16.
Этим утром Лагранж разбудил не телефонный звонок Стурниоло, а звонок курьера в дверь. Аврора не помнит, чтобы она что-то заказывала. В одной белой шелковой пижаме, она на цыпочках идет к двери и смотрит в глазок. За ней стоял курьер, но что он принес не было видно.
Аврора аккуратно открыла дверь и опустила глаза вниз. Огромный букет белых роз в черной корзине. Потрясающе красивый и ароматный.
— Здравствуйте, — сонным голосом говорит она, не в силах оторвать взгляд от цветов, — Вы не ошиблись адресом?
Мужчина перепроверяет адрес и мотает головой, протягивая Аврора бумагу и ручку для подписи.
— Нет, все правильно. Подпишите, пожалуйста, здесь, что вы получили букет.
Аврора торопливо оставляет свою роспись, и курьер спешно удаляется. Она заносит розы в дом и ставит на кровать. До чего же они красивы и необычны. Сколько здесь? Кажется 101.
Улыбка сама тянется расползтись по лицу. На ручку корзинки привязана маленькая записка. Первая мысль — Стурниоло.
Но, беря в руки записку и читая, Аврора видит витиеватый незнакомый подчерк, принадлежащий явно не Стурниоло.
" Доброе утро, Рассвет.
Маттео. "
Сердце гулко стучит в груди. Радость смешивается с толикой разочарования. Аврора проклинает себя за то, что вообще подумала, что это мог быть Стурниоло. Он сейчас явно отдыхает после ночи с такой же «очередной», как и Лагранж.
Розы излучают приятный аромат. Аврора срывает записку с корзинки и фотографирует цветы на фоне смятой постели. Фотография получается очень красивой и будто бы двусмысленной. Сочетание утренних цветов и мятой постели на фоне может привести к выводу, что у Авроры была хорошая ночь и это утренний сюрприз.
Лагранж упивается воем своих чёртиков, публикуя фото в Сторис. Предвкушает реакцию Стурниоло.
Пальцы сами набирают номер Маттео. Он отвечает спустя два гудка, что тешит самолюбие Лагранж.
— Доброе утро, дарованный богом. — смеётся она в трубку, улыбаясь цветам. — Спасибо большое, мне безумно приятно.
— Здравствуй, Аврора, — звучит бархатистый голос по ту сторону экрана, — Ты нашла значение моего имени? Я польщен.
— Не обольщайся, мне просто было интересно. — шутливо закатывает глаза она.
— Что делаешь вечером? Покатаемся по ночному Бостону?
Лагранж замолкает, прикусывая губу. Так давно она не плела интриги с мужчинами, так давно не ощущала себя по-настоящему женщиной. А Маттео за один день смог окружить её вниманием, которого ей не хватало 2 года.
— Заедь за мной в 11, — вновь улыбается она, поглаживая нежные лепестки белоснежных роз.
— До встречи, Аврора.
— До встречи, Маттео.
***
— Я удивляюсь своей проницательности, — вместо приветствия говорит Стурниоло, когда Аврора усаживается на стуле в кабинете.
Сегодня нем не черный костюм. На тон светлее. Но это все равно не высветлит его черную ауру. Он по-прежнему излучает голимый холод и равнодушие ко всему, что его окружает. Это больно ударяет по легким.
— Перестань говорить загадками, я это ненавижу. — закатывает глаза Лагранж, складывая ногу на ногу и закуривая сигарету.
— Я о Мауретте. — слишком серьезно говорит Стурниоло, не спуская глаз с ног Авроры. — Вы спали?
Аврора стреляет взглядом-молнией в него. Каблуком задевает его брюки, покачивая ногой. Стряхивает пепел с сигареты и ухмыляется прямо в лицо Стурниоло, склонив голову в бок. Кажется Лагранж уже говорила как любит быть стервой.
— Если я скажу да, что тогда? — слова льются как яд. Ухмылка не слезает с лица.
Стурниоло хрипло и невесело усмехается, склоняясь к Авроре. Пытается быть устрашающим, но она давно перестала его боятся.
— Не стоит лгать. — он невесомо тыкает по носу Авроры указательным пальцем, как будто она маленькая девочка.
— Не стоит лезть, куда не просят.
Стурниоло поднимает обе руки, будто пойманный с поличным и отодвигается на стуле.
