая ей все подряд, что я читала об этих местах, когда хотела узнать о созданных условиях для жизни здесь удивительных хаски.

Я вспоминаю, что у Чонгука всегда вызывали недовольство мои пунктики относительно экологичного обращения с животными, и этот раз не стал исключением. Он все ещё не воспринимает мое беспокойство всерьёз. Кажется, что он меня никогда не поймет, а я — его.

Когда мы оказываемся на месте, то почти сразу же отправляемся на встречу с хаски. Когда Миён впервые видит их, то её восторгу просто нет предела, Кажется, что даже ламе, на поиски которой я потратила много много дней, она была не так рада, как встрече с этой специализированной породой собак. Когда Миён впервые гладит хаски, её глаза светятся так ярко, что ей сразу же предлагают сфотографироваться на память.

Сделав несколько кадров, фотограф оборачивается на нас с Чонгуком. Мы стояли в стороне.

— А родители почему стоят? В фотосессию всё включено, вставайте с дочкой.

— Сначала я сфотографируюсь с Миён, потом ты, - говорю Чонгук, словив на себе удивлённый взгляд фотографа.

— Ещё чего, Лиса, - хмыкает Чонгук и утягивает меня за собой, после чего мы делаем несколько совместных кадров, хотя в мои планы и не входили общие фотографии с Чонгуком.

Эта порода обладает невероятной добротой, пронзительными яркими глазами и мягкой шерстью, поэтому я тоже не отказываюсь потрогать их и прокатиться в упряжке, отправившись на прогулку с этими пушистыми животными.

Когда я сажусь в упряжку вместе с Миён, то думаю лишь о том, что решение отправиться к морю в короткой легкой куртке было просто отличным. Во-первых, здесь было значительно теплее, а во-вторых, это позволило мне намного свободнее чувствовать себя в санях, ничего не мешало веселиться и радоваться вместе с Миён, ощущая себя в некоторой степени таким же ребёнком. Мама была права, когда говорила мне, что с детьми мы сами ощущаем себя такими же беззаботными и счастливыми, как раньше — в детстве.

— А ты что, не с нами? - вырывается у меня, когда Чонгук помогает нам усесться, а сам отступает.

— Я буду ждать вас здесь, - произносит Чонгук. — Мне надо поработать, Лиса. У меня телефон разрывается от звонков.

— И что, ты даже не боишься, что я сбегу в лес? — добавляю чуть тише, ощутив прилив адреналина. Мне почему-то хотелось, чтобы он поехал тоже, потому что в свете последних событий я чувствовала себя уязвимее и в меньшей безопасности.

— Не боюсь. Просто найду, — отвечает он с лёгким прищуром и даёт нашему сопровождающему знак, что можно начинать маршрут под названием «Снежная поляна».

В дороге мы с Миён кричим, хохочем и смеёмся, и на миг я забываю про недавнюю ночь, про слёзы и про то, что моя жизнь, которую я выстраивала так тщательно и бережно, рушилась прямо на глазах. Все планы и жизненные приоритеты были сметены Чоном буквально за считанные недели, но именно сейчас — в моменте — я была счастлива как никогда. И Миён, как бы я не противилась присутствию Чонгука в её жизни, была невероятна счастлива.

Маршрут занял в общей сложности около часа, несколько раз мы останавливались в самых живописных местах, а затем снова неслись по заснеженным полянам и без умолку хохотали.

— Тебе нравится? — спрашиваю, склонившись над Миён. — Не страшно?

— Нет, мне очень нравится! — зажмурившись, хохочет Миён.

— И мне, — шепчу ей в ответ.

Когда наш маршрут заканчивается, мы с Миён с сожалением поднимаемся на ноги и благодарим нашего сопровождающего. Я оглядываюсь в поисках Чонгука, но нигде не нахожу его. Уже вынимаю телефон из куртки, чтобы позвонить ему, как ко мне спешит охрана Чонгука, которая, по моим ощущениям, неизменно всегда была рядом с нами.

- Он ожидает в гриль-беседке, я вас провожу.

- Благодарю.

Я беру Миён за руку и спрашиваю у нее:

- Замерзла, малышка?

- Угу. Немножко.

- Сейчас согреемся!

Подойдя к беседке, я стягиваю с себя перчатки и понимаю, как сильно замерзла лишь тогда, когда захожу внутрь. Но из самого худшего это оказывается еще не все.

Замерев в дверном проеме вместе с дочерью, я в прострации наблюдаю, как Чонгук «работает».

А именно: откинувшись в кресле, он пьёт горячий кофе и мило воркует с другой.