[ 6 ]
Тик. Так. Тик. Так. Я снова проснулась раньше будильника.
Спустя пять минут заносчивое пиканье заставляет мои усталые веки - о, с каким же трудом! - разлепиться. Вот знаете, пусть я и часто впадаю в творческий кризис, в пух и прах разругавшись со своей омерзительно-необязательной музой, но зато когда она возвращается, меня уже не остановить. Иначе не объяснить, почему я легла спать в три часа ночи, выкладывая главу с миллионом опечаток.
Солнце все еще успевает заглянуть ко мне в окно, оставаясь светящимся элипсом на сером вязаном коврике у кровати. Еще пять минут я просто сижу, переводя сонный взгляд из "пустоты" на оранжево-желтые деревья и горы вдалеке. Никогда не была в горах. То есть, фактически была, но не "по-настоящему". Час сидения на смотровой площадке в машине и катание на канатной дороге не считаются. Я хочу почувствовать лес, а не смотреть на него с безопасного расстояния.
Однако на себя я могу смотреть сколько угодно и уже не так вдохновленно.
Прохладная вода будит заспанное бледное лицо и стекает по нему, пока я уже в который раз его изучаю. Мешки под глазами на месте, подушка отпечаталась на щеке, а небрежный пучок на голове стал еще более лохматым.
Выдавливаю на щетку идеальную горошину зубной пасты. Тридцать раз нижнюю челюсть и тридцать верхнюю. Три раза полощу рот. Ни больше, ни меньше.
Недовольно поднимаю свою прямую, не видевшую пинцета бровь, и скалюсь себе в зеркале. Только не спрашивайте зачем. Я не знаю.
За дверью рядом с моей комнатой слышно мирное сопение - обычно из комнаты Аарон и Армина доносятся звуки третьей мировой войны, но так как их школьный автобус приезжает на час позже моего, то просыпаются они - аргх - на час позже меня. Поэтому сейчас во всем доме царит благоговейная тишина и иногда храп старшего.
На цыпочках, спрятав босые ноги в кроло-тапочки (они с ушками), спускаюсь по лестнице, но она все равно скрипит, от чего я морщусь, поспешно спрыгивая с последней ступени. Бабуля наверняка спит, не хочу ее разбудить.
Открываю дверь ее с мамой комнаты. Золотисто-песочного цвета стены, туалетный стол-комод, забитый духами и побрякушками - отголосок прошлой бабушкиной жизни, односпальная кровать с леопардовым покрывалом и вторая похожая у другой стены. Мамина уже застелена, а самая старшая обитательница дома, слава богу, еще спит. Я смотрю на нее и прислушиваюсь к дыханию еще пару мгновений, а потом с улыбкой выдыхаю и бесшумно закрываю дверь.
Она часто просыпается раньше, хотя ей не нужно никуда идти. Просто хочет позавтракать со мной и проводить в школу свое "маленькое солнышко", как она меня называет. Но так как вчера до поздней ночи она была увлечена очередным сериалом, то сейчас ее инстинкт вставать ради меня не действует.
На кухне уже сидит полностью собранная на работу тетя, а мама накладывает завтрак в тарелки, все еще в своей любимой пижаме фиалкового цвета. Если мой нос соблазнялся запахом жареных сосисок еще на втором этаже, то сейчас он просто умирает, и я, по-привычке сев в позу самурая с одной согнутой ногой на стуле, совсем не по-девчачьи принялась за трапезу.
- Айрин, ну ты же девочка. - причитает мама, садясь рядом и зачерпывая ложкой сахар, который отправится прямиком в огромную кружку чая.
- И фто? - абсолютно невозмутимо, с полным ртом говорю я.
- Кушай как леди, тебе уже семнадцать.
Я закатываю глаза, открываю их, и смотря прямо на маму, запихиваю в рот еще и половинку вареного яйца.
- Ты такой ребенок, - вздыхает тетя Марта.
Возможно. Я бы хотела закатить глаза снова, но остановилась. Тетя глянула на настенные часы, которые мама подарила бабушке, и поспешно вытерев рот салфеткой, встала из-за стола.
- Ты же еще не доела, - возмутилась мама.
- Я опаздываю, - отмахнулась в ответ та, и, захватив сумочку, поспешила на работу.
Мама надула губы и цокнула, смотря на только что закрывшуюся дверь.
- Она никогда меня не слушает.
* * *
Я бы с удовольствием пила с мамой чай и набивала живот немецкими колбасами, но школа не ждет.
