[ 21 ]
Действия происходят за полтора года и год до основных событий
______________________________________
- О, Всевышний, как же больно! Боже, боже, боже.
Я сижу, уперевшись спиной о стену, под окном нашего нового дома. Стираю поочередно скатывающиеся из застывших глаз слезы. Это голос бабушки. Она... страдает.
Я вернулась из школы раньше обычного, но материализовавшееся поле волнения, заполонившее комнаты, остановило меня, и я просто не дошла до дверей, решив переждать. Эти приступы. Они думают я не знаю. Они озвучили диагноз так, будто это простуда. Три буквы: рак. Но я знаю, чем все может обернуться. Знаю, пусть взрослые и ограждают нас, детей, от лицезрения мучений самого родного человека.
- Мама, все будет хорошо, - говорит моя мама своей, при этом с трудом сдерживая слезы страха.
На улице тепло, середина мая. Солнце весело освещает красивую улицу, сочную траву подстриженных газонов, блестящие ухоженные кусты. Я срываю травинку и верчу в руках. Услышав ещё один стон, рву её на части. Скоро подействует обезболивающее и я смогу войти. Улыбнусь, скажу "привет", обниму. Будто не слышала. Будто все хорошо.
Так и было несколько месяцев назад, пускай я и считала неожиданный переезд концом света. На самом деле он был ожидаемым, но я не верила. Ровно до того момента, как самолёт приземлился на американской земле. Оставлять родной дом было тяжело: оставлять воспоминания, выращенные годами, старых друзей и знакомые улочки. Я отпиралась, спорила с тетей и бабушкой, даже грубила им. Но, как и всегда, в итоге все оказалось вовсе не таким страшным, как я думала сначала. Джорджия встретила нас бесснежной зимой, готовыми грин-картами и работой. Хорошим домом для аренды. Тогда я, несмотря на прошлые заявления, поверила, что вот они, перемены к лучшему. Покончив с переездом, бабушка тут же повела нас с Аароном и Армином в лунапарк, прошлась по всем торговым центрам, а потом мы всей семьей катались по новому для нас городу. Это было похоже на сон первые несколько месяцев. Сплошные обновки, все такое чужое и непривычное, а оттого интересное детям и не видевшему мир подростку вроде меня.
Привыкнув к хорошему, ты мало ожидаешь плохого. Хотя, если подумать, для счастливых людей даже сломанный ноготь или проваленный тест покажутся жутчайшей трагедией. Я думала: "Господи, почему моя жизнь так кошмарна? Почему папа перестал жить с семьёй, почему мы не богаты, почему у меня до сих пор нет парня, бла-бла-бла". Счастливые люди не осознают своего счастья, пока их устойчивый мирок не пошатнётся.
Бабушка никогда ни на что не жаловалась. Особенно на здоровье. Но однажды, просматривая старые фотографии, Марта впервые заметила, как сильно та похудела. Потом состоялся визит к врачу, который почему-то все время откладывался, пока мы ещё были в Австрии. С этого и начались реальные проблемы.
Но я, конечно же, старалась не думать о них много.
Единственным, что мне не нравилось, было, разве что, отсутсвие общественного транспорта и школа. Она была государственной. В ней дети проходили то, что я выучила ещё в шестом классе. Там было не плохо, но я сразу захотела сбежать оттуда. Даже не столько из-за страха перед чужими людьми, который был всегда, сколько из-за нежелания умирать со скуки оставшиеся несколько лет обучения. Только представьте - изучать то, что давно прекрасно знаешь! К счастью, учителя сразу заметили, как я изнываю, поэтому отправили меня на олимпиаду от школы, как "выдающегося ученика". Там меня и заметила директриса, некая миссис Сэйлем, и предложила маме перевести меня в Хэйберри - старшую школу для одаренных детей, чтобы учиться там бесплатно. Помню, как все были счастливы. Бабушка, уже начавшая химиотерапию, уже со стрижкой под ноль и уже с десятком потерянных килограмм, была рада настолько, что адская боль в желудке отошла на второй план на какое-то время.
