[ 13 ]
Приехали. Айрин Идльштейн наконец-то доэволюционировала до нормы.
Почти. То есть нет, совсем нет.
В Старбаксе народу, как собак не... ой, простите, то есть много. Мои мозги сейчас кипят получше воды в кофемашине, на которую упал потерянный взгляд.
После холодной улицы тёплое помещение, нагретое свежей выпечкой и десятками кружек с горячими напитками, кажется мне страшно душным, хотя на самом деле с температурой тут все в порядке. Но тут столько людей, что я даже боюсь поворачиваться: обязательно наткнешься на какого нибудь своего одноклассника, или бородатого чувака в бини и очках, который с серьёзным видом пялится в свой макбук и попивает эспрессо, или дамочку с идеальным загаром и айс-ти в руках, говорящую по телефону или с такой же идеальной подругой. Каждый чем-то занят, абсолютно расслаблен и вообще чувствует себя как дома. Все, кроме одной девушки. В бесформенном, изношенном, перестиранном свитере, который пахнет лавандовым порошком, но запаха которого она не чувствует, ибо всё, что она чувствует, это непривычная аура множества чужих людей, кофейных зёрен, горячих круассанов, оглушающе негромкой музыки и её собственного материализованного беспокойства, обручем сдавливающего голову. Господи, я похожа на бездомного - и даже не на хиппи! - забредшего в обитель нормальных людей. Она напряженно бегает глазами по меню, выхватывая какие-то относительно знакомые слова из расплывающейся кипы пафосных названий и ингредиентов, пока медленно, но верно теряющий терпение официант дожидается заказа. Или не теряющий, но ей это время кажется вечностью.
Господи. Что такое "маккиато"? Чем отличается мокко от латте? Десять долларов? Двадцать? За крохотную чашку кофе, которую я приготовлю себе дома бесплатно? Пирожное, стоящее все мои карманные деньги? Господи, нет. Это же всего лишь маркетинг и завышенные цены. Зачем мы сюда пришли. Зачем.
Она пытается не выдавать своих мыслей, но выходит это как у самого бездарного актера, вынося все думы на растерянное лицо. Эта девушка - я.
Сжимаю слегка вспотевшими ладонями меню, а после с ужасом поднимаю глаза на только что вернувшегося за наш столик у окна Ирвина, и отчаянным шепотом, будто крича "SOS", выпаливаю:
- Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ.
Он удивлённо приподнимает брови и наверняка хочет что-то сказать, но я продолжаю поток слов:
- Знаешь, я, наверно, не буду ничего заказывать. И я вообще не понимаю, зачем мы сюда пришли. И ты насильно притащил меня. И тут слишком много людей. И слишком дорого. И... Эм... И...
Я начинаю сбиваться. Это волнение меня убивает. Эти кубарем снующие в голове бредни.
- Хэй... - чья-то большая ладонь опускается на мою и я окончательно теряю мысль, - Все в порядке.
Нет, все не в порядке, потому что с кучи народу и размеренной суеты вокруг всё моё внимание переключилось на тебя, Ирвин. И я не знаю, что хуже.
- Я отошёл позвонить на одну минуту, а у тебя уже произошёл конец света, - ничуть не насмешливо хмыкает он.
- Ха-ха... да... - неловко улыбаюсь я, заторможенно смотря на его руку на моей.
- Оу, прости. - он поспешно убирает её. - Э... Попробуй карамельный латте с маршмеллоу. Всегда беру его, когда не знаю, что заказать, - неловко улыбается он, агитируя меня хоть немного расслабиться.
- М-м... Тогда давайте этот ваш карамельный что-то там, - наконец озвучиваю заказ я. Неразборчиво и слишком быстро, как обычно.
Официант в фартуке цвета бутылки из под пива облегченно записывает заказ и удаляется. Вместе с ним уходит часть моей тревоги.
- Фух, наконец-то, - беззвучно выдыхаю я.
Когда тревожность утихает, приходит осознание, как глупо я себя веду. Дурацкая нервная система.
