Между двух огней
Дэниэл Райт родился дождливым апрельским утром, оглушив звонким пронзительным криком врачей и самого Кевина, томящегося за дверями в коридоре. Мучительное ожидание наконец завершилось, хотя роды оказались сложными. Последние месяцы Миранда чувствовала себя плохо, несколько раз ложилась в больницу. Родители настаивали на её приезде в Даллас, там бы она была под присмотром, но Кевин не мог уехать вместе с ней, а Миранда наотрез отказалась рожать вдали от мужа.
***
Постпродакшн «Патриота» раскручивал свой маховик. Кевин давал интервью, снимался в фотосессиях, засветился в нескольких шоу-программах. Переговоры в Остине прошли успешно, в конце апреля его ожидали на пробных съёмках, а до этого Тони не сидел сложа руки, подыскивая Кевину работу в других проектах.
— Сейчас ты должен быть максимально занятым. Пускай все думают, что ты нарасхват. После премьеры поток приглашений схлынет. Так всегда бывает, особенно после высказываний критиков. А они не все будут благосклонны, уж в этом можешь быть уверен. Конкуренция у тебя большая. А если что-то всплывёт про твою связь с Лео, то сам знаешь… Но мы постараемся подготовиться по максимуму.
С Лео было особенно трудно. Пока он выздоравливал, Кевин навещал его каждый день. Иногда оставался ночевать после ухода сиделки, но когда Миранда прилетела в Филадельфию, видеться стало намного труднее. Лео ревновал ужасно. Его переломы зажили, но он стал капризен, подозрителен, закрылся и замкнулся. Кевин иногда не узнавал его. Лео и раньше был не слишком устойчив психически, а теперь, по утверждению врача, добавился посттравматический шок. Назначенная психиатром терапия несколько приглушала острые проявления, но полностью справиться не могла, для полного избавления нужно было время и забота близких. Кевин вспомнил себя после выхода из больницы, но сам вывести Лео из этого состояния не мог. Для этого нужно было увезти его из Фили подальше, быть все время рядом, дать ему уверенность и опору, а это как раз и было невозможно.
Его вызывали ещё несколько раз по поводу аварии, перед тем как закрыть расследование. Лео признавал, что они с Адамом часто ссорились. Это подтверждала и обслуга в доме у Адама. Затишье наступило, только когда Лео лёг в клинику. А когда вышел из неё, всё началось с начала. Лео был несносен — грубил прислуге, издевался над охранниками, провоцировал Адама, когда тот возвращался домой. Паркер старался терпеть, но и он срывался. Факт побоев Лео не подтвердил. Уклонялся от любых вопросов или отрицал напрямую. Даже когда Кевин попробовал расспросить его, он внезапно ощетинился и обозлился, сорвался на крик:
— Не спрашивай меня! — Он заметался по квартире, прихрамывая. Нога у него всё ещё побаливала. — Нет, он не бил меня! И пальцем не тронул!
Но Кевин видел расширенные зрачки, слышал дрожь в голосе. Лео явно недоговаривал. Вот только с какой целью? Неужели боялся, что Адам выживет? Тот по-прежнему находился в коме, и это тянулось уже слишком долго, но пока оставался хотя бы мизерный шанс, Паркер-старший и его жена не желали расставаться с надеждой. Это могло продлиться ещё неизвестно сколько, и Адам и в этом состоянии всё равно присутствовал в жизни Лео.
Все эти месяцы Кевин разрывался между работой, Лео и Мирандой. Та ни в какую не хотела возвращаться в Даллас без него, как её ни убеждали родители и сам Кевин. Ей хотелось быть рядом с ним, когда появится малыш. И это ещё больше осложняло ситуацию. Кевин метался между двух огней — Лео, балансирующим на грани нервного срыва, и Мирандой, ставшей плаксивой, напуганной и чего-то все время опасающейся.
Не познакомить Лео с Мирандой Кевин не мог, хотя это и было опасно. Но тот ей даже понравился. Лео умел быть обаятельным. Кроме того, каким-то обострившимся чутьём он понимал, как себя с ней вести, и очень развлекал Миранду, войдя в образ мальчика-подружки, досконально разбирающегося в моде, причёсках, салонах и косметике. Кевина такой образ бесил невероятно, но у Миранды так мало было друзей в Филадельфии, что она воспринимала это как само собой разумеющееся. Кевин знал — это всё до поры до времени, и опасался неминуемого краха. Лео смеялся, строил невинные глазки, норовил поцеловать его или повиснуть на шее в самый опасный момент, когда Миранда или кто-то из знакомых были неподалёку, как будто нарочно провоцируя двусмысленные ситуации.
