17.
— Доброе утро, Лагранж, — слышится хриплый сонный голос Стурниоло в трубке телефона.
Аврора пытается стереть с лица глухую улыбку, утыкаясь носом в подушку. Хочется дать самой себе пощечину, чтобы привести в чувство. Чёрт возьми, может Стурниоло её просто приворожил?
— Доброе, Стурниоло, чего звонишь? Ты разбудил меня между прочим, — строит строгий тон она, накручивая локон волос на палец и переворачиваясь на спину.
Из трубки слышится усмешка.
— Я не могу позвонить своей девушке, если захочу услышать её голос? — он прямо таки насмехается. Заставляет прыснуть в кулак и покраснеть то ли от стыда, то ли от смущения.
Могла ли неделю назад Аврора представить такую фразу от Стурниоло? Определенно нет.
— Не надо этих розовых соплей, Стурниоло, — закатывает глаза Аврора, будто бы он мог это увидеть. — Неужели соскучился?
— Да, Лагранж.. Безумно. — он переходит на тон ниже, — Нужны твои поцелуи прямо сейчас.
— Малыш Стурниоло не умеет справляться с утренним стояком самостоятельно? — смеётся она, но по спине бегут мурашки от его слов.
— Я приеду.
Аврора вскакивает с кровати, осматривая беспорядок в своей комнате, а затем переводит взгляд на себя в зеркале. Нет, нет, нет, Стурниоло должен видеть её лишь в лучшем виде. Она всё-таки Лагранж.
— Давай не сегодня, а? — говорит она, впопыхах закидывая разбросанную одежду в шкаф.
— Сделаешь мне кофе? Я привезу тебе панкейки. — Аврора знает, что сейчас он ехидно улыбается.
Говнюк.
В трубке слышатся пара коротких гудков, означающих окончание вызова. Аврора в спешке наводит порядок в доме, а затем берется за себя. Быстро умывается, укладывает волосы, натягивает на себя черную приталенную рубашку и брюки. Делает легкий макияж, акцентируя губы красной помадой.
Лагранж называет это своим талантом – делать из себя богиню за несколько мгновений.
А затем она сидит на кухне, нервно ожидая звонка в дверь. Это было странно, просыпаться с мыслью о том, что теперь твой заклятый враг стал твоим мужчиной. Ждать его визита в твою квартиру, считая быстрые удары своего сердца. Понимать, что всё это время ты просто скрывала от самой себя истинные чувства.
Из потока запутанных мыслей Лагранж выдернул этот самый звонок. Рваный взволнованный выдох и дверь отворяется. Аврору тут же встречает пара штормовых глаз и фирменная ухмылка на лице.
— Здравствуй. — будничным голосом говорит Стурниоло, неторопливо входя в квартиру. Он обводит внимательным взглядом всё, что видит, а затем возвращает взор к Авроре. Едва заметно улыбается краешком губ.
В его руках коробочка с ароматными панкейками, но внимание Авроры привлекает другое. Свежие царапины на его пальцах. Липкое ощущение тревоги оседает в голове. Стурниоло словно считывает перемену в глазах Лагранж и резко целует её в губы, явно чтобы сбить с толку.
На его губах остается красный отпечаток помады, что делает его ещё красивее.
— Проходи пока, я приготовлю кофе. — стирая помаду большим пальцем с его губ, говорит Лагранж. Его кожа теплая, выглядит он выспавшимся. Но верная подруга по имени Тревога не оставляет её.
Она уходит на кухню и готовит кофе подрагивающими руками. А Стурниоло прогуливается по её квартире, словно ревизор. До слуха Авроры доносится его тихая усмешка. Кажется он стоит в дверном проходе. Она оборачивается через плечо и видит на его губах почти дьявольскую ухмылку.
— Кажется, ты плохо прибралась, Лагранж, — смеётся он, — Или ты специально оставила их на виду?
Аврора медленно переводит взгляд на ткань, зажатую между его пальцами и видит свои черные кружевные трусики. Господи..
Улыбка сама ползет на её лице и Аврора быстро подходит к нему, чтобы забрать нижнее белье. Но Стурниоло зажимает его в кулака и прячет за спину, не сводя глаз с Авроры.
— Я их заберу, ты же не против? — в его голубых глазах пляшут огоньки.
Аврора мерит его укоризненным взглядом и цокает, разворачиваясь на пятках. От его парфюма её голова кружится, а от игривости сладко тянет внизу живота.
— Извращенец, — бормочет она, едва успевая сделать шаг от него, как Стурниоло хватает её за локоть и притягивает к себе.
Лагранж оказывается прижата спиной к его груди. Рука Мэтта смещается с её локтя на её живот, до невозможности медленно двигаясь к груди. Аврора кладет голову на его плечо, прерывисто вдыхая через зубы.
— Я успел соскучиться.. — горячий шепот прямо в ухо. Прямо в сознание.
