Глава 20
Чонгук
- В чем причина, Минхо? Я хочу докопаться до истины и понять, что с моей дочерью.
- Я понимаю тебя, Чонгук. Так, ты говоришь, твоя бывшая жена водила девочку по врачам? - уточняет он.
Я усаживаюсь в кресло напротив Минхо и развожу руками, мол, жена клянется, что так.
Мы были хорошими товарищами, вместе служили, сразу после армии Минхо поступил в медицинский университет и только через десять с лишним лет открыл свой центр, хотя я давно ему говорил, что делать на ставке нечего и надо нести свое имя в массы.
«Медико-генетический центр» сразу заслужил большой авторитет и доверие, поэтому к Минхо приезжают из разных точек мира.
Приехал и я, чтобы показать ему свою дочь. После осмотра и изучения документов прошлых лет Минхо попросил Лису с дочерью подождать снаружи. У него был ко мне разговор.
- Говорит, что показывала ее многим специалистам. Генетикам - тоже, - отвечаю ему.
- Сразу я сказать ничего не могу, но заключений, которые она привезла с собой, слишком мало. Я бы сказал: недостаточно.
- К чему ты ведешь, Мин?
Минхо разводит руками и поправляет свой белоснежный халат. После армии мы поддерживали общение, чуть позже наши пути разошлись, а встретились снова только несколько лет назад, когда его знакомое имя стало разлетаться по стране. Мы увиделись, вспомнили прошлое, тогда я упомянул про первую беременность Лисы, спросил о вероятности врачебной ошибки и пожалел, что тогда с Мин не было связи. Я бы привез к нему Лису, мы бы прошли обследования.
И ничего бы не изменилось.
В диагнозе первого плода я был уверен.
- Чонгук, я веду к тому, что проблема выявления генетического заболевания состоит в том, что в этом процессе должны быть задействованы оба родителя. Это важно. Почему Лиса не пригласила тебя для обследования? Ты говоришь, что она намеренно скрывала от тебя дочь?
- Четыре года.
- Вот и ответ, - припечатывает Мин. - Я могу предположить, что она пренебрегла здоровьем дочери, лишь бы не обращаться к тебе, но я не хочу в это верить.
- Думаешь, могла? - спрашиваю звенящим тоном.
- Это твоя женщина, тебе виднее. Но давай не будем делать преждевременных выводов, сегодня мы получили от вас троих материалы для исследования и собрали анамнез, теперь нам нужно время. Я лично буду заниматься вопросом здоровья твоей дочери.
- Спасибо, Минхо.
Я стискиваю челюсти, уверенный в том, что Лиса могла сделать из гордости все, что угодно. Ярость закипала по венам.
Дверь кабинета я открываю чуть ли не с ноги. Сдерживаю себя только из уважения к другу, чтобы не снести его центр к чертям, и еще ради дочери. Она сидела рядом с Лисой и напевала ей какую-то мелодию.
Почувствовав приближение, Лиса поднимает глаза и замирает.
Чувствуешь, Лиса? Чувствуешь мое негодование?!
Неужели ты не смогла пересилить свою гордость и обратиться ко мне за помощью хоть раз за все эти четыре года?! Неужели страх ко мне оказался сильнее страданий дочери?!
- Что сказал врач? - спрашивает она, резко поднимаясь с места. - Почему ты запретил заходить с тобой? Там что-то серьезное?
Чуть нервно пригладив брюки, Лиса вопросительно смотрит на меня. Увидев её невинное выражение лица, я резко хочу остаться с ней наедине и узнать, как всё было на самом деле, действительно ли она наплевала на заключения врачей, лишь бы не обращаться ко мне за помощью, но в наш диалог встраивается Миён:
- А когда уже будет море? И будет ли оно вообще? - детским голосом, но по-взрослому интересуется Миён.
Это сбивает с меня всю ярость.
Я забыл. Забыл, что обещал показать своей дочери море.
Своей дочери.
Называть Миён своей дочерью было упоительно. Я ещё не делаю это на автомате, еще не свыкся, каждый раз перекатываю это слово на своем языке и каждый раз - удивляюсь.
Не привык. Но очень хочу привыкнуть.
- Все, едем к морю, - заявляю, бросая холодный взгляд на Лиса.
- А что сказал врач? - тихо бормочет Лиса. - Ты выглядишь злым.
