Глава 19
Звук пощечины оглушает и без того накалившееся пространство.
Я отшатываюсь от Чонгука и не сразу понимаю, почему моя рука горит огнем, а глаза Чонгука, как только он поворачивает бордовое лицо обратно в мою сторону, загораются бешенством и невиданной яростью.
До меня медленно доходит: я ударила Чонгука. Я дала ему пощечину.
- Я тебя шлепну, Лалиса, - цедит он тихо и так, чтобы дочь не услышала. - Ещё одна такая выходка, и я тебя шлепну.
Чонгук искусно снижает тон и скалится, давая понять, что находится на грани, а у меня так не выходит. Эмоции, бурлящие внутри, сотрясают моё тело и снаружи. Я так и не научилась контролировать свои эмоции.
- Они угрожали, что убьют её! Угрожали! Он держал меня за шею и говорил это прямым текстом!
Чонгук закрывает мне рот. Хватает за затылок, который всё еще горел огнем от удара в туалете, и вжимает меня в свою грудь. Я упираюсь кулаками в его грудную клетку, бью его по плечам и жесткому торсу, но ему хоть бы что. Не человек, а беспощадный зверь - вот, кто такой Чон Чонгук.
И теперь из-за него у нас возникли серьёзные проблемы.
- Тихо. Успокойся, - повторяет он в который раз. - Миён сидит в машине. Чего ты добиваешься своими истериками, Лиса?
- Мне страшно! Мне страшно... - повторяю я тихонько, когда понимаю, что Чонгук больше не злится и что мне не нужно колотить его в грудь в попытке защититься от ответной агрессии.
- Ресторан обыскивают, камеры просматривают. Ты в безопасности. Миён тоже. Тихо. Просто дыши, Лиса. Просто, черт возьми, дыши.
Зажмурившись, я всхлипываю все реже и тише.
А кулаками, вместо того, чтобы биться в истерике, я вцепляюсь в заснеженное пальто бывшего мужа. Боже, как же мне надоел этот снег, как же хочется тепла и простого человеческого спокойствия!..
Я всхлипываю. А затем ещё, и ещё, и ещё. Но уже значительно тише, это уходил остаточный страх.
- Вот так, Лисанька. Умница, - хвалит Чонгук, прижимая меня к себе. - Я найду того, кто с тобой это сделал. И других найду. Они за все заплатят, Лиса.
- Миён ... Они угрожали ей...
- Я вас защищу.
Не выдержав, я вновь ударяю его в грудь и жестоко упрекаю:
- Сначала ты появляешься в нашей жизни, создаешь нам проблемы, а потом говоришь, что защитишь!
Чонгук закрывает мне рот.
Снова.
Он отводит меня от машины, в которой сидит наша дочь, и накрывает мой рот рукой. Собственнически вжимает меня в металл соседнего автомобиля, совсем не заботясь о моих чувствах.
- Я попросил тебя закрыть рот, - повторяет он сквозь зубы, прожигая меня бешеным взглядом. - Миён напугана. Иди в машину и успокой её, иначе я буду вынужден сделать это сам. Заодно и расскажу, кто её отец.
Я дергаюсь, но безрезультатно: в противовес своему приказу Чонгука не отпускает меня.
- Я увезу вас, и вы будете в безопасности, - добавляет он.
Я качаю головой, лишенная возможности возразить ему словом. Минуту спустя Чонгук убирает руку от моего рта, и я снова могу дышать.
- Увезу, - повторяет он, заставляя меня поверить в его силу. - Миён нужен врач, лечение и морской воздух. Я всё равно собирался показать ей море, только ждал, когда ты подпустишь меня ближе и планировал сделать это летом.
- Я не подпускала тебя ближе, Чонгук.
- Будем считать, что подпустила. Пусть сейчас и зима, но морской воздух пойдет на пользу и тебе, и Миён. К тому же, сейчас там значительно теплее. Ты устала, Лиса. Я вижу, что ты устала, поэтому перестань, черт возьми, сопротивляться.