Но с хорошими новостями пришли и плохие: непредвиденное лечение оказалось слишком дорогостоящим и нашей страховки стало попросту нехватать. За нехваткой денег последовали кредиты и задолжности. А за этим ещё один переезд в совершенно другой район с арендой подешевле. Дома в нем были маленькими и старыми, а жильцы в большинстве своём сомнительными, поэтому полицейский патруль был частым гостем на нашей улице. Это показалось мне какой-то шуткой. Вообще всё с момента болезни бабушки показалось мне сплошным розыгрышем. Получается, это и есть жизнь. Просто шутка. И я привыкла. К избитой временем мебели, унылому виду из окна, потрескавшемуся асфальту, сумасшедшим соседям. Серьезно, черт побери. Это всего лишь место жительства.
Я повторяю это в голове много раз, морально готовясь к вступлению на порог новой школы. Говорят, там учатся только богачи и реальные умники. И я в тайне надеюсь, что помимо меня в Хэйберри будет ещё кто-то на бюджете. Не хочется прослыть белой вороной. Но что-то подсказывает мне, что все будет хорошо, даже отлично. Бабушка победит рак, мама найдёт работу, тетя мужа, а братья перестанут быть такими ленивцами. Даже я найду новых друзей, буду учиться в лучшей школе штата, подрабатывать в библиотеке, и, быть может, встречу настоящую любовь. Ведь всё тут так похоже на фильм и, мне кажется, он должен закончиться хорошо. Ладно, что-то я замечталась.
Начинается новый учебный год. Мой первый полноценный год в старшей школе. Я так хочу, чтобы он был лучшим. Пожалуйста, пусть он таким и будет.
Тетя отвозит меня на машине, ей по пути. Чувствую приятное волнение и совсем немного страха. Одна из преподавателей встречает меня и отводит к директору выслушать очередное напутствие, а после направляет в класс. Все время я иду, с интересом осматриваясь. По сравнению с обычной школой, Хэйберри кажется огромной. Кирпичные стены, большие окна, начищенные до блеска коридоры, новые, отливающие глянцем шкафчики, богатая библиотека, зеленые поля для игр и сверкающий паркетом спортзал. Даже в столовой вместо типично американского бургера с картошкой и безвкусным яблочным пюре подаются действительно полезные ланчи, а классы оснащены по последнему слову техники. Это неудивительно, ведь ученики платят чуть ли не тридцать тысяч долларов в год только чтобы учиться здесь.
Мимоходом смотрю на себя в отражении стеклянных стендов с кубками, проверяя, нормально ли выгляжу. Кажется, перестаралась. Надела девчачье платье, балетки, уложила волосы, хотя обычно никогда так не одеваюсь.
Войдя в класс - обязательно с правой ноги, я сажусь у окна по соседству с какой-то девочкой. Она высокая и у неё кожа цвета какао.
- Так это ты та иностранка, что победила в олимпиаде по математике? - улыбается она, обращаясь ко мне, - Я Дороти Мур, победительница прошлого года.
- А я Челси, просто милашка, - из ниоткуда, точнее с парты за нами, кокетливо встревает голубоглазая одноклассница.
- Приятно познакомиться, - я с облегчением улыбаюсь им в ответ. Боже, это действительно происходит? Люди сами ко мне тянутся? Странно.
Мы знакомимся и говорим о пустяках. Какой-то загорелый светловолосый парень тоже ненавязчиво подключается к разговору. Он представляется как Рассел. Звенит звонок на урок. После него они идут на историю или английский, а я жду президента школы, как и наказала мне миссис Сэйлем. Спустя минуту замечаю, что ко мне направляется симпатичная темноволосая девушка со орехового цвета глазами и еле заметными веснушками.