— Он явно не тот, кто тебе нужен. — качает головой он, — Ты для него – временное развлечение.
Терпение лопается и злость выливается за края. Каждый нерв натягивается, будто струна. Авроре хочется высказать ему все, абсолютно все. Как ей было больно, обидно, тяжело и грустно. Из-за него.
— А кто мне нужен, Стурниоло? Может быть ты? Для которого я — такое же временное развлечение? — выцеживает она, — Трахнул и все прошло, так у вас устроено?
Мэттью молчит, но Лагранж будто слышит рой его мыслей. Она позволяет себе откровенность. Позволяет себе показать ему то, что ей не всё равно на него. Плевать, даже если она пожалеет об этом после.
— Для тебя это значило что-то? — опережает он, глядя своими осколками льда.
Аврора чувствует как крошится её корсет ребер. Больно от мысли, что после её немого ответа, он обесценит всё. Унизит, усмехнется, опустит ниже земли.
Но она кивает. Неуверенно, почти не заметно, но кивает. Признаётся.
Взгляд Стурниоло на мгновение вспыхивает фейерверком, но быстро тухнет. Он до ужаса хорошо умеет контролировать свои эмоции. А Аврора нет, она не в силах совладать с эмоциями и с чувствами.
Мозг и сердце будто враги.
— Мне тоже было хорошо. — стальным голосом говорит Стурниоло. — Но мы не можем.. так больше продолжать.
Аврора вспыхивает гневом. Гневом на него, на себя, на судьбу. Она безумно ненавидит его и так же сильно...
Любит.
Любит.
Любит.
Аврора любит Мэттью. Это въедается в кору мозга. Сердце забывает как стучать. Оно лишь знает как любить Стурниоло. Осторожно, тайно, сильно.
— Если.. — голос дрожит, а взгляд стеклянный, — Если ты сейчас скажешь мне остаться, я останусь. Если нет.. Я ухожу к Мауретте этим вечером.
Стурниоло молчит. Смотрит в стол. Лагранж видит, как подрагивают кончики его пальцев. Он думает слишком громко.
— Стурниоло?
— Ты никогда не сможешь этого понять. Своими действиями ты делаешь только хуже. Ты заставляешь меня чувствовать то, что я не должен, не могу. — с остановками через каждые два слова говорит он, не глядя в глаз. Он каится. — Я хочу забыть тебя, усердно, и как только мне это удаётся, ты льнёшь ко мне. Привязываешь.
Сердце заходится как пропеллер. Хочется разрыдаться прямо здесь. Аврора осознаёт, что эта больная любовь взаимна. Но лучше бы он её отверг, ведь оттого, что чувства взаимны, а быть вместе они не могут, больнее в сотни раз.
Лагранж встаёт со стула, садясь на корточки у стула Стурниоло. Смотрит на него снизу вверх глазами полными слёз. Не стесняется, не прячется. Хочет показать насколько может быть искренна с ним.
Её рука оказывается в его ладонях. Он склоняется к ней, и Аврора уверена, что видит в его глазах слёзы. Они разделяют эту боль на двоих. Пара ненормальных.
Свободной рукой Аврора аккуратно и нежно касается его скулы, заглядывая в стеклянные глаза.
— Дай нам шанс.. — дрожащим шепотом. Лагранж ни на что не надеется. Не знает исхода, не представляет, что будет если он согласится.
Но она знает, что их отношения никогда бы не были нормальными. Это не была бы излюбленная всеми сказка про принца на белом коне и принцессу. Это мрачная история о страшной любви и сладкой ненависти.
— Ты не знаешь на что идёшь.. — шепчет Стурниоло, мотая головой. — Я хочу для тебя лучшего.
Слёзы предательски обжигают глаз. Аврора прикрывает глаза, поджимая губы. Горло будто сковывает проволокой с шипами.
Вдруг её мокрых щек касаются теплые губы Стурниоло. До чёртиков родные. Идеальные. Правильные.
— Я сцелую все твои слёзы.. — ломается на пополам. — Я дам нам шанс.
В этот самый момент меняется всё. Люди считают, что вся жизнь проносится перед глазами перед смертью. Аврора будто сейчас умерла и воскресла. Его глаза, во всех их оттенках льда, пронеслись в её голове. Как они медленно оттаивали и расходились глубокими трещинами. И сейчас, стали тихим спокойным океаном, в котором Лагранж больше не идёт ко дну, а плавает на поверхности, глядя на небо уходящее за горизонт.