Я потираю шею, на которой все еще оставались красные пятна, задумчиво хожу из стороны в сторону и с опаской смотрю на дверь ресторана.
Мне казалось, что все только начало налаживаться. Чонгук больше не угрожал забрать мою дочь, мы даже начали говорить, а я перестала его бояться. Почти перестала. Совсем немного, только когда он проявлял неслыханную щедрую выдержку. Стоит заметить, что раньше выдержка была ему совсем не по плечу.
- Я слушаю, - отвечает Чонгук на телефонный звонок. - Удалось что выяснить?
Ему звонят, и я понимаю, что начальник безопасности приглашает его лично просмотреть записи с камеры наблюдения. Значит, все серьёзно. Слишком.
Он уходит, обещая вернуться через десять минут, а пока оставляет приказ охране не сводить глаз с меня и дочери. Я обнимаю себя за плечи и возвращаюсь к Миён, которая была немного напугана. Она впервые увидела столько людей вокруг себя, когда Чонгук вызвал охрану на место происшествия в полном составе.
Я обнимаю дочку и прижимаю её к себе, чувствуя мелкую дрожь в своем теле и болезненность на шее. Когда Чонгук возвращается, то велит охране следовать за нашим автомобилем, а сам садится к нам и занимает место рядом с нами.
Несмотря на то, что пространства в машине достаточно, я все равно чувствую скованность и тесноту, когда колено Чонгука соприкасается с моим. Чонгук сразу же протягивает мне платок, и я молча принимаю его и прикладываю к голове.
- Мы поедем в больницу, Лиса.
- Нет, там просто царапина. Отвези нас домой, Чонгук...
- Мамочка, мне страшно, - вмешивается Миён. - Ты плакала, а потом мы побежали, а потом возле нас оказалось много людей...
Я прикрываю глаза, чувствуя себя жутко виноватой перед дочерью. Когда я выбежала из уборной, то первым делом схватила Миён и побежала с ней на выход из ресторана. Чонгук, ничего не понимая, моментально догнал нас, усадил Миён в машину, а меня прижал к двери и заставил рассказать, что случилось.
Я не собиралась скрывать и рассказала. Про угрозу, про непонятный долг, про то, что они знают о моих ранах на запястье. Они все знают, и от этого мне было очень страшно.
А потом эта пощечина и...
- Все хорошо, Миён, - отвечаю дочери. - Друзья дяди Чонгука - наши друзья тоже.
- А где дядя Хосок? Почему я больше не вижу его? Он ведь тоже друг, мама?
Я кусаю губы, чувствуя острое напряжение, сквозившее справа. Чонгук молчит, но я слышу, как тяжело он дышит.
Неужели он ревнует Миён?
Я не знала.
Но то, что Чонгук произносит в следующую секунду, повергает меня в шок:
- Селин, ты увидишься с ним позже. После того, как мы с тобой и с твоей мамой съездим на море.
- Море?! - восклицает Миён чересчур громко, заставляя даже водителя улыбнуться.
Только не меня.
Чонгук снова это делает. Он снова пытается купить нашу дочь.
- Море?.. - переспрашиваю эхом.
- Море, - кивает Чонгук, посмотрев сперва на меня, затем на дочь. - Хочешь на море, Миён?
- Хочу, хочу!.. А мама?..
- Мама тоже поедет, - отвечает Чонгук, скользнув по мне медленным, тягучим взглядом. - Мы поедем втроем. Ты, мама и я.
- Это нечестная тактика! Ты действуешь нечестно, Чонгук, - шепчу в его сторону, едва сдерживая себя от вспышки гнева.
Миён радуется известию о море. Кажется, что она вмиг позабыла обо всех своих страхах, и это, наверное, должно быть самым главным для матери, вот только я все равно чувствовала себя просто ужасно.
- Во-первых, пока я буду искать людей, которые тебе угрожали, оставаться в городе небезопасно. Работа и садик в любом случае будут под запретом.
- Под чьим запретом?!
