9.
События этого дня доходят до Авроры слишком поздно. Когда она остаётся наедине с собой, дома, в своей кровати. Когда эти ядовитые воспоминания вдруг отравляют её голову своим присутствием. Когда ошибка уже сделана и ничего не изменить.
Лагранж с обречённым стоном в подушку вспоминает его губы на своих. Его горячий и мокрый язык в её рту, который следовало бы откусить, чтобы он не болтал больше. Его руки, которые, казалось, побывали везде.
Это был обычный поцелуй.
Обычный поцелуй с врагом. С человеком, которого она ненавидит всю свою жизнь. В ней буквально вышколена эта ненависть. Она врожденная, как болезнь.
Лагранж забирается с головой под одеяло, будто пытаясь спрятаться от собственных мыслей, и списывает всё на обычную усталость и одиночество.
Убедить себя получается с трудом, но она хотя бы засыпает.
***
Утро выдаётся тяжелым. Тишина в доме будто давит, небо какое-то противно-серое, еда гадкая. Вишенкой на этом отвратительном торте становится Стурниоло, жутко помятый и рассеянный. От того и злее обычного.
Сегодня утром Лагранж решила поставить всему точку. Наконец повзрослеть и начать думать головой, окунуться в работу и перестать совершать импульсивные поступки. Ну, по крайней мере постараться.
Но этим же утром Стурниоло почти вынуждает её отчитать его, как грёбанного школьника за разлитый кофе на столе, который задел документы.
— Ты просто убиваешь мою нервную систему с каждым днём всё больше. — подытоживает Лагранж, устало вздыхая и падая в свое кресло.
На удивление, Стурниоло просто молчал. И его молчание пугало куда больше, чем словесные пререкания. Лагранж напряглась, оглядывая его.
Стурниоло был странным, даже очень. Молчаливый, с растрепанными волосами, в мятой рубашке, с мешками под глазами. Иногда Авроре даже казалось, что у него дрожат руки и дергаётся глаз.
Совсем свихнулся..
Но ведь Лагранж плевать. Да, её совсем это не волнует. Больше нет.
— Я уйду сегодня пораньше. — голос его хриплый, будто механический. И он не спрашивает, он просто ставит перед фактом.
Аврора дергает бровями, сглатывая все накопившиеся в голове вопросы.
— Но ведь у нас сегодня много работы, я не справлюсь с этой кипой бумаг и заявок одна. — почти ровным голосом говорит она.
Стурниоло ведет плечом, задумчиво мыча. Прикуривает сигарету. Запах ментола оседает в легких. Его пальцы все таки подрагивают.
Что с ним случилось?..
— Сделаешь половину работы, я доделаю остальное завтра. — снова эта хрипота в голосе не даёт покоя сердцу.
Аврора облизывает пересохшие губы. Вспоминает его дыхание, прикосновения, поцелуи. Совсем не вовремя. Чувствует как щеки начинают гореть. Что? Смущаться из-за этого детского бреда? Ладно, это начинает напрягать.
— Ладно. — быстро кивает она, пряча все эмоции.
Но Стурниоло цепляется взглядом за каждое изменение на лице Лагранж. Выдыхает дым в сторону, убирает подрагивающие руки под стол, не отрывает взгляд.
Замораживает этим ледяным океаном. Влечет, чтобы убить о скалы.
Аврора начала забывать какой он – Стурниоло. Холодный, бесчувственный, равнодушный ко всему. Делающий всё только в выгоду себе, желающий власти над всем. Он всегда делал все, чтобы быть на коне. Шёл по головам. Так говорили родители, ведь они знали лучше. Но они видели только то, что им позволяли видеть..
Может ей показалось, что он не такой, потому что он открылся ей с другой стороны? Может то, каким он был в последнее время и есть настоящий Мэттью Стурниоло?
Что если внутри он не такой колючий и злой? Может внутри кроется заботливый, теплый и взволнованный Мэтт, который был рядом с ней во время панической атаки?
Авроре вдруг становится невыносимо жарко, голова кружится. Слишком много мыслей. Чертовски глупых мыслей, за которые она себя карает, сжимая кулаки, чтобы ногти до проступления крови впились в ладони.
Это почти отрезвляет. Она понимает, что все это время просто пялилась в одну точку. Как же странно это выглядит со стороны.
Поднимая взгляд, она натыкается на штормовое небо. Молния, сверкающая в его глазах, словно прошибает её током. Авроре хочется поёжится под пристальным взглядом Стурниоло.
— Тоже плохо спала? — так непринужденно спрашивает он, словно они лучшие друзья.
Лагранж почти усмехается, откидывая голову на спинку кресла. Проводит ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Вдыхает ментол, медленно выдыхает.