- Прости, я совсем одичала, - спустя десять секунд - ОКР насчитало - говорю я, - Тебе, наверно, стыдно.
- Что? - воскликнул Ирвин, - Мне ни капельки не стыдно. Наоборот, ты очень милая. Особенно когда волнуешься.
Я закашлялась.
- Ха-ха-ха. Да-а, я очень милая, ага, да, - и тут же поймала себя за древней привычкой: наматывать прядь волос на палец и вертеть ей, как дите малое. Но все равно продолжила, потому что это успокаивает.
Хороший ход: заставить меня забыть о предыдущей причине волнений, создав новую. Это всего лишь вежливость, а мне так смешно, что я даже забыла о куче людей вокруг. Почти.
- Это, между прочим, правда, - подметил он.
- Конечно, - закатила глаза я, замуровывая начавшее покалывать от прилива крови лицо в вороте свитера. Да ну блин, "правда", не верю.
Хотя, знаете, если забыть обо всех окружающих и сосредоточиться на чем-то вроде погоды на улице, находиться здесь не так уж и страшно.
- Ты не часто ходишь в такие места? - подал голос Ирвин. А я ведь только задумалась, как красиво светят гирлянды на витрине.
- Вообще не хожу, - пожимаю плечами я, - Папа водил нас с братьями пару раз, когда мы ещё жили в Австрии, но это было, наверное, года три назад.
- Оу, - он удивлен, - А я убиваю время во всяких кафешках чуть ли не каждый день.
- Оу, - повторяю я.
Даже представить себе не могу, как можно несколько раз в неделю тратить в среднем по двадцать баксов на ланч или что тут обычно покупают люди. Это же сотня, если не больше, долларов в неделю! Я бы лучше сохранила их в копилке, а потом купила что нибудь нужное. Не понимаю.
За окном проходит какая-то воркующая парочка и тут меня осеняет, от чего я снова резко поворачиваюсь к Эвансу, на телефон которого почти каждую минуту приходят новые уведомления и которые он благополучно игнорирует.
- Это же не свидание? - вопрос звучит слишком неожиданно и резко.
Теперь его очередь кашлять.
- Не подумай, что я на что-то намекаю, просто такие вещи явно не для меня и мне нужно убедиться, что ты не имеешь в виду ничего такого. Ну, навязчивые мысли, ты знаешь, - неловко объясняюсь я, тараторя первое, что придет в голову и тут же думая: "что ты несешь?". Мои познания в ведении разговора все ещё далеки от идеала.
- Да ничего, - как-то сдавленно ответил Ирвин и смущенно улыбнулся. Действительно, зачем я вообще об этом спрашиваю.
- Тогда все отлично. А то для меня все это - дремучий лес. У меня даже друзей мальчиков нет. Ой, - неловко вышло, - точнее уже есть один, - поправляюсь я, смотря на него, - Но... это максимум.
- Почему?
Хороший вопрос. Я опускаю глаза на свои ничуть не длинные ногти, покрытые детским лаком с блестками.
- Это, как бы, странно, но я просто не понимаю этого. Не понимаю, как кто-то может с кем-то гулять. Ходить в кино. Тратить время. Я вот лучше посижу дома. В единственном месте, где могу быть собой. Да и потом эти сомнительные "ути-пути". - кривлю лицом я, переводя взгляд на Ирвина, будто ища в нем понимания, - И дальше все только хуже.
- От тебя такие вещи звучат даже страшно, - хохотнул он между моим словесным потопом.
- Так и есть. По-моему, все эти чувства - сплошная ложь да фантазии, чтобы избежать одиночества, которое есть с нами всегда. Ведь каждый заключен в в своей голове и может общаться с остальными лишь посредством знаков и каких-то действий. И ладно дружба, но что-то большее, - задумалась я, - Например эти... всякие... объятия и, - неожиданно для самой себя, я запнулась в этой эмоциональной тираде, но собравшись продолжила, - и... И п-поцелуи... или... - меня передернуло от одной мысли о подобном, - Это же ужас!