Мэттью. Мать его. Стурниоло. Шепчет о том, как скучал по Авроре Лагранж. А она понимает, что тоже скучала. Скучала по этим эмоциям, что испытывает лишь рядом с ним, по этим ощущениям от его прикосновений.
— А ты, Лагранж? — вопрос, не требующий ответа, — Успела соскучиться по мне?
Он нагло сжимает её грудь, пока та закусывает нижнюю губу в острых ощущениях. Аврора впитывает все его действия, как губка. Все слова, все прикосновения. Хочет сохранить это в памяти. Навсегда.
— Не молчи, — шепчет он, кусая мочку уха и расстегивая первые три пуговицы на рубашке Авроры, — Неужели тебе было хорошо спать одной?
Его горячая рука тут же скользит под бюстгальтер, кончики пальцев очерчивают все грудь, ореолы сосков, заставляя Аврору задыхаться. Она хватает воздух ртом, сжимая бедра. Невыносимо хочется. Его. Всюду.
— Скучала.. — рвано шепчет она, быстро кивая.
Стурниоло резко разворачивает её к себе и, обхватив за талию, в одно мгновение садит Лагранж на стол. Она больно приземляется, уронив со стола тарелку с фруктами. Но это последнее, что волнует Мэттью сейчас. Он только отшвыривает большие осколки и фрукты ногой в сторону и затягивает Аврору в медленный поцелуй. Он не страстный, не пошлый. Он нежный. Большим пальцем Мэттью отлаживает скулу Авроры, другой рукой гладит спину. На пару секунд Аврора даже теряется от его резкой смены настроя. Только что он был готов взять её на этом кухонном столе любой ценой, но вот он уже касается её так, словно она – самое драгоценное в его жизни.
Аврора отдана моменту без остатка. Хочет запомнить Стурниоло таким – нежным и хрупким с ней.
— Давай выпьем кофе? — нехотя отстраняется Лагранж, продолжая обнимать его за плечи. Стурниоло склоняется к ней за ещё одним коротким поцелуем, а затем кивает.
Аврора спрыгивает со стола, попутно застегивая пуговицы на рубашке и опускает взгляд на разбитую тарелку с фруктами на полу. Она берет пакет и наклоняется, чтобы убрать осколки.
— Не рассчитал силы, — усмехнулся Стурниоло, склоняясь, — Нет, я сам уберу, поранишься.
Лагранж поднимает на него глаза, ловит его теплый взгляд. Он забирает осколки из её рук, отправляя их в мусорный пакет. Его движения неаккуратны, он режется мелкими царапинками, кровь просачивается сквозь них. Но ни один мускул не дергается на его лице.
Лагранж чувствует как встревоженно задрожало ее сердце. Она хватает его за крепкие запястья и останавливает.
— Мэтт.. Ты с ума сошел? — она не узнает свой шепот. Странная тревога снова путает ее мысли. Он даже не сморщился от этих ран, либо ему просто совсем не больно, высокий болевой порог, либо он привык к такому..
— Кажется, ты предложила попить кофе? — укоризненно говорит Мэттью и убирает последние осколки. — Готовь на стол.
Он встаёт, выкидывает пакет в мусорное ведро скрытое за дверцами под раковиной, найдя его, видимо, интуитивно. Аврора наблюдает за ним, поджав губы.
— Иногда мне кажется, что ты настоящий псих. — говорит она, уже ставя кружки с ароматным кофе на стол, — Как и твой дружок.
Стурниоло садится за стол, вытирая кровавые руки сухой бумажной салфеткой. От этого вида по телу пробегаются неприятные мурашки. Воображение Лагранж рисует странные картины, где Стурниоло настоящий монстр.
— Никогда не можешь узнать наверняка, — пожимает плечами он, делая глоток горячего напитка. Он замечает, как напряглась Аврора и непринужденно смеётся. — Да расслабься, Лагранж, ты чего?
Она быстро моргает, отворачиваясь к кухонному островку, чтобы взять сахар. Тревога не отпускает, давит на виски. Господи, она самый настоящий параноик.
Когда она поворачивается, на её лице уже сияет улыбка. Аврора кладет в свою кружку кубик сахара и поднимает взгляд на Стурниоло.
Он же, все это время, смотрел лишь на неё. Иногда казалось, что он даже не моргает.
— И почему я раньше не замечал как ты привлекательна? — говорит он, внимательно обводя глазами её черты лица.
Аврора закусывает нижнюю губу, улыбаясь. Кофе обжигает язык и горло. Но сильнее жжется сердце от слов Мэттью.
— Ты всегда был таким сентиментальным, Стурниоло? — усмехается она, — Так вот почему за тобой все табуном бегают, ты просто дамский угодник. А я то думала эти девки сумасшедшие, раз водятся с таким как ты.
Стурниоло громко смеётся, прикрывая глаза. От его улыбки замирает сердце, а его редкий, но искренний смех лучше любой музыки.
Аврора опускает глаза, вдруг почувствовав нарастающую панику. Дыхание участилось, а затем и вовсе сбилось. Кончики пальцев стали потрагивать, из за чего Лагранж пришлось поставить кружку на стол. Воздуха.. воздуха становилось все меньше.
