Глава 6
- Первый вариант: быть хорошей девочкой и пойти на компромисс. И быть плохой девочкой, но тогда и последствия будут плохими, Лиса. Для тебя.
- Снова мне угрожаешь, да? - мой голос ломается.
- Ты по-другому не понимаешь.
- Ты по-другому не умеешь!
Вскинув вэгляд, смотрю прямо на Чонгука.
Потому что он смотрит на меня уже очень давно, не отрываясь.
- Ты изменилась, - замечает он. - Я тоже изменился. И я хочу принимать участие в воспитании дочери.
- Нет-нет-нет! - взмолилась я. - Умоляю тебя: сейчас же замолчи!
- Лиса, - произносит спокойно.
- Нет-нет! Это даже звучит ужасно! Ты наплевал на всех, Чонгук. На наш брак, на меня, на детей...
Чонгук морщится: я припомнила ему первую беременность...
Он даёт знак своим людям, чтобы они закрыли дверь между основным залом и детской комнатой несколько плотнее. Его дочь, конечно же, не должна услышать о том, какой он монстр.
- Наплевал. Всё это время ты проводил время с другими женщинами, отдыхал и жил в роскоши и богатстве, не спрашивая, как я.
- Я оставил полагающуюся тебе часть, - возражает вкрадчиво. - Ты не бедствовала, Лиса. Ты открыла свой бизнес, насколько я осведомлён.
- Открыла. Не бедствовала. Я вообще была счастлива, - я осекаюсь и обессилено опускаю руки вдоль тела. - Впрочем, это тебя не касается...
- Теперь касается, Лиса. Нам есть что обсудить, и я хочу, чтобы ты не убегала, а слушала.
- Слушай, а может, сразу в спальню? Когда мне было восемнадцать, ты не говорил со мной, ты отводил меня туда.
- Я бы и сейчас это сделал.
Резко поднявшись со стула, который снова с грохотом падает, я хватаю со стола стакан с питьевой водой и выплескиваю Чонгуку прямо в лицу.
Отшатнувшись, я смотрю на лицо бывшего мужа и выставляю перед собой ладони.
Вот и всё...
Вот и всё...
Всё его тело и костюм графитового цвета были облиты водой. Его красивое, немного обросшее лицо исказилось в гримасе недовольства, а кулаки с увесистым перстнем - сжались.
Когда глаза карего цвета превратились в жгучие чёрные, я поняла, что это уже совсем дурной знак.
- Сядь, Лалиса, - цедит Чонгук и тянется за салфетками.
- Тебе хорошо, ведь ты чувствуешь себя хозяином жизни и понимаешь, что ты сильнее меня - и физически, и финансово, поэтому ты сразу с порога пригрозил мне дочерью. Я всё это понимаю. Но правда жизни такова, что девочку Лису, которой было девятнадцать, ты отправил на аборт. Тогда она тебя, дурочка, ещё любила. Но её больше нет, Чонгук.
- Сядь, я сказал!
- Тебя предупредили, что после аборта у девочки Лисы может больше никогда не быть детей, но ты всё равно отправил её в тот кабинет!
- Вероятность была мала!
- Ты наплевал на собственного ещё не рождённого дитя! Мы с Миён не хотим тебя видеть и имеем на это право. Вот так, Чонгук. И никак иначе. И никакого завтра не будет.
- Это твоя правда. Сядь и выслушай мою, - требует Чонгук. Он тоже на взводе, и я это чувствовала.
Раньше я бы никогда не позволила себе говорить с ним в таком тоне. Никогда. Я была примерной и послушной женой, хотела семью и была верной своему мужу. Что мужчинам ещё нужно?!
- А какая у тебя правда, Чонгук? Мне было плохо, после вмешательства меня всю выкручивало наизнанку, а когда я позвонила на твой телефон, то услышала в трубке женский голос. Я знала, что ты изменяешь мне, и это не стало новостью. Я просто попросила эту женщину передать, что мне плохо. Но скорая приехала раньше. А ты ночью так и не вернулся.
Закончив свою речь, я тяжело дышу.
Лицо Чонгука меняется - от гнева до помешательства и растерянности. За считанные секунды.
- Я не знал, Лиса.
- Да, ведь с помощницей было всяко лучше, чем с больной женой, которую ты отправил умирать. Вот она - правда, Чонгук. А свою ты оставь при себе, она ни черта не покроет.
Официанты вернулись со двора кафе, нарушив гробовую тишину.
Схватив со стола тарелки с остатками еды, я принимаюсь помогать нескольким официантам убирать зал. Я никогда не стыдилась убирать столы вместе со своими подчинёнными, потому что когда-то я начинала именно с этого.
Чонгук сидел неподвижно. Он сжимал в руках телефон, так и порываясь набрать кому-то, но тормозил себя и продолжал сидеть неподвижно.
Когда за окном совсем стемнело, а все столы почти были убраны, Чонгук, наконец, поднялся.
- Я привёз подарок для... Миён.
Бывший муж протягивает мне небольшую коробку, на которой изображен известный и очень дорогой бренд. Но не это поразило меня.
- Смартфон? - восклицаю.
- Последней модели. Я не успел подготовиться, узнал только вчера.
- Ей всего четыре, Чонгук! Какой смартфон? Ты сейчас шутишь?
- Я без понятия, что дарят детям.
- Да, и это, знаешь, логично, - не могу удержаться. - Ведь легче, когда их просто нет.
- Лиса... - предупреждает Рамис.
Чуть сбавив тон, я возвращаю ему телефон и прошу:
- Послушай, Чонгук. Я сказала дочери, что её папа - лётчик, и что он погиб на очень важном задании. Не порть её впечатления о себе, Чонгук.
- Ты много себе позволяешь, Лиса, - тяжело проговаривает он, сжимая челюсти.
- Нет-нет, совсем немного. Теперь я не та Лиса, которую можно положить на любую поверхность и делать, что хочется.
- Ты утрируешь, моя дорогая жена. Я не делал ничего против твоей воли, - прищуривается Чонгук. - Бывшая жена, - поправляю тут же.
Я вручаю Чонгуку дорогой смартфон, потому что не хочу принимать от него никаких подарков.
- Ты сделал со мной вещи похуже: насильно отправил меня в тот кабинет, пригрозив здоровьем родителей. Ты сказал, что если я тебя не послушаюсь, то однажды в родительской машине просто откажут тормоза. Ты помнишь, Чонгук? Я помню! Я ничегошеньки не забыла...
- Довольно, Лиса, - злится Чонгук, сжимая подарочную коробку в своих руках.
-...И, раз мы встретились, то я должна поделиться с тобой, - продолжаю говорить, чувствуя влагу на глазах. - Психотерапевт говорила мне, что когда делишься своей болью, то тебе становится легче.
Наспех вытерев с чего-то мокрые щеки, я поднимаю взгляд и добиваю Чонгука как можно больнее:
- Тогда у нас мог родиться сын. Я тебе не говорила, но срок был большой и на последнем узи перед вмешательством мне сказали, что это мальчик. У Миён мог быть братик. Я даже придумала ему имя, но ты чудовище, Чонгук. Уезжай и не смей приближаться ни ко мне, ни к моей дочери, потому что мы больше не твои!..