[ 19 ]
Раз... Два... Три... Пять... Черт.
Тишина. Пустота. Звенящие в ушах, они даже хуже криков. С их приходом освобождается место для осознанной боли, не ослеплённой свежими эмоциями.
- Обидела... Разрушила все... - едкий вдох и снова, - Т-тупая. Я тупая-тупая-тупая дура.
Не верю ни единому его слову.
Темные улицы размыто пролетают перед глазами. Я слепо бегу к дому, иначе прямо сейчас остановлюсь и начнётся приступ. Благо между наши... Его и моим домами пара кварталов. Не оборачивайся. Не жалей. Не чувствуй. Но руки, до царапин вжавшие ногти в ледяные ладони, бессмысленный опущенный взгляд и истерично вырывающееся "зачем" делают Айрин той, кем я являюсь - психически неуравновешенной, преувеличивающей, отсталой дурой.
- Он врёт. Все это ложь. Испортила. Я не верю. И никогда не поверю.
Мой маленький дом поджидает меня за углом. Белые под луной стены, чёрная в ночи крыша и одно светящееся уютным желтым окно: видимо меня ждут. А заложенная бомба бесчувственности вот-вот взорвётся. Тикает где-то в горле. Но ей нельзя взрываться. Нельзя заставлять бабушку нервничать, иначе раковые клетки вновь оживут. И она... Этого нельзя допустить. Нет-нет-нет. Ни за что.
Проходя через пустую дорогу, по газону, по тропинке к дому, ломающимся голосом я бесконечно повторяю:
- Все х-хорошо.
Заставляю себя улыбнуться, репетирую:
- Все хорошо.
Открываю дверь, с ужасом натыкаясь на маму, которая, судя по всему, только меня и ждала.
- Ну как все прошло? - с взволнованной улыбкой спросила та, - Ты так быстро вер...
- Отлично.
Ответ неверен. Никудышная врунишка, конечно мама все поймёт. Намётанным глазом она сразу находит за что зацепиться и меняется в лице, которое тут же грустнеет и настораживается.
- Твоя кофта... Что-то...
- Все хорошо.
Слишком нервно получилось. Как обычно. Тик-так. Не поднимая глаз, я быстро прохожу мимо неё и поднимаюсь вверх по лестнице. Считанные секунды до взрыва. Но как только я закрываю за собой дверь, она вновь открывается и заходит мама. Я останавливаюсь как вкопанная, боясь повернуться или хотя бы вздохнуть, чтобы не потерять спокойствие, стоящее у обрыва. "Ну все", - шепчет оно.
- Уйди... - становится тяжело дышать. А она стоит на месте, я чувствую это. Хочет подойти ближе, но это только давит и я вспыхиваю, - Уйди!
Нет, нет, что ты творишь?..
- ... Пожалуйста. Все нормально.
- Солнышко... - мама обходит меня, пытается заглянуть в лицо, но я отворачиваюсь. - Что случилось?
От её заботы в горле саднит ещё сильнее.
- Айрин, не молчи так. Не пугай меня, - её нежные руки находят моё лицо и разворачивают к себе. Мне приходится посмотреть ей в глаза и я сдаюсь.
- Я не знаю...
Не надо заставлять никого волноваться. Но...
- Кажется я все испортила, мам, - спрятанные где-то глубоко слезы просачиваются наружу, - Я не понимаю, что д-делать... Я н-ничего не понимаю...
Не смей плакать. Не думай. Не надо. Останови свои чертовы слезы. Что же ты делаешь?
Но теперь уже нечему было сдерживать их. Они заполонили весь обзор, сделали комнату скопищем размытых цветов и бликов. Вдруг мама шагнула вперёд, заключая меня в объятия.
- Мам, я не понимаю. Я не понимаю. Я не понимаю. - тяжёлый ком в горле стал источником бесконечных всхлипываний, которые я тщетно пыталась остановить.
- Тс-с-с, ну что ты, милая... - она стала ласково гладить меня по голове, шепча что-то успокаивающее, однако слезы продолжали литься, оставляя соленые дорожки на щеках и падая ей на плечо.
Мой истерический плачь утих только когда у меня началась икота, а лицо по дурацки опухло. Черт. Как будто мне не семнадцать, а семь. Мама терпеливо ждала все это время. Потом стёрла мои слёзы, достала огромную пижаму, уложила на кровать, укрыв пуховым одеялом, а сама легла рядом, все ещё приглаживая мои волосы и приговаривая: "все пройдёт, моя маленькая, все пройдёт", пока я шмыгала носом.
И все прошло. Это наваждение. Эта эмоциональная чертовщина, которую я сама себе навязала.
- Меня с-снова одурачили и я снова неадекватно отреагировала. Все хорошо. Не волнуйся, - сипло бормочу я, уткнувшись в мамину, пахнущую цветочными духами и домом, шею.
Она грустно улыбается.
- И почему ты у меня такая наивная...
- Не наивная.