Почему он на меня так смотрит?
Кажется я перестаралась. Черт, ну опять.
- Ты действительно не с этой планеты, - как-то странно произнёс он и ямочка снова появилась на его щеке.
- И это все? - возмутилась я, не в силах прочесть, что значит его выражение лица.
Мне же интересно, что он скажет на это. Все таки моя позиция очень странна для семнадцатилетнего подростка, который даже никогда по настоящему ни в кого кроме звёзд да не существующих людей не влюблялся.
- На самом деле, это не так страшно, - ответил Ирвин уже полнее, обдумывая мои слова. - Просто ты ещё не поняла, какого это, быть влюбленной.
Хм.
- А ты уже знаешь, какого это?
Господи, почему я спрашиваю? Меня не должно интересовать такое. Или... Не знаю. Ответит он да или нет, мне будет все равно. Я надеюсь.
- Да, - он улыбнулся, не смотря на меня, и в моей голове что-то щелкнуло. "Да"? Интересно, кто это. Нет, не интересно.
- Но, мне кажется, она не замечает этого.
- Как это не замечает? Она тебя игнорирует?
- М, нет...
Я смотрю на Ирвина только тогда, когда он не смотрит на меня, а значит и сейчас тоже. Вы спросите, почему я так, вроде бы, спокойна? Потому что легко задавать вопросы, не касающиеся тебя. Наверное. Все всегда просто, когда ты ничего не ждёшь.
- Это...
После секундного обдумывания чего-то, он переводит взгляд со стола на меня, и я теряю всю свою мнимую уверенность. Отвернись, пожалуйста. Я не могу так. Что значит это выражение лица? Вообще-то он сидит довольно близко. И как я не замечала раньше.
Выглядит взволнованнее обычного.
- Я давно должен был сказать, что...
- Ваш заказ готов! - неожиданно вмешался официант и я - господи - наконец смогла прервать зрительный контакт, тормозящий все мои мысли. Снова начала дышать. Я что, переставала? И перевела взгляд на поднос. - Карамельный латте с маршмеллоу на двоих, все правильно?
На подносе оказалось не два стакана, как положено, а один большой с двумя трубочками и прочими прибамбасами. Явно не правильно. На двоих. У меня от этих слов сейчас температура поднимется.
- Мне кажется вы слегка ошиблись, сэр, - первая отвечаю я, - это ведь не слишком официально? - Это же для парочек, да? Так вот, мы не встречаемся. Ирвин мой лучший друг, - я неловко улыбаюсь, чувствуя облегчение, что смогла выговорить свои мысли правильно.
- О нет, это моя вина, простите-простите-простите, - конфузится официант, - Нальем друзьям отдельно, - подмигивает он и бежит переделывать заказ.
Ох... Все эти коммуникации с людьми такие выматывающие. Я зажмуриваю глаза и устало "падаю" на стол, подпирая голову руками и закрывая при этом часть лица.
- Так неловко получилось, - бубню я.
Открываю глаза и смотрю на своего компаньона. Он выглядит немного расстроенным, но я не могу понять причины.
- Ты хотел что-то сказать?
- Сказать? Хах, ну, это... в принципе неважно. Не обращай внимания, саншайн, - он будто возвращается в реальность, возвращая при этом свою неподражаемую улыбку и я слегка улыбаюсь в ответ.
- Хорошо, Ирвин1234.
За окном показался наш школьный автобус и одновременно с этим пришёл официант, которому пришлось снова вернуться чтобы перелить бедный кофе в стаканчики "с собой", потому что полчаса уже прошло.
Точно, мы же собирались в музей.
* * *
- Ла-а-адно, признаю, это было не так интересно, как бэкстейджи концертов, - признавая свое поражение, протянул Ирвин.
Автобус наконец вернулся в школу и все постепенно начали вылезать из него, желая как можно скорее пойти по своим делам.
