12
Кейси действительно позировал ему. Густав вручил ему букет искусственных роз и усадил на стул с мягкой, удобной спинкой. Посадил его боком и заставил снять футболку. Он закрыл цветами грудь, потому что он сейчас не Ириска, а смущающийся от чужих взглядов Кейси.
— Ты давно рисуешь?
— Всю жизнь. — Густав оставлял мазок одной кистью, брал следующую, что была у него за ухом, меняя их местами, и оставлял следующий мазок. Как понял Кейси все картины Густава были написаны маслом. Его маленький, совсем не аккуратный чемоданчик с тюбиками краски, выглядел слишком ярким на фоне белых, неприметных стен дома. Этот чемоданчик не вязался с белой личностью Густава, которую уже представил для себя Кейси. Чемоданчик не был чемоданчиком ледяного, строго мужчины, у которого всё было по полочкам, и каждая пылинка испуганно дрожала на своём месте, боясь случайно слететь. Это был чемоданчик живого человека, каким с первого взгляда Густав не казался. На чемоданчике было тысячу хаотичных пятен, капель краски от резких движенью кистью.
— Ого. А ты учился где-то? — Кейси смотрел на его уверенные движения рук Густава.
— Да. В художественной школе, когда был совсем ребёнком.
— Сколько тебе лет?
Густав посмотрел ему в глаза из-за мольберта. Но это был не взгляд художника, переносящего объект на холст, это снова был взгляд двух холодных озёр. Это как посмотреть в бездну, которая будет смотреть на тебя в ответ.
— Тридцать шесть. — Он вернулся к написанию портрета.
Кейси было его жаль. Этот холодный, отстранённый от мирских суёт мужчина в момент рисования становился как ребёнок. Его неаккуратные, отчасти совсем детские движения: то, как у него упала кисточка, то, как он взял её зубами, потому что за ухом она перестал держаться. Это был не волк, не хищник, а крохотный, неаккуратный волчонок.
— Густав.
Волк не смотрел на него. Молча ждёт.
— Спасибо. — Кейси подумал, что этот волк, а с другого боку непоседливый щенок, совсем не страшный. Он напоминал больше спасителя, чем преступника. О Кейси никто так не заботился. Незнакомый мужчина готовил для него еду, лечил рану, он даже всё ещё не принуждал его к сексу! Кейси так долго лежал без сознания и у Густава было много шансов, он ни одним не воспользовался. Кейси был поражён им. Густав посвящал ему картины. Очень много картин. Разве так ведут себя преступники?
— Что? Спасибо? За что?
Густав растерялся. А Кейси снова одарил его улыбкой.
Когда набросок был закончен, они решили взять перерыв. Кейси стоял, лениво потягиваясь. Он поднял руки вверх и встал на носочки, тело пробила приятная дрожь, а мышцы занудели от долгого бездействия. Немного размявшись и потерев заболевшую лодыжку рукой, Кейси подошёл к Густаву, отмывавшего кисти в растворителе. Он заглянул через его плечо.
— Я просто мою кисти, не надо лезть.
— Мне хочется посмотреть, как ты моешь кисти.
Густав раздражённо вздохнул, закрыл баночку с растворителем и пошёл в ванну, чтобы сполоснуть кисти водой. Кейси радостно потопал за ним. В ванной он снова смотрел, как Густав моет кисти.
— Прекрати.
— Что? — Грустно сказал кролик-Кейси, опираясь на стиральную машинку, стоявшую рядом с раковиной.
— Ходить за мной. Иди, займись чем-нибудь.
— Чем? Рассматриванием белых стен? — Кейси перевернулся, спиной прижался к стиральной машине и опёрся о неё локтями. — Я хочу обратно на работу.
— Твоя рана не зажила. — волк снова оскалил зубы.
— И что? Если не хочешь, чтобы я развлекал себя сам, займись этим ты. — Кейси ткнул его в руку, но получив в ответ неодобрительно-злобный взгляд, погладил руку Густава, где ткнул и извинился.
— Хорошо. — Густав вытер руки полотенцем, оставляя кисти высыхать в баночке. — Мы поиграем в игру.
— Оо, — Кейси почти хлопнул в ладоши. — что за игра?
— Она называется «Го» —
Они сели в гостиной на ковре. Густав достал огромную, деревянную доску, расчерченную, напоминающую шахматную, на массивных ножках и поставил между ними. Подняв расчерченную часть, как крышку, он достал оттуда два небольших, винтажно выглядевших горшочка. Кейси с интересом взял один из них. Горшочек холодный и тяжелый, у крышки держателя не было, она почти плоская, как тарелка. Внутри лежало очень много блестящих, овальных, приплюснутых чёрных камушков.
