[ 11 ]
Время меня пугает.
Конечно же еще и темнота, высота, неизвестность, заброшенные больницы, насекомые - особенно бабочки, открытый океан, чужие люди, очередь в магазине, поступление в университет, мальчики старше пятнадцати.
Но больше всего время. И перемены, которые оно несет.
Прошло уже чуть больше половины октября, а успело измениться столько - ну, может и не столько, но достаточно для меня -, что я не успеваю этого осознать.
Ладно, попытаюсь по порядку.
Мои страхи насчет маминой работы не оправдались. Половина рабочего дня проходит незаметно для меня и братьев, разве что бабушка сама готовит нам обед. И плюсов много - у мамы появилось время для общения не только с нами, но и с кучей других людей, пусть они и звонят по ошибке, перепутав "Happy Tree" с KFC или чем-нибудь еще. И пусть зарплата не большая, это тоже неплохо для начала.
А еще...
Тетя нашла себе парня. Да-да, вы не ослышались. Все эти ее походы с подружками в кафе и прочее были ничем иным, как их встречами - именно встречами, а не свиданиями - где они обсуждали, как и когда лучше все рассказать. Ханс, так зовут самого ожидаемого в нашем доме гостя - обычный офисный трудяга, пробившийся в топ менеджеры какой-то инвестиционной компании, на пару лет старше тети, умеет вести беседу, довольно симпатичный, хотя это растяжимое понятие. Пять дней в неделю ходит на работу, пару раз в спортзал, никогда не опаздывает, неплохо сложен, абсолютно культурен и носит очки. А еще он из Австрии. Тоже. Идеальный вариант для принципиальной, патриотичной Марты, которая на дух не переносит "фальшивых американцев".
Они просто пришли одним вечером, кажется, сразу через несколько дней после новости о маминой новой работе, и заявили, что все серьезно. По словам Марты, предупредившей об этом за день до дня "икс", они познакомились на работе еще в начале лета. Бабушка тогда на радостях устроила праздник, мама начала душить сестру в объятиях и в тихомолку стирала слезы, я уронила на только что надетые джинсы фрикадельку в соусе, Аарон поперхнулся только что выпитым соком, а Армин облегченно выпалил: "Наконец-то эта женщина женится!"
Не женится, конечно, но смысл особо не меняется.
В общем, со свадьбой они не торопятся, но переехала она в общую с Хансом квартиру поближе к работе и в район, где у машин не ломают стекла, уже на следующей неделе. Даже представить тяжело, как можно с кем-то встречаться. Ладно дышать одним воздухом. Но держаться за руки, обниматься... или, не дай бог, жить вместе! Мысли о подобном заставляют невольно встряхнуть головой и нахмуриться. Страх какой.
И о чем это я думаю? Сейчас, вообще-то, лабораторная по химии, а я прослушала всю последнюю тему, думая о сюжете своего нынешнегоо рассказа, который никак не двигается с мертвой точки уже вторую неделю.
"Но ты все равно получаешь пятерки, потому что выбрала легкий курс, трусиха" - хохотнуло сознание, но тут же прикусило язык: профессор вернулась в кабинет.
В своих больших округлых очках, держащихся на тонком носу, с рыжими кудрями как в восьмидесятых, в аккуратном маленьком платье и туфлях на крохотном каблуке. Наверняка ровесница бабушки. Миссис Хеллен пробормотала своим тихим голоском приветствие классу и сказала всем разделиться на пары.
Это первая парная работа в этом году, но я точно знаю, кто сейчас будет один сравнивать свойства органических и не органических соединений, мечтая о лишней паре рук или меньшем чувстве покинутости. И этот кто-то - я. Уже неудивительно.
Химия это один из двух предметов, которыми я занимаюсь меньше всего и соответсвенно выбрала легкий уровень сложности. Второй такой предмет - физика, которую я не нагнала и по сей день. Так что на этих двух уроках, один или два раза в неделю, я пересекаюсь с Ирвином, у которого естественно все предметы среднего уровня и в списки ботанов он не лезет. Но то учитель болеет, то урок срывается, так что опыта общения с ним в учебное время у меня нет. Он и сейчас опаздывает, если вообще придет. И мне вообще все равно.
Он все также весело здоровается со мной при встрече, а я вздрагиваю от неожиданности и мычу что-то нечленораздельное в ответ. Пишет какую-то дурацкую ерунду на уроках. Садится со мной за один стол в кафетерии, вырвавшись из лап крутой школьной тусовки. Начинает лучше понимать алгебру, что радует. Поджидает меня у выхода из школы или помогает в библиотеке, чтобы после вместе пойти домой, потому что он не умеет быть один. А я умею.
Но к этому можно привыкнуть. Мне даже стало нравится говорить не только с интернет друзьями, но и с одним более менее реальным. Только не подумайте, что всё, Эванс только со мной и общается. Не все люди такие интроверты, естественно кроме меня он здоровается еще с десятками людишек, значится желанным персонажем в сливках школы, а в его списке контактов наверняка около сотни номеров.
Я видела, как Рассел и еще несколько парней из футбольной команды болтали с ним после тренировки. Черлидерши, а особенно Челси, чьего бойфренда выгнали из школы еще в прошлом году, радостным визгом скандировали его имя на той же тренировке, а потом хихикали о чем-то в раздевалке. А другие ученики, не такие вычурные, но однозначно породистые, абсолютно на равных перекидывались с ним парой словечек. Никогда не намеревалась замечать этого, но почему-то замечаю, что странно.
