[ 14 ]
- Ирвин - мой парень, - повторно отдалось в голове, от чего все мысли мгновенно устремились к одному красноречивому, скукоженному в маленькую нелепую точку сознания: что?
Я тупо уставилась на Челси, борясь с очередным ворохом всевозможных потенциальных ответов на догадки, тут же отражающихся на лице. Все живые существа обычно остаются за пределами моего комфортного пузыря одиночества, проплывая мимо размытыми тенями. Но, кажется, сейчас я увидела её по-настоящему, а не сквозь воображаемое матовое стекло. Невысокого роста, с полным комплектом более важных в факторе популярности данных: блестящие русые волосы, густой волной спадающие на загорелые плечи, провокационные вырезы на повседневной, обязательно самой трендовой, одежде, ослепительная улыбка и легкий - к избранным - нрав идеальной, пусть и искусственно симпатичной, американской девушки. Она огляделась вокруг - вдруг кто-то увидит, что главная черлидерша говорит со мной -, а после презрительно уставилась яркими голубыми глазами в ответ. Спустя ещё несколько секунд ожидания моей реакции короткая рука с опасно длинными ногтями нетерпеливо помахала перед носом:
- Алло, аутистка, дар речи потеряла?
Я слегка отшатнулась, почувствовав крошечный укол обиды за очередное оскорбление - но не такой болезненный, как раньше -, и возвращая прежний мутный фильтр на видение окружающих.
- С каких пор вы встречаетесь? И при чем тут я? - наконец вырвался самый подходящий вопрос-ответ.
- Официально мы не встречаемся, но это дело времени, - уверенно заявила она, - Правда есть одна проблема. Ты.
- И чем же я тебе мешаю?
- Эм, - подкачанные - раньше они были тоньше -, накрашенные матовой помадой от Кайли губы скривились в отчаянном смешке, - Ты прикидываешься или реально такая тормознутая?
Я просто пожала плечами, раздражая её ещё больше.
- Не знаю.
Эта неожиданная встреча с самой первой наносекунды обещала быть дурацкой.
- Притворяешься адекватной мозговитой бедняжечкой перед Ирвином, хотя на деле ты конченная психопатка.
- Ты сама видела, что все не так, Челси. И ты сама участвовала в этом.
- Я вижу, что ты вешаешься на него, как дорожная шлюшка, на которую впервые кто-то обратил внимание. - Моя вторая фраза осталась проигнорированной. -Скажешь нет?
Игла пустых обвинений вонзилась глубже, отгоняя кровь от кончиков пальцев, но, несмотря на это, я натянуто улыбнулась - хватило только на пару секунд.
- Очень умные доводы, конечно, но нет. Я никому не навязывалась, если ты так и не догадалась. И твои планы на него меня вовсе не интересуют. Хоть сейчас забирай.
Нужно заканчивать, пока меня не понесло. "Проблема". Господи, какой бред.
- Ты должна перестать общаться с ним, Идльштейн, - ледяным тоном отчеканила Челси, сверля меня таким же ледяным взглядом, и мне захотелось хохотнуть.
- Может мне еще станцевать для тебя или на Эверест забраться? О, или ты можешь перестать выдумывать и я наконец пойду домой?
Вздернутый маленький нос "собеседницы" сморщился в искусственном смехе.
- Да уж, остроумно. Не терпится зарыться в книжечках или поплакаться мамочке, что ты раздрадаешь всех одним своим существованием? - состроила противную мину Челси, как вдруг напряглась, переводя взгляд мне за плечо: где-то за углом послышались приближающиеся голоса.
- Боишься? - я заметила эту заминку и ухмыльнулась: не только я чего-то страшусь, - Беги, а то твои фанатики не то подумают.
Вспыхнувший взгляд снова вернулся ко мне, но я продолжила:
- А еще. Ирвин - мой единственный друг, и я не собираюсь менять что-либо из-за какой-то эгоцентричной девицы, все ещё обвиняющей меня в том, что её тупоголового бойфренда вытурили из школы.
Было видно, что Челси чуть не поперхнулась правдой. Это грязный ход, но я играю также, как играют со мной. Теперь. Она сейчас либо начнёт плеваться желчью, либо трусливо сбежит от лишних слухов. Но та решает совместить оба привычных для себя дела:
- Он все равно поймёт, что у тебя не все дома. И ты снова будешь одна, никому не нужная, как и прежде. Как и должно быть.