Кевин с Мирандой сняли квартиру побольше и подальше от делового центра. До больницы оттуда было рукой подать. Кевину стало далековато ездить на студию, но тем более оправданными становились его ночёвки у Лео. Он звонил Миранде, объяснял, что его задержали на съёмках и завтра ему нужно явиться пораньше, и она вроде бы верила. Или делала вид.
Лео втирался в доверие так умело, что Кевин диву давался. Он не подозревал в нём такого коварства, и всё-таки был ему благодарен. Наедине с ним Лео становился прежним и даже лучше. Теперь, без угрозы со стороны Адама, Лео будто пробовал жить заново, и это явно шло ему на пользу. И только присутствие в жизни Кевина Миранды с будущим ребёнком омрачало установившееся хрупкое равновесие.
Чтобы отпраздновать совершеннолетие Лео, Кевин разработал целую стратегию, потребовав от Тони содействия.
— Это ты втравил меня в эту историю с женитьбой и не только, помогай теперь, — шипел он в трубку ругающемуся Тони, и тот всё-таки сделал то, о чём он его просил. Снял на несколько дней квартиру в Нью-Йорке и в случае чего согласился подтвердить Миранде какие-то неотложные вопросы с его агентством. Они уехали как раз перед праздником на третий понедельник февраля.*
— Знал бы ты, как мне хочется, чтобы она всё узнала. — Лео отдыхал, вытянувшись на Кевине во весь рост, прижимался всем телом и щекотал волосами лицо и шею. — Это многое бы упростило.
— Не думаю… — Кевин запускал пальцы в отросшие пряди у него на затылке, ласково тянул за них, открывая лицо, прикасался к губам. В такие минуты он был по-настоящему счастлив.
— Она бы ушла от тебя…
— Она уйдёт только со скандалом, уж поверь мне. И постарается сделать так, чтобы ни я, ни ты не ушли без потерь. Ты плохо её знаешь.
— Я знаю, она что-то подозревает. Во всяком случае, она расспрашивала меня про съёмки Запретов. Говорила, что невозможно настолько достоверно играть любовь. «Ах, Лео, неужели ты хоть немножечко не влюбился в Кеви?» — Он передразнивал её голос чересчур достоверно. — «Неужели у вас там ничего не вставало, когда вы тёрлись друг о друга в той серии с барбекю?» А ещё как-то жаловалась, что у тебя явно кто-то есть, и не знаю ли я, кто это. Что ты даже не смотришь на неё, а после свадьбы вообще отмороженный. Я хотел сказать, что у тебя есть есть я…
Кевин затыкал ему рот поцелуем и валил на спину, устраиваясь между его раскинутых ног, обхватывающих его крепко стальным кольцом за талию, входил в жаркое, податливое тело, полностью ему принадлежащее, с которым хотел бы не расставаться, и понимал — он бы тоже хотел сказать Миранде о них и покончить со всей это игрой к чёртовой матери.
***
Кевин оторвался от своих мыслей — медсестра позвала его в палату. Он уже битый час дежурил в коридоре с букетом, который выглядел поникшим. Медсестра забрала у него цветы и, улыбаясь, пропустила его мимо себя.
Кевин посмотрел на Миранду. Всё хорошо. Измученная, но всё же счастливая. На бледном лице усталая улыбка. Она что-то сказала, но он не услышал. Смотрел, не отрываясь, на укутанный в молочно-белый плед комочек у неё на руках. Не верилось. Теперь он — отец. Осознание ударило в голову и пробрало дрожью всё тело.
Его сын… он такой крошечный. Так забавно морщит носик, зевает и хмурится. Хочется взять на руки, но так страшно.
— Возьми его, Кеви. — Ласковый голос Миранды долетает до его ушей словно откуда-то из трубы. — Не бойся, не сломаешь.
Как сон. Нереальность. Кевин протянул руки. Господи, как страшно. Такой крошечный, такой хрупкий.
Маленькое личико сморщилось, снова недовольно нахмурилось, заставив Кевина занервничать ещё сильнее. Он стал медленно расхаживать по палате и тихонько качать тёплый комочек. Какая-то нелепая детская песенка всплыла в сознании, и словно что-то разгорелось и разливалось приятным теплом в груди — ощущение причастности к чуду, страх и ответственность, осознание, что это навсегда и его мир уже не будет прежним, а будет связан вот с этим, пока еще крошечным мирком.
Впервые за долгое время не хотелось скрывать свои чувства, может быть, даже пустить слезу, не думая о том, что Миранда смотрит на них.