- Ладно, ладно, - сдаётся она, - Но не забывай - то, что мы видим, не всегда оказывается правдой. Не делай поспешных выводов. Однажды все встанет на свои места и ты ещё посмеёшься над "ужасами" сегодняшнего дня, вот увидишь.
- Наверное...
В полутемной комнате горит только детская настольная лампа. Начинает клонить в сон. Весь этот день тает на глазах, картинки проплывают на обратной стороне век, накладываются друг на друга и смазываются, как старая кинопленка в неисправном проигрывателе. Сбор, легкое покалывающее волнение, неожиданное ощущение чего-то хотя бы немного хорошего вперемешку с вечным, въевшимся под кожу и в центр мозга осознанием, что в любом случае все будет плохо. Это неискоренимое предчувствие, ожидание подставы, неудачи, несчастья, образовавшееся путём собственного опыта и превратившееся в привычку. Привычку, которая не без вмешательств перешла в болезнь, не дающую жить как прежде, подобно психически и физически здоровым людям. Последние несколько месяцев я даже почти забыла о своих обсессиях. Но как я и говорила, всему приходит конец.
Убедившись, что моя нервная система успокоилась, мама поцеловала меня в лоб и встала, расставляя какие-то вещи по местам. Вот, все уже почти нормально.
Засыпающий мозг снова подбрасывает мне то, о чем я хочу думать меньше всего. "Привет, саншайн". Приятный, щекочущий сознание, голос, безукоризненная улыбка. Привычка слегка наклонять голову в бок, задумавшись о чем-то мне неизвестном. Способные заглянуть в душу зеленые глаза человека, который первым не побоялся со мной заговорить.
Как и не побоялся быть с Челси.
Ай. Сердце неожиданно укололо, будто кто-то воткнул в него иглу. Назло продолжило биться, вгоняя её глубже и глубже. Я не подала виду, зажмурившись и надеясь, что все пройдёт. Больно. Прекрати. Я все поняла. Когда злосчастный орган одумался меня убивать, приоткрыла заслезившиеся глаза. Это чувство, его не было. Ни в прошлом году, ни летом, даже при простуде такого не было. Такое горькое, кисло-сладкое, что тошнит. Когда твоё сердце мечется и бьется о грудную клетку. И все из-за какого-то там человека.
Неужели это то, о чем все говорят? То, что должны чувствовать нормальные люди?
- Кажется он мне нравится, мам.
* * *
Опухшие веки и четкое осознание тщетности жизни - первое, что напомнило моему мутному рассудку о вчерашнем дне. За этим последовал долгий осмотр потолка с осмыслением всех глупостей, которые я наделала, а ОКР, между чем, крепко зацепился за мысль, что нашей с Ирвином дружбе пришёл конец. Потому что я не понимаю его, а ему не удалось понять меня. Даже я не понимаю себя. Построила такие высокие стены, что не заметила, как сама осталась за ними. Теперь ясно, почему у тебя не все дома. Ты же никого не пускаешь.
Посмотрев на часы, я резко встаю. Мама решила дать мне отдохнуть? Нет, не хватало ещё опоздать в школу. В появляющейся из ниоткуда апатии определенно есть плюсы. Я знала, что что-то пойдёт не так, и была готова к этому, и посему сейчас не чувствую ничего, кроме тяжести в сердце. Так всегда, стоит только произойти какому-то эмоциональному потрясению, переизбытку чувств, как, перейдя невидимую грань, они просто исчезают. Как адреналин заглушает боль, сознание глушит эмоции, защищая нежных хомо сапиенс от сумасшествия. Как это называл Фрейд - "примитивная изоляция". Правда в моем случае это помогло не сильно.
Как ни удивительно, мой телефон оказался под кроватью с нулевым зарядом. Я со страхом включила его, слушая назойливую мелодию, в страхе увидеть... Семь пропущенных вызовов и одиннадцать сообщений. Телефон был сразу отброшен на кровать, будто превратился в таракана. А что, если там написано что-то плохое? Боже, боже.
С минуту я опасливо прожигала его взглядом, ведя мысленную борьбу с сомнениями. Но, перестав дышать, я вновь подобрала его и неуверенно нажала на уведомление.
22:59 / 1 пропущенный звонок абонента "не Ирвин"
23:00 / Айрин, возьми трубку
Пожалуйста
23:02 / 2 пропущенных звонка
Я самый тупой полоумный идиот знаю прости
Простипростипростименя
23:05 / 1 пропущенный звонок
Все вовсе не так как ты думаешь
Я виноват что допустил это я виноват что заставил тебя волноваться я виноват что был резок и надавил на тебя
23:13 / 3 пропущенных звонка
Прошу не молчи
Я пойму если ты больше не захочешь общаться
Я пойму если ты захочешь ударить меня или накричать или просто ненавидеть из-за моей глупости и чувств к тебе
но пожалуйста
Дай мне шанс все исправить
23:46 / Хотя, знаешь, все это бесполезно. Ты непробиваемая, сколько бы я не пытался.
Забудь.