Резкие вспышки воспоминаний больно ударили в сознание. Это была звонкая пощечина, толчок в стену. Аврора опускается на пол по стене в воспоминании, её пинают ногами. Слёзы жгут кожу на щеках. Она поднимает глаза на обидчика и видит его. Бывший парень Авроры. Её предатель. Она звала его «Магги». Полное имя его заставляло её задыхаться, ведь она увидела его в одном документе. Заголовок у документа был «Особо опасные преступники Бостона»...
— Аврора, Аврора! — она слышит голос словно из под толщи льда. Её слегка встряхивают за плечи. Держат за щеки. — Чёрт возьми, Рори.
Лагранж приходит в сознание с громким вдохом. Она по прежнему дрожит, взгляд едва фокусируется на лице Стурниоло, что держит её крепко. Слёзы прокладывают мокрую дорожку по её щекам.
— Ты меня очень напугала.. — шепчет Мэттью взволнованно, прижимая её к своей груди, — Тише, всё в порядке. Я рядом, Аврора.
И разгадка того самого сна сама приходит к Лагранж. Тот самый парень, который спас её во сне от Магги, это — Стурниоло.
***
— И часто у тебя бывает такое? — тихим голосом спрашивает Стурниоло, гладя Лагранж по спине.
Чёрт, как же она его напугала. Ни за одного человека в жизни Мэттью так не переживал, как за Аврору в этот момент. Она просто.. Просто отключилась, похолодела и перестала на что-либо реагировать.
Сейчас она сидит в своем мягком кресле накрытом светло-розовым пледом, а Стурниоло рядом. Боится уйти, хотя ему давно нужно было зайти к братьям. Он ведь обещал.
Но как можно бросить Аврору, такую до жути напуганную, хрупкую и грустную.
— Один, два раза в месяц. Не знаю, я не считаю. В эти моменты вообще нет никаких мыслей, и после тоже. — сухим голосом говорит она, не смотря на Мэтта.
После этого приступа она резко закрылась от него. Это напрягло. Сильно. Мэттью привык узнавать всё. До последнего.
— Аврора, посмотри на меня, — тихо просит он, перебирая её волосы, — Ну, же.
Лагранж переводит на него взгляд полный слез. Подбородок её задрожал, она заломала брови домиком и позволила слезам течь. Сердце Стурниоло болезненно сжалось от её слез. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал мокрые соленые дорожки.
— Я сцелую твои слёзы, Лагранж, — хриплый шепот прямо в её губы, — Только скажи, что тебя тревожит, м?
Быть нежным, ласковым, позволять кому-то знать, что ты умеешь любить – грёбанная слабость. Но быть слабаком оказывается приятно. Стурниоло тает от одного нахождения рядом с Лагранж.
— Я не хочу, чтобы ты пожалел о своем выборе, Мэтт. — наконец заговорила она, голос её сиплый и ломающийся от слез, — Я разбитая, сломанная. Со мной сложно. Я будто старая игрушка, мной поигрались и выкинули.
— Рора, слушай..
— Нет, слушай меня. — всхлипывает она, — Я боюсь доверять людям, у меня абсолютно нет друзей, со мной плохо обходились и, бог знает, может я сама в этом виновата? Я неправильная, приступы пугают людей. Я дикий зверь, я псих.. Я..
Она вновь судорожно всхлипывает. Стурниоло топит себя в ее слезах, словах и видит в них своё отражение. Он узнаёт в Лагранж себя, но никогда бы не признал этого.
— Моя девочка, — его собственный голос надламывается, когда он касается ее затылка и прижимает к своей груди. Сжимает её в объятиях, чуть ли не до хруста костей. — Знай, этот мир не заслуживает такую как ты. И ты не «неправильная», Лагранж. Ты идеальная, ты не дикий зверь, ты ласковая кошка.
Горло будто сковывает проволока с шипами. Хочется закричать, разрыдаться, убежать. Лагранж.. Его Лагранж.. Ты ещё никогда так не ошибалась в людях, как в Стурниоло.
Обманывать её – все равно, что идти на виселицу.
Лагранж наверняка думает, что они – навсегда. Она доверяется ему, слепо, безоговорочно. Позволяет ему вести её за руку, выколов себе глаза.
Но как бы Мэттью сам не хотел этого, он не мог позволить им быть навсегда. Это невозможно. Она – прекрасное нельзя. И, как всем известно, запретный плод всегда сладок. Ему захотелось попробовать, ощутить этот вкус. Но он слишком поздно осознал последствия: Стурниоло окончательно сломает Аврору.
Они идеальная пара. Сумасшедший кармический сбой. Они придумали друг друга у себя в голове, и ни один из них там не похож на себя настоящего.
— Я люблю тебя.. — льётся как горячая кровь из уст Стурниоло, пока он позволяет одинокой слезе скатится по его холодному лицу.
Она шепчет дрожащим голосом:
— И я люблю тебя.
***