— Напомни, что такое сон? — уголок её губ дергается в подобии саркастичной улыбки.
Стурниоло невесело хмыкает, докуривая сигарету. Кажется, ни у него, ни у неё, нет ни одной мысли о работе. Потому что все бумаги лежат нетронутыми на столе, компьютеры даже не включены.
— Не думал, что сон когда-то станет роскошью. — вновь усмехается он, прикрыв глаза.
И давно Лагранж и Стурниоло так «откровенничают»? Делятся трудностями, разделяют усталость. Да и вообще спокойно разговаривают?
Авроре срочно нужен перекур, иначе она сойдет с ума. Она резко встаёт и, подойдя к вешалке, рыщет в своей сумочке, в поиске пачки сигарет. Находка даже вызывает облегченную полуулыбку.
Лагранж прикуривает, опустившись в кресло, и блаженно выдыхает дым, прикрывая глаза.
— Вишня? — спрашивает Стурниоло, даже не глядя на неё.
Аврора сначала даже не понимает, что он говорит о сигаретах, а затем кивает, вернув свой взгляд к нему. Замечает маленькие ссадины на лице. На шее покраснения, продолговатые, будто его кто-то душил.
Он чувствует внимательный взгляд на себе и смотрит в ответ. Снова эти бессмысленные гляделки. Они никогда не приводят ни к чему хорошему.
— Она тоже курит такие. — тихо говорит он, но будто не с Авророй.
Она немного хмурится. Начинает казаться, что Стурниоло под чем-то.
— Кто? — выдыхает Аврора, не отрывая любопытных глаз от него.
Стурниоло смеётся. Лагранж от неожиданности дергается и моргает несколько раз.
— Девушка из моего сна. Она мне снится второй год, а я всё понять не могу кто она такая. — отвечает он, криво улыбаясь.
Аврора прочищает горло и поворачивается к бумагам. Включает компьютер.
— Если ты увлёкся какой-то травой, то пора остановится, Стурниоло. — ровным голосом говорит она.
А он невесело усмехается, потушив сигарету. Стучит пальцами по столу. Нервничает.
— Лучше бы я на что-то подсел. — почти обречено выдыхает он.
***
Грёбанный поцелуй с грёбанной Лагранж. Сколько ещё дряни произойдет до того, как Стурниоло сойдет с ума?
Во время близости казалось, что именно она – девушка из сна. Тот же запах, то же чувство, тот же голос. Сердце никогда так не трепетало при поцелуе. Хотя поцелуев в его жизни было не мало.
Стурниоло мог заполучить любую девушку, какую захочет. Он так и делал, пока не.. влюбился? Тяжело назвать это влюбленностью.
Однажды в плен к отцу попала чересчур красивая девушка. Она зацепила, даже очень. Была потрясающей в постели, но слишком молчаливой. Мэттью пытался её разговорить, был как можно нежнее, заботливее, ласковее. Но в один день она просто сказала: «Я боюсь тебя, но не люблю». Она была с ним потому что он хотел её, а она хотела жить. Это отрезвило. Он осознал, что пока он тот, кем является, ему никогда не получится построить здоровые отношения с другими. Это просто невозможно и неправильно. Его не уважают, а боятся. Не любят, а пытаются угодить, чтобы остаться в живых.
После неё Мэттью больше не баловался девушками. Да и как-то времени не было на это. Отец заваливал работой. Грязной и непростительной. Руки и сердце после этого казались пропитанными ядом и кровью, поэтому и касаться никакой девушки не хотелось.
Осквернять и делать больно.
Это единственное на что способен Мэттью. Так говорили все, кто его знал. Даже родители. Но отец хвалил его за это, ведь это помогает в «работе». Быть с кем-то даже элементарно вежливым казалось невозможным.
В голове стояла установка: все должны подчиняться. Всё должно быть под чётким контролем. Продумано на сто шагов вперед.
С детства отец вдалбливал это в голову маленькому Стурниоло. Как и его братьям – близнецам. Кристофер и Николас Стурниоло. Их мало кто знает, ведь они не высовываются на публику. Слишком рискованно. Их работа подпольная, они не должны светится.
Для общества Кристофер работает в айти сфере, а Николас переводчиком. Иронично, что это профессии, о которых они мечтали.
В последнее время вторая «работа» начинает тянуть на дно. Непростительных дел всё больше и они становятся ещё изощреннее.
Хочется остаться в офисе в этот вечер. Не идти туда, где ты – главная мишень для убийств и одновременно самый главный убийца.
С отвращением к самому себе, Стурниоло признает, что хочет остаться в офисе с Лагранж. Дышать этой вишней. Просто смотреть на то, как она усердно что-то печатает с таким яростным выражением лица, что хочется разгладить морщинку между её нахмуренных бровей.