- Слышал ты общаешься с Идльштейн, - ухмыльнулся неизвестный мне парень и положил руки в карманы делового отцовского пиджака.
- Ага, - просто улыбнулся Ирвин, открывая свой шкафчик и не подозревая, что я застыла за углом с кипой каких-то бумажек, которую несла в кабинет миссис Никсон.
- Не хочу показаться снобом, но разве это вообще возможно? Я понимаю, красивая обертка, но она даже не...
- Гарольд, - резко прервал его он, от чего нотки раздражения просочились даже сквозь обычно дружелюбную манеру речи. - Ты ничего о ней не знаешь.
Шкафчик закрылся и шаги направились в мою сторону.
- Окей, окей, не лезу, - пожал плечами "не сноб", следуя за Ирвином.
Тогда он заметил меня, хотя я притворилась, будто только появилась в коридоре. А на самом деле чуть не забыла, зачем и куда шла.
- Твоя Пизанская башня сейчас свалится, - засмеялся он, забирая неустойчивую стопку у меня из рук, - Куда ее отнести?
А я просто зависла на несколько секунд, запоздало пробормотав в какой кабинет идти.
Он постоял за меня?
Бессмыслица.
По кабинету начинают сновать ученики, каждый садится за стол с тем, с кем хочет, и тут же начинается болтовня. Айрин же сидит одна, смотря в окно и дожидаясь, когда же все усядутся и перестанут сотрясать воздух, деля между собой наиболее лакомый кусочек - кого-то более умного или по крайней мере привлекательного. В такие моменты забавно думать о себе в третьем лице. Я сижу, съежившись в глупом ожидании чуда, но ни капли на него не надеясь. Странная. Даже самые полоумные не сядут со мной, если будет другой вариант. Ничего особенного, всего лишь будни. Мои будни. Может и есть один чокнутый человек, улыбающийся мне в школе, но сейчас его нет, а значит все как обычно. Привычно.
Последний ученик садится за стол к своему напарнику и миссис Хеллен осматривает класс, останавливаясь на мне погрустневшим взглядом, от которого на душе становится еще паршивее.
- Айрин... Ты снова одна?
Да. Я же говорю. Ничего не меняется.
И нас нечетное количество, так что...
- Извините за опоздание, можно войти?
Все как по команде поворачиваются в сторону двери, где, запыхавшись, стоит тот самый чокнутый человек. С сильнее чем обычно взъерошенной темной шевелюрой и незаменимой "ах, что за милашка" реакцией на свою персону. Хеллен отворачивается от доски и позволяет ему войти в класс. Заинтересованные взгляды устремлены на него, пока он робкой улыбкой благодарит учителя и проходит между столами. Больше всего меня забавит странная реакция Челси, сидящей за столом слева от моего. Только сейчас ее заметила. Она вдруг оторвалась от своего телефона в чехле от Сваровски, через который только что страстно переписывалась, не слыша замечания учителя, и оглядела Ирвина наметанным глазом. Точнее глазами, обрамленными густыми - нарощенными - ресницами. Я не против нарощенных ресниц. Если только они не похожи на сороконожек. Я их боюсь.
Ирвин идет именно сюда, к последним партам, и Челси уже жалеет, что к ней сразу подсела какая-то ее подружка. Ах, все надежды разрушены. И мои, и ее.
- Хай, саншайн, - громким шепотом здоровается Ирвин, с облегчением усаживаясь рядом со мной и оставляя рюкзак где-то под ногами.
- Привет, - почти беззвучно отвечаю я, мысленно хмурясь нарушению тишины, а заодно и замечая краем глаза, как Челси демонстративно отворачивается.
Окей, теперь мне не придется пытаться удержать пробирки с растворами в своих двух руках, в страхе облить одежду или испортить парту. И, знаете, я даже рада, что он пришел. Как камень с плеч.
- Почему опоздал?
- Папа уезжал в аэропорт, а все машины на ремонте, поэтому пришлось ждать водителя.
Водитель. Машины во множественном числе. Что-то из жанра фантастики для меня. Я пытаюсь реагировать понимающе, но выходит лицо человека, вообще не представляющего, о чем идет речь.
- Черт, я вообще не смыслю в химии, - внезапно все тем же шепотом воскликнул Эванс, наконец заметив тему урока на доске.
- Тише, - шыкаю я, поднося палец к губам.
- Прости-и-и, - говорит он уже на порядок тише, наклоняясь в мою сторону, чтобы было лучше слышно.
Боже, ты слишком близко.
От этого левая сторона плеча и руки, находящаяся всего в паре сантиметров от его, ощущает тепло. Странно. Нет. То есть конечно, он же живой человек. Чего я еще ожидаю. И он приятно пахнет. Не знаю, гель для душа это или парфюм, но все вместе это за долю секунды сбило меня с толку, заставив непривыкшие обонятельные рецепторы забить тревогу, а глаза искать укрытия в каких-то записях на доске.
Я отодвигаюсь от него, нервно заправляя за уши непослушную прядь волос и поправляя сдвинувшийся не перпендикулярно учебник.
- Не отвлекайся.