- Поговорим вечером. Когда уложим Миён спать
Вскинув удивленный взгляд, Лиса коротко кивает.
Море Миён еще не видела. Мы прилетели поздно ночью, Лиса сразу закрылась в комнате с дочерью, а с утра пораньше я велел им собираться и повёз в клинику Минхо.
Глянув на часы, понимаю, что уже время обеда.
- Я знаю хороший ресторан прямо у моря. Поедем туда.
- Сначала море, - повторяет Миён.
- Море, - повторяю следом, залипнув на внимательных глазах дочери.
Глаза у неё были мои. Губы от Айлин. И вся красота тоже от неё. Это был маленький ангел во плоти, капризы которого я, кажется, готов исполнять вечно.
На пляже мы оказываемся за рекордно быстрое время. Я хочу впитать эмоции Миён, когда она увидит, как бушует море в самое холодное время года.
Хочу увидеть хотя бы эти эмоции. Все остальное «первое» я уже пропустил - первые шаги, первые слова.
- Какое грозное море, - выдает Миён, увидев его впервые.
Я смотрю на неё пристально и впитываю каждую эмоцию - от страха до восхищения, затем предлагаю ей подойти ближе. После недолгих раздумий она берет Лису за руку и ступает ботинками по песку, с которого от плюсовой температуры сошел даже снег.
Со мной она, конечно же, не пойдет. Не доверится, не даст взять себя за руку, и мне это не нравится.
Я хочу по-другому. Всё по-другому.
- Здесь тепло, - говорит Лиса. - Намного теплее, чем возле столицы. Давно хотела уехать.
Я перевожу взгляд на Лиса и говорю:
- Рад, что тебе нравится.
Лиса опускает взгляд, и они с дочерью уходят, чтобы подобраться ближе к морю настолько, насколько это позволяют бушующие волны, но Миён останавливается, не ступив и трёх шагов, потому что боится. Она видит большую волну и в последний момент срывается и бежит обратно. Ко мне. Она молниеносно спотыкается, потому что бежит со слезами на глазах, я готовлю руки и ловлю её на ходу, прижимаю к себе и заглядываю в её глаза.
- Не бойся. Я рядом.
Смахнув слезы, Миён прижимается ко мне и обвивает мою шею руками. В обычной ситуации она бы так не сделала, но волны пугают её куда больше, чем грозный неизвестный дядя.
И я этому несказанно рад.
До машины я несу Миён сам. Клянусь, я просто не хотел ее выпускать. И в машине не выпустил бы, но Миён тянется руками к матери, и я нехотя отпускаю её.
Между дочерью и мной - огромная пропасть, сократить которую не хватит ни недель, ни лет. Эта мысль стоит на повторе до самой ночи, пока мы не возвращаемся домой после моря, ресторана и парка в центре курорта. Лиса сразу уходит в комнату, не прощаясь. Миён сонно следует за ней - она получила кучу эмоций, и я готов поклясться, что она уснет за считанные минуты.
Через полчаса я решаю сделать один важный звонок.
- Вы припугнули Хосока? Этот бедолага сказал Лисе, что ему велели?
- Хосок сказал слово в слово, она вышла из его палаты расстроенная и в подавленном настроении.
- Отлично, - я усмехаюсь и сбрасываю вызов.
Расстроенная, значит.
Неужели любит этого Хосока? Я сжимаю телефон в руках и оборачиваюсь на тихие шаги за спиной.
Вот и она.
Лиса идёт к барной стойке, наливает себе стакан воды и делает несколько спешных глотков, после чего произносит:
- Миён уснула моментально. Море её утомило. Я тоже пойду.
- Нет, ты останешься.
Лиса замирает, уперевшись бедрами в столешницу. Прошло много лет, но выглядит она по-прежнему невинно и привлекательно, а влажные волосы и её запах после душа возвращают меня в прошлое.
И не только меня.
Я делаю шаг в сторону Лисы, и в её глазах вспыхивает знакомый огонек. За окном ночь. В гостиной только приглушенный свет, босая пугливая Лиса и я. Она переоделась в тоненькую сорочку для сна, сверху набросив халат.
Лиса думала, что выйдет только попить.
Но на эту ночь у меня были другие планы.
- Нам есть что обсудить, - смотрю прямо на неё.
- Правда?
- Думаешь, нет? - уточняю недобро.