Челси сказала это так серьезно, что на какое-то мгновение мне стало не по себе. Ведь именно этого я и боюсь: разочарования. Мной, во мне, в мире. Ирвин может разочароваться во мне. Подумать, что я совсем "того", исчезнуть, и тогда снова придёт забвение. Глаза выдают меня.
- Ну... отличненько поболтали, нищенка.
Поняв, что ей удалось задеть нужную струну и оставив мне ядовитую ангельскую улыбку, девушка развернулась и ушла со стоянки для велосипедов.
* * *
Я забыла об этом глупом выпаде Челси уже через несколько полных противоречивых мыслей дней, но стала замечать ее косые взгляды гораздо чаще, или мне стало казаться. Естественно, в голове с жужжанием роились вопросы и все время повторялось: "Снова будешь одна", однако приближающийся конец семестра, бабушкин яблочный пирог и прочие более важные вещи быстро расправились с этим.
Пока дышащая в спину зима украдкой забирала из окружающего мира тепло и краски, Ирвин наоборот добавлял их в мои будни, поэтому я и не заметила, как стала искать его взъерошенную макушку в коридоре и искренне ждать следующей встречи на уроке или за ланчем. Даже отвечать на его сообщения: "Спокойной ночи" дружелюбным: "Кошмарных снов" стало маленькой приятной традицией.
Кстати, его оценки по математике заметно улучшились и, думаю, вскоре моя помощь ему больше не понадобится. Хотя и просиживание пятых точек в библиотеке (если менее людная её часть закрыта) тоже стало неким почти ежедневным ритуалом, а также внесло свою лепту в популяризацию чтения. Ха, шучу, все эти девчушки, внезапно воспылавшие любовью к Бронте и Остин, просто приходят тайком поглазеть на Ирвина, пока тот вникает в новую теорему или снова отвлекается, болтая со мной об очередном сериале. На меня они не обращали никакого внимания, как если бы рядом с ним сидела не их ровесница, а какая-нибудь старушка - явно не считая за достойную соперницу, коей я и не думала быть. Да хоть женитесь на нем все сразу. Ой, или выходите замуж?.. Неважно.
Я хмыкнула, обнаружив в шкафчике записку. Он часто оставляет их вместо быстрых, но пустых и нематериальных электронных сообщений. На сложенной в два раза бумажке красовался крошечный, приклеенный скотчем кленовый листок и аккуратно написанное:
Жду тебя и пирог твоей бабушки под нашим деревом.
Ирвин.
Хотя ты
итак знаешь,
что это я,
хех.
Уголки губ автоматически поднялись вверх и я аккуратно сложила листок между книгами, чтобы дома убрать в шкатулку ко всем остальным "памятным" мелочам.
Когда я вышла на улицу, погода оказалась не такой удручающей, как всю последнюю неделю, и только иногда продувающий прохладный ветер напоминал о ноябре. Солнце решило светить аномально ярко для этого месяца и я обрадовалась, что не оделась тепло: простецкие кроссовки, узкие джинсы и очередная безразмерная серая толстовка с капюшоном. Дерево, которое Ирвин громко назвал "нашим", то самое, под которым меня поймал охранник в злополучный день сентября, было большим, но довольно незаметным из-за расположения на небольшом холме, и там спокойно можно было просидеть весь ланч не попадаясь никому на глаза. Почти не попадаясь.
Он уже сидел там. Как обычно залип в телефон, отвечая на бесконечные сообщения и слушая музыку. Тени сотен листьев на дереве играют на его задумчивом лице. Если я сейчас сделаю фото, кадр наверняка получится замечательным. В принципе любое его фото всегда таким и выходит.
- Йоу, - улыбнулась я, приземляясь под полуоблетевшей золотистой кроной на живучем вечнозеленом газоне.
- О, наконец-то ты пришла! - заметив меня, Ирвин убрал наушники, - Я купил нам соку, - мне тут же был протянут оранжевый тетрапакет с любезно вставленной трубочкой.
- М, апельсиновый. Благодарствую.
Я достала из рюкзака ланчбокс и протянула долгожданный кусок пирога в ответ, устраиваясь поудобнее.