Болтать о чем угодно, лишь бы остаться здесь.
Но время близилось к шести вечера. Ровно в шесть нужно быть на месте перекупа товара. С той самой чёрной папкой, где находится вся информация о товаре.
Неприятные мурашки огибают все тело и Стурниоло морщится, вставая с кресла. Хрустит суставами. Потирает глаза. Быть тем же непоколебимым становится все тяжелее. Он расклеился перед Лагранж и видит в её глазах теперь миллиард вопросов. А ещё, кажется, обеспокоенность.
— Отправь мне потом файлом то, что мне нужно будет доделать. — говорит Стурниоло, накидывая на себя черное пальто.
Лагранж скользит по нему взглядом. Непроницаемым. Будто она только что выстроила стены в своем сознании и туда теперь не попасть. Она кивает и делает вид, что ей абсолютно все равно на то, что он уходит.
— Не засиживайся. — зачем-то бросает он и уходит, хлопнув дверью.
***
Всё, что они должны были сделать вдвоем за весь день, Аврора сделала одна за одну ночь. Нет, не потому что переживает, что на утро Стурниоло снова прийдет уставший и ему нужно будет отдохнуть. Просто потому что у нее бессонница, и зачем времени пропадать просто так? Вот, потратила его с пользой.
Тем более, Стурниоло сказал не засиживаться, а слушать его приказы Лагранж не намерена. Просто сделала наперекор, из принципа. Эмпатия тут не причем.
Лагранж трет покрасневшие глаза и идет за кофе, наверное седьмым за эту ночь и первым за утро. Вид из офиса ночью оказался особенно красивым, Аврора часто отвлекалась на него, утопая в липких мыслях, как в паутине.
Было до ужаса интересно, что же происходит со Стурниоло. Может он расстался с какой-нибудь бестией и теперь страдает? Или увлекся запретными веществами? Или, или, или...
Авроре ни за что не разгадать причину его внешнего вида и состояния.
Со вздохом она отпивает кофе и смотрит в панорамное окно. Ручка двери начинает резко дергаться. Аврора вздрагивает и ставит кружку на стол.
— Стурниоло? Если это ты воспользуйся ключами! — раздраженно кричит Лагранж, хочется добавить в конце «Олух», но она сдерживает себя.
До слуха доносится звук связки ключей, но кажется дверь никак не продается. Терпение Лагранж лопается и она сама открывает дверь.
В кабинет буквально вваливается Стурниоло, еле стоящий на ногах. Он выглядит ещё хуже чем вчера. Глаза красные, налитые кровью, под глазами синющие синяки, многочисленные ссадины и порезы. Рубашка застегнута наспех, ноги подрагивают.
Аврора сверлит его немигающим взглядом с минуту. Молчит, копя многочисленные вопросы на кончике языка.
Стурниоло валится на кожаный диванчик, прикрывая глаза. Кажется, каждое его движение вызывает у него в теле боль, потому что он морщил нос каждый раз.
— Что, мать его, произошло? — медленно цедит Лагранж, подходя ближе к нему и садясь на край диванчика.
Мэттью тяжело дышит, не отвечает. Морщится от боли в теле и приоткрывает глаза.
— Лагранж.. — хрипит его голос, — Принеси воды.
Аврора вспоминает всю его заботу в момент, когда ей самой было тяжело. Когда она нуждалась в нем. И поэтому решает отдать должное – позаботиться о нем так же, как это сделал он. Сейчас она нужна ему, и нет никакой вражды между ними.
Стакан прохладной воды холодит руку. Аврора помогает ему попить, приподнимая его голову. Тревожный взгляд скользит по его лицу. Чувство жалости и фамилия Стурниоло никак не связаны. Но почему-то Авроре жаль его.
— Спасибо.. — выдыхает он, снова прикрывая глаза. Его трясет от холода.
Аврора неуверенно касается ладонью его горячего лба. Прикосновение будто прошибает током. Слишком оно интимное для них. Интимнее поцелуев и секса.
— Господи, какой горячий.. — охает она, хмурясь. Активно думает, какие лекарства есть в офисе.
— Лагранж, делай комплименты не так очевидно.. — хрипло усмехается Стурниоло, не открывая своих глаз. Не показывая трескающийся лёд. Не сдавая себя.
Аврора сначала даже не понимает о чем он говорит. А когда понимает смущено цыкает, вставая с диванчика. Даже в таком состоянии он умудряется шутить.
Стурниоло тут же открывает глаза, следя за ней. Боится, что она оставит одного. Чертовски нуждается в ней.
— Я за лекарствами. — успокаивает его Лагранж, оборачиваясь через плечо.
***