- Приве-е-ет! - весело здоровается она, - Ты новенькая, верно? Айрин... Идльштейн. Такая интересная фамилия. А меня зовут Ребекка. Я нынешний президент школы, - Ребекка обнажает белоснежные зубы, протягивая мне руку для рукопожатия. - Давай я покажу тебе тут все и ты по ходу расскажешь о себе. Идёт? - на загорелом лице играет забота и это очень успокаивает.
Она окончательно избавляет меня от страха перед новой школой. Поразительно. Все учащиеся такие дружелюбные. К концу дня я уже знаю, как зовут многих учеников и где лучше сидеть за ланчем. Бекка сажает меня за свой стол. Мне повезло неплохо влиться в её компанию. Дороти, Рассел, Челси, Тео и ещё несколько человек были чем-то вроде сборника популярных людей со всей школы. И я оказалась в их среде. Неужели я сплю?
Конечно, я как была, так и осталась среднячком, но они довольно часто звали меня за свой стол. Кажется я делаю все правильно. Продолжаю прилежно учиться и открыта к общению, как и учила мама. Наверно поэтому ко мне испытывают некое уважение, будто бы я очень умная, хоть это и не так. И, наверно, потому, что переехала я относительно недавно. Правда они не знают, что я на бюджете и у меня проблемы с деньгами. Поэтому общаются со мной на равных.
- Эй, Айрин, а у тебя есть парень? - спросил однажды Рассел, хмыкнув, - сидишь одна, так странно.
Теодор, бойфренд Челси и по совместительству капитан команды по регби, несдержанно гоготнул, а Пикколт в это время была слишком занята смс-ками телефоне, уронив на его перекачанные плечи голову, как на подушку.
- Кинни, у тебя нет совершенно никакого чувства такта, - захихикала Браун, подстать подруге вальяжно расположившись уже у своего парня на коленях.
Это был очередной день, когда я пошла обедать с ними. Мы расположились на мягком газоне, болтая о чем-то. Точнее они говорили, а я по большей части слушала. Его вопрос меня очень смутил. Если быть до конца честной, я всегда чувствую себя немного не в своей тарелке, находясь в их компании. Но, думаю, это лишь с непривычки.
- Просто я никому не нравлюсь, наверное, - я пожала плечами, неловко улыбнувшись.
Тогда все почему-то взорвались смехом, правда я не совсем поняла причины.
- Боже, детка, да ты сущая невинность и искренность, - удивилась Дороти, махая рукой перед лицом, чтобы перестать смеяться.
- Да, мне бы быть такой прямой, - хмыкнула Челси.
И только Рассел окинул меня странным взглядом. Не зная, как отреагировать, я просто улыбнулась.
Так и прошёл сентябрь. Каждый день я борюсь со некоторыми страхами, но все видят лишь дружелюбную новенькую. Различные волнения всегда были частью меня, да и вообще любого нормального человека, поэтому я не придаю им значений. Раз решила начать новую жизнь - надо доводить до конца. И бабушка проходит лечение, а значит все хорошо. Все прекрасно.
Я влилась в эту новую жизнь. Привыкла к другому языку, правилам, людям. Со мной садятся на лабораторных и парных работах, часто просят списать домашку или просто помочь им с какой-то темой. И я всегда помогаю, потому что боюсь обидеть кого-то. Я также пару раз ходила с девочками из группы черлидеров в кафетерий поблизости, но ни разу ничего не покупала. Просто не хотелось тратить итак ограниченные карманные деньги попусту. Но им говорила, что сижу на диете, и выглядела как аутсайдер, в то время как они поглощали булки, маффины и молочные коктейли. Правда потом пришлось отказываться от приглашений. Сначала они меня не понимали, но потом забили, и я наконец вздохнула спокойно.
- И в этот раз не пойдёшь? - грустно спросила Элеанор, хмуря тонкие брови. Мы встретились у выхода из школы, когда закончились все уроки, а у них тренировка.
- Прости, нужно доделать проект на экономику, - я ответила с искренним сожалением.
- Ну ладно... Пока!