Мы снова вышли последними, все ещё обсуждая мои познания в истории и искажения исторических фактов в школах разных стран в целях пропаганды, что вряд ли было интересно самому Эвансу, но было интересно мне, и смеясь над какой-нибудь его шуткой. Вы только представьте. Гик-отшельник-нищебродка Идльштейн идет рядом с кем-то - и даже не с "кем-то", а с самим идеальная-внешность-идеальный-мальчик Ирвином - и спокойно о чем-то болтает. Более того - смеётся. Невиданные вещи. В меня будто что-то вселилось. Только экзорциста не вызывайте.
- Спасибо, что сходила со мной в кофейню, - сказал он, пока мы шли по направлению к школе.
- Спасибо, что угостил.
- И за лекцию спасибо.
Мы останавливаемся у входа.
- Спасибо, что выслушал, - прыснула я, - И не за что. Кстати, я все равно верну тебе деньги. Завтра же.
- Ну опять ты за свое, - в шутку взвыл парень, - Это нормально, я же сам тебя пригласил.
- Но у всего есть своя цена, - не унимаюсь я, и добавляю более несерьезно. - Из тебя плохой еврей, Ирвин, как ты до сих пор не разорился?
Он улыбается.
- Тогда я назову свою цену.
- Давай. Только серьезно.
- Нет ничего серьёзнее этого, - хмыкнул Эванс. - М-м... Улыбнись.
Что?
- Что? Да ты издеваешься, это слишком легко! - я вскидываю брови. Да за кого он меня принимает?
- Тогда сделай что - нибудь, доказывающее нашу дружбу. Чего ты никогда не делала.
- Проще спросить, что я делала, - озадаченно отвечаю я.
- Подсказка: можешь обнять меня и мы квиты.
Ха-ха-ха.
- А вот это уже слишком серьезно, - чувствуя прилив крови к голове, хохотнула я.
- Саншайн, ну почему ты такая злая? - насупился Ирвин. - У меня через пять минут тренировка, но я опоздаю. Из-за тебя.
От последних двух слов он сам чуть не хмыкнул, но сдержал на лице серьезную гримасу.
Я простояла, упрямо смотря на него, секунд с десять, но потом совесть взяла верх над смущением.
- Ладно, - сказала я скорее себе, чем ему, и медленно подошла ближе. Своей макушкой я достаю ему до носа, только сейчас заметила. Господи, это слишком странно.
И не дай бог мне поднять голову.
Как это делается то? Подойти. Протянуть руки. Обнять. Вау.
Сердце, что за черт?
В одно мгновение все мои книжные описания превратились в то, что я и ожидала. Это приятно. Это не я. Это не его крепкая спина под моими-не-моими руками. Голова кружится.
На самом деле я просто подошла, ткнулась в его футболку носом, и практически сразу же снова отошла. Секунды три, не более. Но моей психике хватает и этого, чтобы устроить бунт на собственном корабле, а мозгу и прочим биться в истерике. Но на лице, не взирая на щеки, это никак не отражается.
- Ну все, мы квиты, - бормочу я, пока все ещё могу. - Не опаздывай.
Если я сейчас встречусь с ним взглядом - непременно сгорю со стыда. Поэтому я с абсолютно потерянным выражением лица как можно скорее спускаюсь по лестнице и иду на стоянку к велику.
А Ирвин все ещё стоит там. Наверное рад, что сумел вытянуть из меня ещё что-то, помимо слов. Наверное улыбается со своими ямочками, как обычно.
Ох, какой стыд.
Я чешу по асфальтовой дороге и слышу, как сердце пытается биться о хрупкие ребра. Ох, какой срам. Все эти непривычные вещи меня пугают. Я дохожу до своей розовой лошадки, снова наматывая выбившуюся прядь на палец, как натыкаюсь на человека, которого меньше всего ожидаю увидеть.
Она раздраженно оглядывает меня и встряхивает длинными русыми волосами.
- Идльштейн, мне кажется, ты чего-то не догоняешь.
Э...
- Да, кажется, не догоняю, - заторможенно отвечаю я. Что все это значит?
Челси закатывает глаза и медленно подходит ко мне, будто бы делая одолжение.
- Ирвин - мой парень.