— Какого цвета у тебя? — Густав взял второй горшочек, но пока не открывал. Он опустил крышку их игрового поля.
— Чёрного. — Кейси наклонил немного горшок, показывая Густаву камушки. Тот кивнул.
— Я коротко объясню тебе правила, а разберёшься уже в процессе. — Он поставил свой горшочек с белыми камнями на пол, а крышку положил рядом, дном вверх. Кейси повторил за ним.
— Смотри, у нас есть одно государство и второе. — Густав взял один чёрный и один белый камень, показывая их Кейси. — Доска — это свободная территория. Узлы клеток — это места расположения камней. Каждое из государств хочет занять наибольшую территорию. — Густав вернул камни в горшочки, очертил на поле пальцем дугу от одного края к другому. — Чтобы занять территорию, государствам достаточно отгородить её своим цветом. Понимаешь?
Кейси закивал.
— Хорошо. Но одно государство может взять камень другого в плен. — Густав расположил один чёрный камень на доске и окружил его четырьмя белыми. — Чтобы этого не произошло, чёрному нужно вовремя подослать подмогу. — Он заменил один белый камень на чёрный.
— Доска такая огромная.
— Камней тоже не мало. — Он убрал камни, которые использовал для демонстрации, обратно в горшки. — Ты первый. Ходим по очереди.
Кейси вздохнул, взял чёрный камень и положил его… На самый край поля. Густав не стал ему ничего говорить и поставил свой камень прямо перед камнем Кейси. Тот прищурился и поставил камушек сбоку.
Дальше Кейси ставил камни по краю поля, пока Густав очерчивал себе территории.
— Я выиграл. — Неожиданно сказал Густав. Кейси положил камень, который взял из горшочка и внимательно посмотрел на доску.
— Как так?
Густав пальцем очертил уголочек, который забрал Кейси, и вся остальная доска досталась Густаву. Кейси устало выдохнул и почесал затылок.
— Видимо, я что-то не понял. — Кейси собрал свои камни обратно в горшочек.
— Ты зря начал ставить камни на края. Их не обязательно ограничивать. — так же убирая камни с поля, сказал Густав. Они начали ещё раз. Теперь Кейси не ставил камни по краям, а начал прям с середины, стараясь «съесть» больше территории. Последний раз он играл в подобные игры в самом начале школы. Классе в четвёртом-пятом он ходил на кружок по шахматам и ему даже нравилось, но потом его исключили. Ему нужно было постоянно оставаться после уроков на продлёнку, чтобы исправить плохие оценки из-за чего он опаздывал на кружок, пропускал его. Он сидел на продлёнке порой до самой ночи, учителя сами отводили его до дома, если не проходил Домя. За эти пропуски его из кружка и выгнали.
— Зачем ты его окружаешь? — Воскликнул Кейси, быстрее перекрывая последнюю линию вокруг своего камня ещё одним чёрным, пока её не занял наглый белый камень Густава. Тот хитро улыбнулся:
— Как зачем? Он мне мешает. — Густав положил камень к выстраиваемой им белой линии.
— Наглец! — Кейси нахмурился, снова погружаясь в продумывание ходов.
Игра долгая и интересная. Конечно, Кейси очень хочется выиграть и утереть нос этому напыщенному, холодному волчаре. Но пока что-то не получается. Территория, которую забирает себе Густав явно больше, чем у Кейси и как выбраться из этой ситуации последний не понимал. Снова потупив голову, он взял камень и задумался. Медленно перебирая холодный маленький камушек в пальцах, Кейси смотрел на доску и не понимал, как ему поступить.
— Кейси? — Голос Густава неприятно вырвал из раздумий.
— Ну, я не знаю. — Тихо простонал Кейси, опуская глаза на камень, который скользнул на середину его ладони. Он свёл брови домиком.
— Что не знаешь? Как класть камни на доску?
Удивительно, но холодных нот в голосе Густава не было. Он ещё не злится. Ещё.
— Нет, я не знаю… — Кейси помолчал немного, кладя камень обратно в горшочек. — Ты слишком умный, я не выиграю у тебя.
— А мы играем ради чьего-то выигрыша?
— Ты так говоришь, потому что выигрываешь. — Кейси смущённо смотрел на свои руки, не поднимая глаз на Густава. Он чувствует строгий взгляд, прожигающий насквозь, под которым кролик-Кейси начинает дрожать, поджимать под себя пушистый хвостик и прижимать испуганно уши к голове. Этот надменный взгляд хищника.
— Хорошо, тогда, мы будем играть до твоей победы.