Кевин совсем растрогался. Он не мог оторвать взгляд от красного нахмуренного личика спящего ребёнка, пока тот мирно сопел у него на руках. Казалось, в мире нет ничего важнее его крепкого безмятежного сна. Всё по сравнению с ним было ничтожным и неважным. Только этот малыш, его маленькая копия. Его сын…
Лео сразу почувствовал перемену. Кевин как ни старался, но радость била из него неудержимо, фонтаном из шампанского и конфетти.
— У меня сын! Представляешь?! — Он схватил застывшего Лео за плечи, встряхнул. Тот поморщился. Высвободился, отворачивая лицо, потянулся к шкафчику за бокалами.
— Поздравляю. — Когда обернулся, на его лице была спокойная улыбка. — Давай тогда закажем что-то домой? Или сходим куда-то отметим? Но я боюсь, в ресторане тебя примут за сумасшедшего.
— Давай. — Кевин кивнул, не понимая его слов. — Сын… Вот такусенький… Представляешь?..
— Не очень. — Лео засмеялся и закашлялся, пытаясь скрыть проскользнувшую было надтреснутость в голосе.
— Когда Миранду выпишут, увидишь. — Кевин в возбуждении ходил по гостиной. — Так здорово!.. Сын…
— Так что — отмечаем? — Лео потянулся за телефоном.
— Да! — Кевин вдруг остановился, как будто что-то вспомнил. — Ты закажи что-нибудь на своё усмотрение, а я смотаюсь домой. Миранда попросила собрать кое-какие вещи. Список прислала. И там её родители. Мне надо с ними повидаться и обсудить…
— Кевин… — Лео позвал его совсем тихо. — Ты ещё вернёшься сегодня?
— Конечно, вернусь. — Кевин закивал головой уже от двери. — Конечно, вернусь. И мы отметим день рождения моего сына.
Лео смотрел на него странным взглядом, и улыбка на его лице казалась будто приклеенной.
Но вернуться в тот вечер Кевину не удалось. Вдвоём с отцом Миранды они выпили бутылку виски, закусили двумя бутылками шампанского и завалились спать на один диван в гостиной под причитания и упрёки Алисии.
Наутро Кевин разлепил глаза, нашаривая телефон. Вспомнил, что собирался провести этот вечер с Лео. И даже не позвонил ему, долбаный склеротик… Чёрт! Чёрт! Он схватил мобильник. Пропущенных вызовов не было. Сообщений тоже. Он представил себе на минуту, как Лео в полном одиночестве сидит за столом, заставленным привезённой из ресторана едой, и смотрит на молчащий телефон, даже не пытаясь дотронуться до него, и ему стало страшно. Он набрал номер Лео, тот не ответил.
Мучась от похмелья, он добрался до кухни. Напился воды. В ванной порассматривал опухшее лицо и, не раздумывая, залез под холодный душ. Взбодрившись, он снова набрал номер Лео. Телефон не отвечал по-прежнему. Кевин чертыхнулся. Пиликнуло сообщение в чате. Миранда прислала ему ещё поручения. Её должны были выписать завтра или на следующий день.
Кевин выскочил из дома, завёл машину. Ругаясь на чём свет стоит, продрался сквозь пробки. Пока они ещё здесь, нужно переезжать за город. Летом Фили превратится в раскалённый ад, малышу здесь будет плохо, да и Лео сможет приезжать к ним подышать свежим воздухом, но добраться в центр будет то ещё испытание.
В квартире у Лео было пусто. Кевин окинул взглядом накрытый стол. Да, так и есть. Лео ни к чему не притронулся. Кевин ещё раз набрал номер, послушал длинные гудки. Потом вдруг услышал мелодию телефона из-за двери. В замке заворочался ключ.
Лео вошёл в квартиру, замер на мгновение, увидев Кевина. Уголок его рта дрогнул. Он улыбнулся. Кевину показалось — вымученно.
— Где ты был? Я звоню тебе всё утро…
Лео промолчал, шагнул к дивану, опустился на него как-то неуклюже, будто с трудом. Длинные волосы упали на глаза, скрыв лицо.
— Ты не ночевал? — Кевин изо всех уговаривал себя не заводиться. — Был в клубе? С кем?
Ревность вдруг накатила со страшной силой. На мгновение Кевин даже забыл, что ведь это он сам оставил его одного, пообещав вернуться, и молчание Лео становилось устрашающим.
— Я был… у Адама. В больнице. — Голос Лео звучал сухо и надтреснуто. Он сглотнул и опустил голову на сложенные руки.
Кевин застыл, потом сел рядом, сжал руками плечи, разворачивая его к себе.
— Зачем… Лео, зачем?
— Его хотят отключать, — выговорил Лео, мучительно выталкивая из себя слова. — Говорят, мозг умер, надежды нет.