Высыпаю на руку последний шарик розовой жвачки и отправляю в рот. Нет, я не собираюсь говорить ни с кем, кроме, разве что, учителей, если вы подумали об этом. После моего вчерашнего любительского расследования все мои опасения развеялись и остались лишь типичные проблемы ОКР. Шаг за порог школы переключает его на усиленный режим, иначе мое безпочвенное беспокойство и неадекватное избегание сшива плитки объяснить нельзя. Иногда мне кажется, что когда все это кончится и у меня на руках будет диплом, все проблемы как рукой снимет. А пока я не могу решить, какую тетрадь выбрать, белую в розовый горошек, или уютную бледно-желтую в клетку, потому что старая кончилась слишком неожиданно.
Мою нерешительность усиливают ученики, количество которых в коридоре увеличивается пропорционально времени, пока я мешкаю. Кажется, будто все наблюдают за мной и думают, какого черта она держит в руках детские тетрадки с выражением лица, будто от ее выбора зависит чья-то жизнь.
- К черту, - бросаю тетрадь в горошек в шкафчик, как, кажется, слышу свое имя. Я оборачиваюсь и вздрагиваю.
- Привет, - смущенно улыбается Ирвин, - Все утро тебя ищу.
- Привет, наверное, - не догоняя происходящего, с трудом выговариваю я. Пара человек, стоящая через пять шкафчиков от меня, вздергивает брови.
Эванс мешкает (скорее из-за моего вопрошающего в упор взгляда) и чешет рукой затылок, прежде чем спросить:
- Ты ведь точно не сильно испугалась вчера? - снова неловкая, но, по меркам среднестатистической девочки, милая улыбка, - Просто я только об этом и думал, когда пришел домой. То есть о том, что ты убежала. Должно быть...
- Дело не в тебе, я всегда такая, - сухо говорю я, потому что снова чувствую внимание. Все смотрят.
- Да? - не скрывает облегчения он, - Я так рад, аж от сердца отлегло.
Мои уши раздражают шепотки. Будто кто-то волнами увеличивает звук. Слышу слова "убогая", "оборванка", "фрик", и отрывки фраз: "Почему он с ней говорит?", "Новенький что, не знает?", "Он такой милашка, а болтает с этой...".
Мне кажется это замечаю только я и мой обостренный в такие моменты слух, потому что парень продолжает говорить:
- Ты не хотела бы составить мне компанию и рассказать о школе за обедом?
Я открываю рот, чтобы вежливо отказаться, но меня перебивают.
- О, а вот и ты! - неожиданно на широкое плечо Ирвина опускается наманикюренная рука, а следом за ней появляется - угадайте кто - Ребекка Браун. Она встает так, что кажется, будто мы втроем разговариваем, хотя на меня она в упор не смотрит. - Директор просила меня показать тебе школу, а ты тут, - она окидывает меня презрительным взглядом, - общаешься. Пойдём, - широко улыбается ему она. Сдвигает руками так, чтобы он повернулся почти ко мне спиной. Ее маневры начинают надоедать. А Эванс мешкает. Конечно же он не устоит перед ее чарами.
Бессмысленно. Будет лучше, если они оба быстрее уйдут. А лучше уйду я.
- Чего же ты ждешь? Пойдём, - продолжая сверкать идеальными зубами, Ребекка улыбается парню, и тут же меняется в лице из ангела в какого-нибудь тролля, поворачиваясь ко мне, но теперь моя очередь игнорировать, - Почему бы тебе не...
- Я не завожу друзей, Ирвин, - холодно перебиваю ее я.
Бекка удивленно округляет обведенные карадашом медовые глаза, а мой недо-друг, кажется, не понял смысла сказанного. Он хочет сказать что-то еще, но не успевает.
Я уже не смотрю ни на кого из них, закрываю шкафчик и, пробираясь через толпу доходяг, пытаюсь вспомнить, как кислород должен поступать в легкие. Я даже не хочу знать, какая реакция последует за этим.
Многие из учеников просто расходятся, боясь замарать о меня свои новые пиджаки от Луи Виттон, но пара острых плеч все же задевает меня.
Мне не нужны друзья, господи. Мне никто не нужен.
Эти мысли силой выталкивают меня на улицу. Я ищу свое любимое дерево, за широким стволом которого, между разросшимися скамейками-корнями, можно спокойно спрятаться. Прислоняюсь спиной к сухой коре, и все равно, что кофта замарается. Почему легкие отказываются нормально дышать? Ах да, снова стресс. Снова паника на ровном месте.
В здании школы звенит звонок и все разбегаются по классам. А я не иду, все равно сейчас литература. Я сдала конспекты первой еще на прошлой неделе.
На улице так спокойно и тихо, что пульсация где-то в затылке незаметно проходит. Чувствую прохладу и легкий ветерок по все еще зеленой траве. Закрываю глаза. Не знаю, сколько проходит времени, но я успеваю замерзнуть, прежде чем слышу чей-то окрик.