И она ушла. А я, спустя минуту, направилась к стоянке. Конечно же у меня нет машины, это была бы слишком большая роскошь. Есть только старый велик с распродажи, кое-как приведённый божеский вид. Пришлось соврать, что я ещё и хиппи, беспокоящаяся за окружающую среду, и потому езжу на велосипеде, а не на крутой или как минимум нормальной тачке, как здесь положено. Встречных вопросов никто задавать не стал. Спасибо им за это.
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая все в тёплые оттенки. Сегодня было много уроков, да и скоро кончается октябрь. Я поежилась от прохладного осеннего ветерка и пожалела, что надела юбку с тонкой кофтой, а не джинсы, как привыкла. Благо мои мысли были больше заняты "инициацией". Неким посвящением в официальные ученики школы за день до Хэллоуина. На самом деле это просто мероприятие в школьном театре, которое организуют для новеньких и первогодок, как мне сказали. Я немного волнуюсь. Просто боюсь сцены.
Иду по сухому асфальту, наступая на свою длиннющую тень. Вдруг меня кто-то окликает и приходится поднять голову.
- Эй, Идштейн.
Это Рассел, снова неправильно произнёс мою фамилию. Странно, что он дошёл до сюда, ведь машины давно остались позади. Он приблизился ко мне, улыбаясь.
- Привет, - чувствуя себя неловко, я все же поздоровалась, продолжая идти. Обычно я не говорю с ним или кем либо мужского пола сама, а не в компании.
- Тебя проводить до дома? - не отставая, спросил он.
Этот вопрос немного сбил с ног.
- Нет, - отмахнулась я, - Спасибо, как нибудь сама дойду. Да и Бекка наверняка ждёт тебя, вы ведь вроде договаривались встретиться.
Я дошла до своего транспортного средства, припаркованного у стены здания спортивного зала, и остановилась, все же решив дослушать. Кинни тоже остановился.
- Ой, Бекка... - раздраженно фыркнул он, - Эта истеричка как обычно обиделась без причины.
- Но ведь причина всегда ес...
- Забудь о ней. - он перебил меня, но попытался звучать терпеливее, - Я же говорю с тобой. По сравнению с ней ты просто душка, знаешь? - хитрые синие глаза с заученным насмешливо-ловеласовским выражением вперились в мои. К сожалению, его чары на меня не действуют.
- Э... - Я вскинула брови. И все же, к чему он клонит? Я не совсем понимаю. Она ведь его девушка, а он говорит о ней так, - Спасибо, наверное, но что все это значит?
- Детка, прекращай играть монахиню, это уже не смешно и не мило, - закатил глаза он, - Хотя... Мне все равно нравится.
- Я рада, но все же это довольно странно, - я чуть отошла, но он сделал то же самое, сократив расстояние. Это уже пугает. Поскольку он немного выше и точно посильнее меня, страшилки в голове логично стали просыпаться.
- Ну, не волнуйся.
- Я и не волнуюсь, - лгу я. - Просто перестань вести себя так...
- Думаешь Бекка узнает? - продолжает он, уговаривая, - Конечно нет. Я знаю, ты не против. Разве кто-то может мне отказать? - на лице заиграла похабная улыбочка. Фу.
- Да, и точно знаю, что твои планы не входят в мои планы.
Пропустив мой ответ мимо ушей, он подхватил прядь моих волос и провёл по ней рукой, заставляя автоматически отшатнуться назад. Это уже переходит границы. Я собираюсь молча уйти, но в моё предплечье вцепляется тяжелая рука, не давая сдвинуться ни на метр.
- Черт побери, перестань! - раздраженно, но заметно испуганно вскрикнула я.
Все это время рассматривающий мою физиономию Рассел поменялся в лице. Ему будто надоело притворяться и его искренние намерения просочились наружу. Показалось, будто он смотрит не на меня, человека, а на вещь. Вещь, которая решила ослушаться его величество. Вдруг моя спина встретилась со стеной, посылая мозгу последний сигнал об опасности. Склизкий голос ударился в кожу:
- Тебе понравится, крошка.