Теперь. Стурниоло. Её.
И больше ничей.
Целиком и полностью в её власти.
— Иди ко мне, — выдыхает Стурниоло и тянет Аврору на себя.
Она выпрямляется и он обнимает её талию, утыкаясь носом в живот. Аврора замирает, будто боясь спугнуть. А потом её рука осторожно касается его волос и мягко поглаживает.
Авроре казалось, что он плачет, но когда она взглянула в его глаза, в них не оказалось слез. Теперь он смотрел на неё снизу вверх щенячьим взглядом. Принадлежит целиком и полностью..
— Скажи ему, что ты не будешь с ним больше видится. — это не просьба, а прямой приказ.
Аврора молчит, продолжая гладить его волосы и смотреть в голубые глаза. Ей было так спокойно на душе. Как никогда раньше.
— Хорошо.. — кивает она и склоняется, чтобы поцеловать его губы.
***
Теперь кабинет в этом офисе больше не кажется местом встречи с дьяволом по имени Стурниоло. Теперь здесь место силы, тепла и страсти. Стурниоло больше не мог отпустить Лагранж ни на секунду. Он при каждой возможности касался её, целовал и обнимал.
А Лагранж тонула в этих ощущениях рядом с ним. Сгорала до тла.
Звонок от Маттео поступил во время очередного жаркого поцелуя. Аврора нехотя взяла телефон со стола и переглянулась со Стурниоло, взгляд которого тут же изменился.
— Извини, я отвечу, — шепчет она, торопливо чмокая его в губы и слезая с его колен. — Да?
— Ты готова? — звучит голос Мауретте.
Аврора смотрит в упор на Стурниоло, который ждет, что она обозначит границы. Что будет только и только его отныне.
— Маттео.. — выдыхает Лагранж, — Извини, но я приняла решение, что нам больше не стоит видится вне работы.
Чувство вины неприятно жгет под кожей. А Стурниоло расплывается в довольной ухмылке, закуривая сигарету. Дым обволакивает его силуэт. Невероятно красив..
— Вот как? Цветы не понравились? Извини, я выбирал на свой вкус. — Аврора слышит как меняется голос Маттео. Он злится.
— Нет, цветы просто прекрасны. — неловко улыбается она, будто бы он мог увидеть. — Дело в том, что у меня теперь есть мужчина.
По ту сторону экрана слышится хриплый смешок. Маттео бросает что-то вроде «Понял, удачи» и смеётся, завершая звонок.
Аврора в недоумении смотрит на Стурниоло, но тот лишь разводит руками. Но в его глазах читается, что он знает причину странного смеха друга.
***
Стурниоло всё таки допустил эту сладкую ошибку, которую так упорно обходил все время. Он позволил Лагранж быть рядом. Кажется, теперь они пара? Это даже звучит странно.
Но сердцу отчего-то так горячо. Так хорошо дышится, когда она рядом. Прокуренным легким словно становится легче в присутствии Лагранж.
Мэттью не хочет даже думать о том, что будет дальше. У них нет совместного будущего. Но только если Лагранж сумасшедшая, если она останется рядом, когда узнает о настоящем Стурниоло. Когда узнает, что он видел, что он сам делал с людьми.
Но все эти мысли будто рассеиваются, когда Аврора смотрит своими глазами лани. Она и в самом деле похожа на лань. Грациозная, с большими глазами, изящная и нежная.
Нежная..
Она льнет к Стурниоло, как кошка просит ласки. Гладит волосы, жарко целует губы, смотрит без ненависти. Наконец-то она смотрит без ненависти.
Но во всей этой до тошноты ванильной истории, есть проблема. Мауретте.
Пусть он и лучший друг Стурниоло, но он явно нацелен заполучить Лагранж любой ценой.
Француз уже знает абсолютно всё о ней, и лишь малую часть он узнал от Мэтта. Он пробил адрес её квартиры, знает всю её родословную от и до, знает обо всех её увлечениях и привычках.. А ещё, он знает о том, как Стурниоло пьяный ныл как хочет быть с Лагранж и не может.
Мауретте знает самый главный страх Стурниоло – Аврора узнает об его мире. О том как он живет вне работы, точнее выживает.