— Лео… — Кевин притянул его к себе. — Ты не виноват… Ни в чём. Это несчастный случай. Ты же видел заключение полиции.
— Да… — Лео прижался к Кевину всем телом. — Я видел… Но знаешь. Я никогда не говорил тебе. И никому не говорил… Если бы я не был таким трусом… Я бы сам… Я хотел…
Кевин обнял его сильнее. В памяти всплыло озабоченное лицо доктора. «Не давайте ему зацикливаться. Он должен знать, что ему есть на кого опереться. Жаль, что родственники ему не поддержка».
— Не думай об этом. Всё в прошлом. Ложись поспи. Мне надо…
— Да. — Лео вдруг напрягся в его руках. — Да, я знаю. Тебе надо идти. Миранда. И ребёнок теперь…
— Я ненадолго. Я скоро вернусь, обещаю…
Лео молчал. Потом кивнул и медленно пошёл в спальню, стаскивая на ходу футболку.
***
Потянулись суматошные дни. Возвращение Миранды с малышом домой, первые недели, постоянные хлопоты и беспокойство. Отец Миранды улетел в Даллас, Алисия оставалась с дочерью. Вдвоём они подыскивали няню. В квартире царила невообразимая суета, воркование, детский плач, и Кевин сбегал от всего этого к Лео.
Тот, казалось, успокоился и заметно расслабился. Тони, взявший его под крыло, посоветовал не разрывать связи с агентством Паркера. Оно продолжало свою деятельность как ни в чём не бывало. Следствие по делу Паркера-старшего все ещё тянулось и освещалось в прессе, но ажиотаж явно кем-то гасился, шёл на спад. Кевин подозревал, что всё это вообще заглохнет и Паркеры выйдут сухими из воды.
— Если ты уйдёшь сейчас из агентства, это расценят как побег. Уход отразится на твоей репутации. И полиция ещё ведёт расследование по отцу Адама, так что не стоит привлекать её внимание лишними телодвижениями, — убеждал Тони в разговоре с Лео. — Иди туда, куда тебя зовут. В рекламу, в сериал, в шоу. До тех пор, пока они сами не предложат тебе разорвать контракт. А они этого не сделают. И не давать тебе работать они не могут.
Лео повеселел. Он строил планы на будущее, раздумывал над тем, где продолжить прерванное ещё до съёмок «Запретов» обучение, советовался с Кевином и Тони. Его пригласили сняться в рекламе для какого-то ювелирного бренда, и он готовился.
Торчал перед зеркалом, зависал в салоне и солярии. Потащил Кевина по магазинам, перемерив кучу одежды. Кевин осторожно радовался. Прежний Лео возвращался, и лучше не было для него мальчишки, когда тот был вот такой — живой, весёлый и ласковый. И даже в постели он казался прежним — покорным и страстным, жадным до изнеможения.
Только одно отравляло наметившуюся было идиллию. Миранда.
Она становилась всё подозрительнее и требовательнее. Алисия улетела в Даллас, когда в доме появилась Фиона — тихая филиппинка лет тридцати с прекрасными рекомендациями и безупречным английским. Миранде стало легче, а Кевину — труднее оставаться у Лео. Тот, провожая его, изо всех сил старался казаться весёлым, но Кевин знал, что он потом долго не спит. Лео писал ему ночью, и Миранда спрашивала — с кем можно общаться в такое время. Иногда Кевин говорил, иногда отмалчивался. Но Миранду это не успокаивало.
— Ты с ним везде, — недовольно высказывалась она. — Приходишь поздно. С ним на студии, на примерках. Скажи мне, Кевин, когда мы с тобой последний раз куда-то ходили вместе? Ты даже с Дэни надолго не остаёшься.
Это была неправда. Кевин старался побыть с малышом каждую свободную минуту.
А тем временем Тони не терял времени даром. После переговоров в Остине и первых фотопроб он загадочно помалкивал, а потом неожиданно ошарашил Кевина новостью: его утвердили окончательно и бесповоротно.
— Съёмки будут в Вегасе и Санта-Монике. Красота. Побережье, океан. Студия арендует там тебе квартиру чуть ли не на пляже. Миранде понравится.
Миранда действительно пришла в восторг.
— Будем гулять у океана утром и вечером. Для Дэни так полезно. И это Калифорния, Кеви! Ты станешь настоящей звездой!
Кевин растерянно улыбался, а в голове у него крутилась одна мысль: как теперь сказать Лео и что им обоим делать дальше?
________________________________
* «Президентский день» (день рождения Джорджа Вашингтона), празднуется в третий понедельник февраля, официальный выходной.