Я приближаюсь к ней вплотную.
Лиса вздрагивает, крепче вжимается бёдрами в столешницу и нервно дергает плечами.
- Что за игра слов, Чонгук? И не подходи ко мне...
- ...так близко? - заканчиваю за неё.
- Именно. Что ты делаешь?..
- Трогаю тебя. Нельзя?
Я обхватываю её подбородок и не крепко, но надежно фиксирую. Лиса замирает и перестаёт дышать. Ностальгия уносит меня в нашу первую ночь. Тогда ещё не было дикой мясорубки, которая перемолола нас обоих и выплюнула.
- Нельзя, конечно же.
- А рисковать жизнью нашей дочери, значит, можно? - спрашиваю неласково.
Я сжимаю её подбородок жёстче. Сминаю, подавляю и присваиваю себе всё её внимание. Единолично. Собственнически.
- Пусти меня... немедленно...
- Я задал вопрос. Отвечай.
Лиса дёргается. Хочет выпутаться, сбежать.
Она делает рывок, но я блокирую ей выход. Слева закрытая столешница, справа - моя рука, Лиса упирается в неё грудью, извивается и вертится в тесном пространстве между столешницей и мной, но деться по факту ей уже некуда.
- Лис-са, - перекатываю её имя на языке, смакуя и теряя терпение. - Перестань извиваться. Делаешь только хуже, девочка.
Она замирает. Резко.
И максимально вжимается в столешницу, лишь бы не чувствовать мою финальную точку кипения. Я крепче сжимаю челюсти, чтобы не наброситься на неё здесь и сейчас.
Чтобы не вспомнить, как хорошо было с ней. Поначалу.
- А теперь отвечай: почему ты не пришла ко мне за помощью?
- Не повышай тон, Миён чутко спит...
- Отвечай, твою... - я прикрываю глаза, делая глубокий вдох. - Просто ответь. Хватит юлить, иначе...
Лиса замахивается, но я перехватываю её запястье. Я не рассчитываю свою силу, она - вскрикивает и вырывается из силков. Бежит в спальню, но я перехватываю её у двери и вжимаю в стену.
- Больно!..
- Отвечай! Неужели ты настолько боялась обратиться ко мне, что наплевала на здоровье дочери?! Может, дело не во врачах, а в тебе?
Я обхватываю ладонью её шею, скольжу выше и сдавливаю щёки, обвожу взглядом её пухлые губы и возвращаюсь к горящим глазам. Навалившись сверху, фиксирую её к стене и плевать я хотел, что нижняя часть тела давно потеряла контроль. Плевать, от чего зрачки Лисы резко расширяются, когда она чувствует, что упирается ей в бедро.
- Не надо...
- Надо, Лиса, надо, - цежу ей в губы.
Склонившись ниже, целую её в скулу и скольжу ниже, задевая краешек губ и ощущая на своих - её бешеное, горячее дыхание.
- Ты была с ним близка, Лиса? Он трогал тебя?
- Что?.. Ненавижу тебя, Чонгук...
- А я хочу. Хочу начать всё заново, Лиса.
- Что? Ты говорил, что приехал на месяц!..
- Я передумал.
Она упирается ладонями мне в грудь, но не понимает, что этим делает только хуже. Обхватив её запястья, отвожу их в сторону, чем вызываю гневный огонь в её глазах.
- Я все решил, Лиса. Я аннулирую наш развод. Твой Хосок больше не приблизится к тебе или к моей дочери. Ни к кому из вас. И я хочу, чтобы Миён звала меня папой. Потому что я и есть её отец.
Лиса полыхает огнём, где её не тронь. Бурлящая адская смесь. С ней было хорошо, сладко, потом мы оба провалились в ад.
Воспоминания режут по живому, а за спиной в это время раздаются тихие, маленькие шаги.
И звучит сонный детский голос:
- Папа? Ты мой папа?
Лиса распахивает губы, округляет глаза, и я неистово чувствую, как обмякает её тело в моих руках.
- Ты не заберёшь её... - выдыхает она еле слышно.
Я качаю головой.
Заберу
И тебя, и дочь.
Дорогие читатели, к сожалению, я не могу точно сказать, когда выйдет продолжение этой потрясающей истории. Дело в том, что автор очень устаёт в личной жизни, и я очень надеюсь на понимание и поддержку!!!