- Под моим, Лиса, - спокойно возражает Чонгук. - Во-вторых, Миён нужен морской воздух. К тому же, на юге живет и работает хороший генетик, мы отвезем дочь к нему и пройдем весь путь: от анализов до лечения.
- Как все удачно для тебя сложилось. Я уже начинаю думать, что сегодняшний инцидент - твоих рук дело!
Чонгук поднимает ладонь и касается моей шеи. Мягко и даже ласково, но я всё равно незаметно дергаюсь от этой близости.
- Я бы не позволил никому прикоснуться к тебе. Даже если в результате этого мне бы выпал шанс быть с тобой наедине столько, сколько влезет.
- Номера отдельные, - произношу прерывисто, отстранившись от Чонгука.
- Что?
- На юге у нас с Миён должен быть свой номер. А у тебя свой. И это только ради лечения Миён.
- Только ради Селин, - повторяет Чонгук с легкой усмешкой и, наконец, отстраняется от меня. - Вылет сегодня, Лиса.
- Сегодня?!
- Я забыл сообщить: пока я смотрел камеры, помощница подыскала для нас апартаменты и билеты на сегодня. У тебя есть время на сборы, Лиса.
- Помощница? - не удерживаюсь, бросив колкий взгляд на Рамиса. - Я даже в самолет не сяду, который «твоя любовница» для нас «подыскала».
Сообразив, в чем дело, Чонгук холодно оповещает:
- Она была уволена. Она получила наказание, Лиса. Наказание за тебя.
- Правда?
- Правда, Лиса.
Я опускаю лицо, покусывая губы. Вспоминается та ночь, когда она сняла трубку, а мне было так плохо...
И почему-то от осознания, что Чонгук больше не с ней - становится чуть-чуть легче дышать.
Бывший муж и его люди провожают нас до квартиры. Чонгук сообщает, что в нашем распоряжении есть несколько часов на сборы. Мне хочется ответить ему что-то колкое, вроде того, что он испортил нам всю жизнь и все наши планы, но в последний момент я прикусываю себе язык и иду собираться.
Дело близилось почти к ночи, когда мы, наконец, собрали вещи. Миён, взбудораженная известием о море, даже не поспала перед своим первым полётом. Она самостоятельно собирала свои вещи и любимые игрушки и почти каждую минуту повторяла: «море, море, море...», а я, не понимая, чего ожидать от этой поездки, все часы пребывала в сомнениях.
Поэтому к тому времени, когда автомобиль Чонгука останавливается возле подъезда, я долго не решаюсь выйти к нему.
И если бы я только знала, чем закончится эта поездка, я бы ни за что не вышла к Чонгуку, не села бы в его автомобиль и не поехала бы с ним на море...
***
Первый полет Миён проходит очень даже спокойно и совсем не так, как я себе представляла.
Мне казалось, что она будет хныкать или что она жутко испугается, когда шасси, наконец, оторвется от земли, и самолет устремится в небо. Я даже успела поругаться с Чонгуком на тему того, что Миён нужно было больше времени, чтобы настроиться на полёт.
Ругалась, как оказалось, зря: Миён невозможно было оторвать от иллюминатора. Она буквально прилипла к нему и наотрез отказывалась даже от сладких круассанов, которые Дженни заботливо принесла нам перед отъездом. Я долго извинялась перед Дженни, а она сказала, что мне давно нужно как следует отдохнуть и что теперь настала моя очередь устроить себе настоящий отпуск.
- Там же ничего не видно, Миён. Ночь почти, - говорю ей ласково, не веря в то, что она совсем, ну ни капельки не боится высоты.
- Кажется, что переживаешь здесь только ты, - многозначительно произносит Чонгук, положив руку на мой подлокотник и, тем самым, став ближе.
- Вовсе нет. Просто это стресс для ребёнка.
Я вновь бросаю взгляд на Миён, затем смотрю на Чонгука и ещё больше злюсь от его усмешки на губах.
- Или для тебя, Лиса? Может, это просто тебе не нравится, что я нахожусь так близко?