- Боже, почему у меня нет бабушки? - грустно пробормотал Ирвин, жуя свежую выпечку, но после улыбнулся, - Лучик, передай своей привет и комплименты от меня.
А ведь у меня тоже сейчас могло не быть бабушки. - прорезалось в голове и дошло до сердца, от чего оно сжалось.
- Обязательно передам.
Старательно пытаясь заменить эту неприятную мысль на другую, мозг решил вспомнить, что вчера я писала новую главу и легла спать почти в четыре утра. Уже сегодня. Тело тут же отреагировало протяжным зевком, прикрытым ладонью, и заслезившимися глазами. Словно прочитав мои мысли, Ирвин чуть наклонил голову и спросил:
- Опять писала книгу, "которую ты ни за что мне не покажешь"?
В его голосе звучало лёгкое беспокойство, смешинка и неутоленное любопытство с упреком. Однажды я проговорилась о своем хобби, но увидев неподдельный интерес в зеленых глазах, тут же закрылась десятью замками, ни в какую не соглашаясь сказать свой ник на ваттпаде. И Ирвину пока так и не удалось отыскать меня там, как бы он не хотел почитать мои творения, которых всего два и которыми я не сильно горжусь. Я же пишу там все свои мысли! - и упаси господи кто-то, кого я вижу вживую, их прочтет.
- На меня напало вдохновение, - я стерла "слезы" с глаз и улыбнулась.
Мне казалось я согнала дремоту громкой музыкой и самодельным кофе ещё с утра, но мне это только казалось, потому что эффект прошёл, стоило лишь вспомнить о недосыпе. Ирвин оперся спиной о сухую кору клёна и взглянул на меня.
- Если хочешь, можем пойти в более удобное место.
- Нет-нет, мне тут больше нравится, - отмахнулась я.
- Тогда можешь расположиться на моем плече и вздремнуть, - совершенно спокойно предложил он, - Если хочешь.
Я уже хотела выпалить: "не хочу", как наткнулась взглядом на Бекку и Челси (не приложу ума, как я разглядела, кто это).
"Перестань с ним общаться".
Еще чего.
Я тяжело вздохнула, прикрывая глаза, и неуклюже уронила голову Ирвину на плечо. Хм, удобно. И тепло. Но открывать глаза я не буду - все спокойствие улетучится в момент, стопроцентно.
- А ты удобный.
Он молчит, но наверняка улыбается. И я тоже. И то ли солнце припекает, то ли просто так, но на душе становится легко и уютно. Никогда не чувствовала такого вне дома. Опавшие и все ещё хватающиеся за жизнь листья приятно шуршат от лёгкого ветерка, как яркие гирляды в китайский новый год. Газон пахнет свежескошенной травой и сырой землей. Последний кусочек пирога - яблоками и корицей. А Ирвин... Я не знаю. Но мне нравится. Я всегда хотела почувствовать, какого это, когда есть на кого положиться, когда есть кто-то, кто готов подставить плечо - в прямом и переносном смысле. Мне казалось это невозможно. Ведь я - это я. А кто захочет брать на себя ответственность за такую нелюдимую простофилю? Не думаю, что многие.
- Спасибо, Ирвин.
- За что?
Я приоткрыла глаза, смотря на свои руки, сложенные перед собой.
- За то, что дружишь со мной. За внимание, терпение, понимание, - перечислила я, - Сколько бы я не ставила себя на твоё место, никак не могу понять, что сподвигнуло тебя быть таким добрым со мной. Наверно все потому, что это просто часть тебя, - лицо сковала незванная грустная улыбка, - Ведь из-за переезда, болезни бабушки, проблем с деньгами и травли в новой школе я совершенно забыла, что мире есть хорошее. Спасибо, что заставляешь меня чувствовать себя хоть немного значимой.
От сказанных слов стало ещё легче. Жизнь научила меня быть благодарной за каждую мелочь. Это действительно приятная практика.
- Ты даже не представляешь, как много на самом деле значишь, лучик, - тихо отозвался Ирвин.
Что-то в его голосе заставило щеки предательски вспыхнуть. Я подняла голову и также неуклюже вернулась на свое место, пересекаясь с его запоздалым ответным взглядом, наверняка не таким смущенно-благодарным, как мой.
- А знаешь, - неловко улыбнулась я, - Я все же расскажу тебе о своем хобби.