— Ты серьёзно думаешь, что у вас все надолго? — этим же вечером спрашивает Маттео, кидая кожаные перчатки на столик.
В доме Стурниоло он ведет себя как хозяин.
— Я разве говорил такое? — будто совсем не вовлечен в разговор, говорит Мэттью.
Маттео напряжен и раздражен. На лбу его проступила вена, челюсти сжаты до скрежета. У него была такая особенность, если он заинтересовался в девушке, то он хочет сделать её своей любой ценой. Он становится одержимым.
— Ты, полудурок блять, сам мне плакался в этом же кресле и с бутылкой виски в руках, что ты никогда не позволишь себе быть с ней! — рявкает Маттео, тыкая пальцем на Мэтта.
— Успокойся. — совершенно спокойно и непринужденно говорит Стурниоло, удобнее садясь в своем любимом кресле.
— Я хотел, чтобы она была моей. — серьезно говорит Маттео, — Ты сказал «делай, что хочешь». А что сейчас за херню я слышу, а? — уже срывается на крик тот.
— Ты пил таблетки сегодня?
— Пошёл к черту! — орёт Мауретте, уходя в другую комнату за таблетками. У него проблемы со вспышками агрессии, при которых он себя не контролирует.
Во второй «работе» эта агрессия и обезбашенность даже играет на руку. Но в обществе все же нужно соблюдать дисциплину.
Когда Мауретте возвращается, садясь в кресло напротив, и закуривает обычную сигарету, Стурниоло чуть склоняется вперед, ставя локти на колени и начинает вкрадчиво:
— Если думать объективно, ни один из нас не смог бы быть с Лагранж полноценно. Мы оба бы ее сломали, обоих бы она возненавидела, узнай о «работе».
— Но тем не менее, ты, сука, всё равно загнал её под себя. — гаденько улыбается Мауретте, качая головой.
— Это временно, я просто хочу, чтобы меня отпустило. Без этой бестии меня ломает, похуже чем от нашей наркоты. — хрипло усмехается Мэттью.
Мауретте замолкает, в упор глядя на Стурниоло. Обвиняет. Злится. Но мирится с этим. Он принимает, что Лагранж принадлежит Стурниоло. Хотя бы не надолго.
— Твой папочка сказал, что ты давно не навещал Криса и Ника, — Маттео стряхивает пепел с сигареты и вновь затягивается, — Что за дела?
Стурниоло топит себя в чувстве вины. Забыл о существовании собственных братьев, тем более близнецов. У них крепкая связь, но то, что они далеко друг от друга, ослабляет эту связь. Стурниоло сотню раз просто отца перевести его к братьям в подпольный бизнес, но тот говорил, что лучше чем Мэтт нет наследника «престола».
— Занимался ресторанными делами, завтра загляну к ним. — отмахивается он, принимаясь листать черную папку. Он натыкается на новое фото и биографию в ней. — Это ещё кто такой? Миттерман.. Разве у старика есть дети?
Маттео невесело усмехается, тыкая пальцем с кольцом на фото.
— Скальфаро Миттерман, — протягивает он каждую букву с отвращением, — Из клана «Белые барсы». Да, он сын Лоренцо Миттермана. Раньше он работал скрытно, под именем отца, но сейчас его решили вывести в свет. На днях он украл какую-то диадему с драгоценным камнем, она нам нужна.
— Зачем? Разве у нас недостаточно бюджета? — хмурит брови Стурниоло, разглядывая своего ровесника на фото.
— Тут дело не в бюджете, Мэтти, а в репутации и качестве проделанной работы. Эта диадема – твой путь к провозглашению на вождя нашего клана.
Стурниоло молчит, переваривая информацию. Отец явно гордился бы Мэттью, сделав он это. И отдал ему свое место в два счета. Глаза Мэтта загораются азартом.
— Заполучим диадему любой ценой. — оскаливается он, глядя на друга, который ухмыльнулся точно так же, — Найди как можно больше информации, узнай всё об этом Миттермане.
Маттео кивает и подмигивает Стурниоло, а затем, затушив сигарету, направляется к выходу.
— Малышке-Авроре передавай пламенный привет, — подначивает он, уходя.
Стурниоло закатывает глаза и окунается в мысли об его Авроре.
***
От автора:
Вы в шоке? Я в шоке.