- Это временно, Чонгук, - отвечаю прохладно, держа себя в руках. - Кстати, на сколько мы летим? Я не могу позволить себе слишком большой отпуск.
- Всё будет зависеть от скорости обследования. И от проблемы, которую мне необходимо решить.
- Реши её, пожалуйста, как можно быстрее. В конце концов, ты уедешь в столицу, и мы с Миён останемся одни. Я не хочу бояться каждого шороха.
- Я сказал, что решу, - сдержанно отвечает Чонгук. - Отчасти поэтому я никогда не планировал заводить детей, Лиса. Это слабое место любого человека.
Я решаю проигнорировать последнее признание Чонгука, чтобы не развивать эту тему дальше, потому как чувствовала, что в таком случае могу наговорить много лишнего, а рядом сидела Миён. Она и без того порой слишком часто бросала на нас с Чонгуком любопытные, будто все понимающие взгляды.
Чуть позже Миён все же отлепляется от иллюминатора, играет в видеоигры и даже соглашается съесть свой остывший ужин, который подавали пассажирам первого класса почти сразу после взлета.
- Я хочу ещё полетать, - произносит Миён, когда самолёт приземляется, и мы вынуждены его покинуть. - Так не хочется уходить, мамочка! Мне так здесь понравилось!
- Полетаем еще, - опережает меня Чонгук. - Домой мы тоже полетим на самолете, Миён, а сейчас нам нужно выходить. Поднимайся, маленькая.
Миён меняется в лице, и спектр ее эмоций взлетает от грусти до безумной радости, а я не решаюсь уточнить, какой дом Чонгук имеет в виду. Надеюсь, что он не думает, что мы с Миён будем часто летать к нему в столицу.
На выходе из аэропорта нас встречает нанятый личный водитель Чонгука с автомобилем, и у меня возникает чувство дежавю, будто мы снова оказываемся дома, но это не так. Мы находились за сотни километров от нашего привычного мира, и это меня сильно пугало.
Мы с Миён забираемся внутрь, и я пристегиваю её к детскому креслу, а Чонгук садится вперёд. За нами наготове стоит ещё несколько похожих машин, в которых находится привычная охрана. Автомобиль плавно трогается, увозя нас все дальше - в полную темноту и неизвестность. Не так я, конечно, представляла себе первую поездку с дочерью на море.
Дорога в пути занимает немного времени, но Миён успевает уснуть. Я держусь из последних сил, хотя и чувствую полную опустошенность вперемешку с безнадежностью.
...- Мы приехали, Лиса, - доносится до меня голос бывшего мужа.
Я всё-таки уснула. Открыв глаза, я озираюсь по сторонам и понимаю, что мы, наконец, добрались до наших апартаментов. Чонгук распахивает дверь и молча поднимает сонную Миён на руки.
- Не будем ее будить, - комментирует Чонгук, поймав мой взгляд. - Пойдем, Лиса.
Внутри меня что-то колышется и сопротивляется, но я выбираюсь из автомобиля и беспрекословно следую за ними.
Мне тревожно.
И немного страшно. Ночь, новый город, я оказываюсь с Чонгуком один на один, хотя ещё утром не могла себе такое даже представить.
Вот только последней точкой невозврата для меня становится новость, что жильё с бывшим мужем у нас будет... одно на троих.
- Я же просила о раздельном проживании, Чонгук, - говорю тихо, чтобы не разбудить дочь.
- Комнаты разделены, общая у нас будет только гостиная. Это в целях безопасности, - прищуривается Чонгук. - Или ты меня боишься, Лиса?
- Я не согласна, Чонгук, я же говорила тебе, что не согласна...
- Боюсь, что у тебя нет выбора, Лиса, - жёстко чеканит Чонгук и заходит в апартаменты с дочерью на руках.
💗💗💗
вот и долгожданная прода. извините за то, что не выкладывала продолжение. просто у меня плотный график учёбы. буду выкладывать проду по-возможности!!! всех целую💋