Отлично, о моем укромном месте прознал дворник, мистер Как-его-там. Не помню, обычно его не видно и появляется он всегда невовремя. После того, как учащиеся застукали его за выдавливанием прыщей и сделали из этого большую сенсацию, этот полу-лысый мистер считает своим долгом яро ненавидеть каждого подростка в этой школе и сдавать всех с поличным. И он направляется ко мне, сверкая прозрачными очками и руками в большущих оранжевых резиновых перчатках. Я встаю, понимая, что иного выхода нет.
- Прогуливаем? - запыхавшись, зловредно спрашивает он, - Марш к директору!
И я иду. Не потому, что хочу, а потому, что сзади меня подгоняют шваброй. Вот это квалифицированный работник, даже охранники не нужны, ха.
Странно, что я совсем не боюсь. Обычно директор Сэйлем понимает меня, да и проблем никаких, до этого, не было. Но будут ли сейчас?
Мистер, чьего имени я так и не вспомнила, торжественно стучит в дверь. За ней слышится одобрение на вход и она открывается. За массивным добротным столом в кожаном кресле сидит директор, темнокожая женщина сорока пяти лет, с короткой стрижкой, в идеально выглаженном костюме и с очередным документом в руках.
- Эта девушка прогуливала урок, миссис Сэйлем, - точно плохой коп буркнул мужчина, тыча в меня большим пальцем.
Почти незаметные брови директора удивленно поползли вверх, задавая мне немой вопрос, от чего я будто рухнула с небес на землю, чувствуя в полной мере, как глупо себя повела, не пойдя в класс.
- И как это понимать? - озвучила его она.
Дворник уже ушел и я осталась наедине со своим стыдом и так и не отвеченным вопросом. Прости, Господи.
- Айрин, что-то случилось? - заметив мой конфуз, смягчилась миссис Сэйлем, - Садись, расскажи мне, - она указала на кресло перед ее столом и я послушно села, начав заламывать руки.
- Вообще-то ничего не случалось, - собравшись с мыслями, ответила я, на что она подняла невидимую бровь, - Простите, что нарушила дисциплину, но эти глупые фобии и обсессии, - поднимаю взгляд на нее и замечаю понимание вперемешку с - фу - жалостью, хотя даже еще ее договорила, - Они иногда обостряются.
Директор некоторое время молчит, проницательно меня изучая.
- Ты ведь ходишь на консультации с психологом?
- Да, - после секундного колебания отвечаю я.
- Я давно наблюдаю за тобой, дитя, - она чуть подалась вперед, опираясь на сложенные перед собой локти и заглядывая мне в лицо, - Хоть после прошлогоднего инцидента ты и стала контактировать с людьми практически как обычно, но разница по сравнению с концом прошлого года совсем незначительна. Я знаю, тебе все еще тяжело заново находить друзей, но это тебе нужно. Думаю, еще несколько бесед с пси...
- Нет.
Черт. Слишком неуважительно. Она замолкает, не понимая, почему я настолько не хочу еще чаще болтать с чертовой я-тебя-понимаю-но-реши-еще-один-тест мисс Вэлл, что перебила ее.
- Я не хочу ходить к психологу чаще, - намного тише продолжаю я.
Миссис Сэйлем задумывается. О чем она молчит? Воображает наказание за прогул? Или мы уже забыли об этом? Только не заставляйте меня общаться. Она тяжело вздыхает.
- Ладно, я закрою глаза на этот необдуманный пропуск занятия и нежелание приходить на дополнительные беседы, - говорит она, устало потирая глаза, - Но у меня есть просьба.
Она ловит мой блуждающий взгляд и я замираю, теряясь в догадках.
- Какая?
- Ты должна помочь с уроками одному ученику.
Я сдвигаю брови.
- Общаться не обязательно, - афроамериканка видит мое недовольство, - Поскольку твой балл самый высокий, этот ученик только пришел в нашу школу и его папа очень просил помочь его сыну с математикой, а мне нечего придумать тебе в качестве наказания, то ты просто должна будешь объяснять однокласснику пару тем в неделю после уроков. Всего на полчаса, я не имею права задерживать тебя дольше, - улыбается она, но я не улыбаюсь, и она шутливо грозит мне позолоченной ручкой, - Иначе будешь ходить к своему любимому психологу каждую среду.
Я понимаю, что бежать некуда, и сжимаю губы.
- Хорошо.
- То есть ты согласна подтянуть учебу новенькому?
- Да, - сквозь зубы отвечаю я.
Она довольно улыбается, сверкая ровными белоснежным зубами.
- Отлично. Тебе понравится Ирвин, он просто замечательный.