—Ты ебнулся?! — Кейси поднял голову, но сразу же опустил её. — Мы тут вечность будем сидеть и ждать, пока мне не повезёт.
— Ты полагайся не на удачу, а на мозг. — Густав, кажется, начинал злится.
— У меня нет мозга. — Кейси немного улыбнулся, вспоминая, что ему говорил учитель на продлёнке. — У меня там, вместо мозга, растаявшая шоколадная конфетка.
Густав непонимающе нахмурился и чуть склонил голову в бок.
— Ну, не скажешь же ребёнку, что у него вместо мозга говно. Поэтому растаявшая шоколадная конфетка. — С каждым словом он говорил всё тише и тише. Потом замолчал и зрелище это было печально.
Густав тяжело вздохнул. Хотел что-то сказать, но Кейси перебил его, тараторя:
— Ты только не подумай, что я жалуюсь. Совсем нет, ничуть. Это же смешная шутка, честно, очень смешная. Мы всегда над ней смеялись, и класс, и я. И учитель смеялся, это не больше, чем прикол. Я не хочу от тебя жалости, нет-нет, меня не надо жалеть. Я знаю, что я, как стол тупой. Ну, что сделаешь? Зато тут, — он постучал себя рукой по голове. — даже не пусто, а уже что-то есть.
Густав смотрел на него. Кейси не мог понять о чём тот думает. Злится? Разочарован? Можно предположить, что последнее. Кейси тоже разочаровался, если бы тот, кому он посветил десятки картин, оказался полным идиотом.
Они снова начали игру. Кейси даже не пытался, он оставил все надежды, не только на свой ум, но и на удачу. Густав выигрывал раз за разом и раз за разом начинал злиться сильнее. Кейси заметил, как резко тот стал брать камни и как стукать ими об доску. Но Кейси было так всё равно, что он даже не боялся.
Вторая игра, третья, четвёртая, пятая… сотая? Кейси потерял счёт. Он уже был готов биться головой о стену, лишь бы всё закончилось. Но волк, казалось, совсем не устал. Он сидел всё так же ровно, как ледяная статуя.
— Я не могу уже! Густав! Это все бесполезная херня! — Крикнул Кейси, кладя голову на свои же колени. Он бросил камень на доску, сдвигая остальные.
— Твой ход, Кейси. — Густав на вид был спокоен, но кролик-Кейси услышал звук капли, упавшей в переполненную чашу.
— Нет, Густав! — Кейси выпрямился и потёр лицо руками. — Я не хочу играть в эту ересь!
— Не испытывай меня. Если так интересно, то терпение уже на пределе.
— Я ничего не испытываю, Густав. Я просто… — Шлепок!
Кейси от удара свалился на пол. Закрыл руками голову и замер, боясь продолжения. Густав поднялся с пола и ушёл в спальню, хлопая дверью. И от хлопка этого задребезжали стёкла. Кейси дотронулся до головы, она горела, в ушах шумела кровь, а затылок, на который пришлась основная сила удара, пульсировал отдавая боль во всё тело. Стараясь не думать о боли, Кейси поднялся, чтобы убрать «го» обратно в шкаф. Не оставлять же её на полу. Он открыл шкаф и поставив игру на верхнюю полку, прислушался. В соседней комнате, спальне, куда ушёл Густав, было тихо. Кейси предположил, что Густав тоже слушает, что делает он. Тяжело вздохнул, он пошёл в ванную.
Умылся холодной водой. Руки тряслись, сердце уже готово было разорвать грудную клетку и сбежать от страха в другое, более безопасное место. Кейси дотронулся до лопающегося от боли затылка. На пальцах остались маленькие размывы крови. Он снял бинт и снова тронул затылок. Там было мокро, липко и больно. Кейси принял очень умное решение: он наклонил голову и подставил её под струю холодной воды. Боль меньше не стала, но пульсация немного прошла.
Стоял Кейси долго, минут 10 точно. С его волос стекали тонкие, красные струйки крови, разбавленная водой. Выключив кран, он взял с полки полотенце, развернул его и, не поднимая головы, обернул его вокруг шеи, вытирая лицо и уши его краями. Потом пошёл обратно в гостиную, укладываясь медленно на диван, подгребая под себя большую подушку.
— Я же могу диван испачкать… — Неразборчиво пробормотал Кейси. Пришлось сесть, голова закружилась, и он еле разобрал, где диван, где потолок и на чём конкретно он сидит. Кейси обернул вокруг подушки полотенце и лёг. Больной сон со стеклом утянул его мгновенно. Кейси снова брёл по бесконечной дороге битого стекла.