Не знаю, какие рычаги мной движут, но под действием момента я действительно все рассказала. Только ему, как своему самому близкому в школе человеку. Абсолютно всё. От самых первых стишков и наивных фанфиков по аниме до нынешних трехсотстраничных ориджиналов с заковыристым сюжетом, продуманными за многочасовыми ныряниями в чертоги сознания героями и морем драмы. Все мои гениально-заезженно-неординарные идеи, похожие на сборник сумасшедшего, запихнувшего миллион случайно найденных идей в одну маленькую коробку, ограниченную человеческим возможностями, гуляющим как последняя прошмандовка вдохновением и минимальным свободным временем типичного школьника.
Когда я говорю о том, что люблю и чем интересуюсь - меня не остановить. Я буду нести сущую околесицу, путать хронологию событий или вообще задыхаться от бесконечного потока слов, которые до этого никто особо не слушал, но обязательно выложу всё. Что сподвигло меня к написанию, какие есть параллели с жизнью, какой подтекст или художественный прием был использован, какие подойдут саундтреки и даже кто будет играть главные роли в несуществующем фильме - спроси и я отвечу, только не беги от меня, испугавшись перевоплощения из немой безэмоциональной девочки во вселенский водопад информации, сгенерированной под очередным приступом вдохновения.
Я слишком привязана к своей фантазии. Она разрывает меня на части и спасает от ужасов этого мира одновременно. Кстати, питается она ими же.
Иногда Ирвину приходилось переспрашивать, но в основном он с действительно, по-настоящему слушал меня, иногда комментируя. Я не могу сказать точно, какое у него было выражение лица во время моих страстных рассуждений - в глаза я, как вы знаете, смотреть люблю не сильно -, но после он сказал:
- Господи, я обязан это прочесть. Ты гений.
- О, нет! - успевшим надломиться от перенапряжения голосом воскликнула я, - Идеи в большинстве своем неплохи, но все остальное - ужас, поверь мне.
- Но это действительно гениально, я бы ни за что не додумался до такого. Ты талантливый пришелец, признай это.
Я прыснула.
- Это слишком громко сказано. Вот смотри, например: я уже два месяца как не могу придумать концовку для рассказа про викторианскую Англию.
- Где ученица влюбляется в учителя?
- Да, - Вау, он запомнил это, хотя я говорила о нем в самом начале бесконечного разговора. - Учитель пропадает, а потом, внезапно, они где-то встречаются. Хотя... - тут я снова полезла в дебри на пару минут разговоров с самой собой, но вскоре вернулась в реальность, переводя взгляд на Ирвина, все это время смотрящего точно на меня, - Эм... что же он должен сказать? Что-то вроде... Э... Я думаю об этом и у меня сразу начинает болеть голова, - наконец выдыхаюсь я, немного виновато смотря на задумчивого парня перед собой, - Есть предложения?
Его выражение лица странно изменилось, а может это я лишь сейчас удосужилась убрать пелену образов с глаз и увидеть эмоции собеседника. В глазах цвета воды на самом берегу моря, пусть он и отвел взгляд, словно что-то ожило. Нечто привычно-непривычное, хоть и скрытое от моего понимания.
- Я люблю тебя.
Я непонятливо захлопала глазами, будто он заговорил на каком-то неизвестном языке.
Сердце по-детски пропустило удар, а все нутро готово было перевернуться, но я вовремя вспомнила, о чем это мы говорили. С губ тут же сорвался смешок, переходящий в дурацкое хихиканье.
- Боже, Ирвин, этот персонаж не может просто так взять и признаться в любви! - все смеюсь я, - Они же на похоронах. Ты что, не слушал меня?
Мнимая пелена задумчивости вдруг спала с глаз Ирвина и он будто вернулся в реальность, не сразу подхватив тему моего веселья.
- Оу, - он сконфуженно хохотнул, - ну я же говорил, что не силен в писательстве.
- Да-а, - протянула я, ощущая странное покалывание в затылке, будто что-то произошло перед моими глазами, а я это упустила, - Но идея не плоха, если вдуматься. Надо почаще обращаться к Вам, мистер Эванс.
- Всегда к Вашим услугам, мисс Идльштейн.
Я искренне улыбнулась ему, искренне не понимая, почему же он так странно на меня смотрел. Мне наверняка показалось.