Глава 5
Меня трясёт. Очень сильно.
Я обнимаю себя за плечи, но не нахожу опору внутри себя, чтобы за неё зацепиться. Хотя раньше, после долгой и порой изнурительной терапии с психотерапевтом, у меня это получалось.
Все сбито напрочь.
С появлением Чонгука все старания, все труды колоссальнои работы над собой - сбиты и раздавлены в ноль.
Всё счастье, выстраиваемое годами - рушится буквально на глазах
- Мама, смотри, какой большой торт! - кричит дочка, счастливо улыбаясь. - Здесь тоже лама, мама!
- Невероятно! - отвечаю Миён. - Это нужно запечатлеть, дорогая. - За печат леть? - выговаривает по слогам.
- Да, сфотографировать, - объясняю на понятном ей языке.
- Да, я хочу сфотографироваться!
- Вот и славно.
Я оглядываюсь в поисках нашего фотографа и замечаю, что Чонгук увёл своих людей из кафе. Когда Миён вернулась из туалета, я уже умылась и привела себя в порядок, а он выполнил свою часть уговора, позволив детям насладиться праздником. Ничто не должно было испортить день рождения дочери.
Дав знак фотографу, я подхожу к Миён и поправляю несколько прядей, выбившихся из её прически, а Миён в это время с восхищением рассматривает свой двухъярусный торт, над которым возвышалась фигура разноцветной ламы из настоящего бельгийского шоколада.
Счастью не было предела: это её первый большой день рождения.
- Смотри в камеру, малышка, - шепчу ей.
И вместе с Миён бросаю взгляд в объектив фотографа.
Вот только моя улыбка быстро меркнет, когда я встречаюсь с холодным взглядом бывшего мужа. Чонгук, конечно же, никуда не ушёл, но стоял поодаль и не сводил с Миён своего взгляда. И не только с Миён - меня его темный взгляд тоже царапал, отчего по коже постоянно бегали мурашки.
Выдержав стойкий взгляд Чонгука, я всё же перевожу взгляд в камеру и натягиваю улыбку. Пара щелчков, и фото на память сделаны - и со мной, и с друзьями Миён.
Разрезать торт я доверяю профессионалам, а сама отхожу в сторону подальше от дочери. Они с друзьями заворожённо смотрят на яркий блестящий торт, особенно, когда его разрезают, и из слоёв торта начинает вытекать сладкая вишневая начинка.
Наверное, это очень вкусно, но мне точно и кусок в горло не полезет. Меня вновь начинает знобить. В глазах поминутно то темнеет, то становится очень влажно. Я понимаю, что это последние минуты моего спокойствия - уже завершилась развлекательная программа, дети вот-вот доедят торт и...
И я останусь наедине с Чоном. Со своим бывшим мужем.
Боже.
Где я повернула не туда?
Я не просила его появляться в нашей жизни. Я не давала о себе знать. Я просто молча воспитывала нашу дочь, а Чонгука видела только в самых страшных снах. Ни за что не поверю, что в нём проснулись отцовские чувства, ведь такие, как он - чувствовать не умели. Совсем ничегошеньки. Даже боль была им незнакома.
..Последними кафе покинула семья Соён, с которой Миён дружила в садике. Пока Соён и Миён обнимаются, мы перекидываемся с мамой Соён несколькими фразами. С мамой Соён у нас были хорошие отношения, она даже иногда забирала Миён вместе с Соён к себе домой, пока я работала в кафе допоздна.
- Спасибо, что пришла помочь с детьми, - благодарю Розу.
- Да что ты, праздник получился замечательным!
- Соён всё понравилось? - спрашиваю с надеждой.
Ответа я уже не слышу, потому что моя голова забита совсем другим. Где-то рядом находится мой бывший муж, я чувствую, как от его взгляда прожигает лопатки, и это не даёт мне покоя.
Когда кафе опустевает, Дженни понимающе уводит Миён в нашу детскую комнату. Вместе с ними в качестве надзирателя направляется человек Чонгука, и мне хочется взвыть неужели у нас нет ни единого шанса на побег?
Пока официанты уходят убирать двор кафе, я отрешённо опускаюсь на первый попавшийся стул и слушаю за спиной неторопливые шаги. Они звучат в такт моему сердцу, которое также спокойно бьётся и больше никуда не бежит, как раньше - в мои восемнадцать.
Но стоит Чонгуку только прикоснуться ко мне, как я тут же подскакиваю со стула и отшатываюсь в противоположную сторону.
Падает стул и переворачивается стол, бьётся посуда и вконец разбивается моё доверие к этому человеку.
- Не трогай меня! Не трогай, ладно?! - произношу чуть истерично.
- Успокойся, Лиса.
Чонгук.
Мой жестокий муж. Бывший муж. Он срывает все маски и оголяет мой истинный страх к нему.
- Со мной нельзя как раньше, Чонгук.
- Я понял.
- Нет-нет, ты ничего не понял! Ты наплевал на нас всех, Чонгук. Ты наплевал, а теперь вернулся. Для чего? Скажи мне: для чего?!
- Давай поговорим, Лиса. Сядь.
Оглянувшись за плечо, я ловлю на себе напряженные взгляды нескольких амбалов. Они стоят за дверью, чтобы не пугать мою дочь, но чтобы испугать меня.
Дженни выходит на звук, но я убеждаю её, что всё хорошо.
Всё хорошо, несмотря на разбитый графин, испорченную дорогую посуду и поломанную ножку стола.
- Сядь, - командует муж. Бывший, конечно же.
Я ставлю стул на место и внутренне сжимаюсь, когда Чонгук приближается ко мне чересчур близко, но останавливается возле рухнувшего стола и поднимает его. Он безнадежно сломан, придётся вызывать мастера.
- Мои люди починят, - обещает Чонгук.
Я молчу, наблюдая за его действиями исподлобья. Поправив своё белоснежное шёлковое платье, я свожу колени вместе и выжидательно смотрю на Чонгука.
- Красивое платье. Напоминает твоё свадебное.
- Не стоило напоминать, - шепчу тихонько. - Теперь оно будет ассоциироваться у меня с тем днем.
- Ты повзрослела, Лиса. Смотрю, наточила свой и без того острый язык.
- Да. После того, как ты его сточил.
Я незаметно сжимаюсь и сцепляю руки в замок до побелевших костяшек. Если бы я заговорила с ним так в свои восемнадцать, то могла запросто разозлить его и получить лёгкую оплеуху - совсем безболезненную, но жутко унизительную.
- Чего ты хочешь, Чонгук?
- Дочь - моя.
Боже, он не спрашивает.
Чонгук утверждает.
- Была бы, - поправляю осторожно. - Если бы ты не отправил меня на аборт. Поэтому у тебя нет дочери.
- Довольно игр слов, Лалиса. По крови она моя. Завтра утром я заеду за вами, и мы сделаем тест, чтобы уладить вопрос с твоим отрицанием действительности. Будь реалисткой, Лиса: беременность наступила в браке, и отцом могу быть только я.
К сожалению, да.
Потому что на измены, в отличие от Чонгука, я была не горазда.
- И у тебя есть только два варианта. - подводит Чонгук.
- Какие же?!
Чонгук широко расставляет ноги и смотрит на меня с лёгким прищуром.
У меня же резко холодеют конечности, потому что я знаю: ни один из его вариантов мне не понравится.