8.
Нет смысла признавать то, чего нет.
С этой мыслью Аврора наматывает его галстук на ещё один раз, сокращая дистанцию донельзя. А Стурниоло не сдаёт позиций, сжимает челюсть, ставя руки по обе стороны головы Авроры.
— Ну же, Мэттью, — подначивает та, ухмыляясь. Ухмылка точь-в-точь как у Стурниоло. Это пугало и ласкало внутренних демонов одновременно.
— Да, Рора.. — его шёпот будто расплавленный металл. Горячий, жаркий и опасный. — Я признаю что чувствую.. Ненависть. Горячую искреннюю ненависть.
И он смеётся, по-дьявольски. Как будто сам Сатана сошёл с небес, чтобы покарать Лагранж за все грехи. Или заставить сотворить ещё пару.
Аврора невесело усмехается, прикрыв глаза. Затем она тянется губами к его уху и шепчет:
— Наши чувства взаимны, Мэтти.. — и невесомо касается губами мочки его уха.
И кажется это было ошибкой, потому что в следующий миг она видит разожженное пламя в его ледяных глазах. Две несовместимые стихии.
— Как же ты не боишься ходить по тонкому льду, Лагранж?.. — хрипит он.
В ней нет никакого страха. Есть адреналин, бушующий в крови.
— Так же как и ты не боишься прыгать через пылающий костёр. — отвечает она полу-шепотом, чувствуя как в руку уже перестает поступать кровь оттого, как сильно она сжимает его чёртов галстук.
Они говорят о глазах друг друга. О стихиях друг друга. Лёд и огонь. Тьма и свет. Контраст.
Несовместимые.
Они смотрят в глаза друг другу слишком долго. Запретно близко и интимно.
Стурниоло целует её в шею. Обжигает нежную кожу огнём. Опаляет дыханием, слизывает следы.
Мир сошёл с ума, и Аврора тоже. Головокружение, гулкий стук сердце будто в самой глотке. Сердце собирается совершить кульбит и выпрыгнуть из груди. Кожа, где только что были его губы, пылает, жжется, словно открытая рана.
Чёртов вампир.
— Твоё тело тебя выдаёт, Лагранж. — подначивает Стурниоло, замирая на месте.
Но Аврора чувствует его сбившееся дыхание. Слышит его дрожащий шепот. И понимает – они оба проиграли в этой войне.
Хуже некуда, поэтому она целует его в губы. Яростно, безрассудно, со всей ненавистью. Желает сделать больнее, кусая чужие губы.
Он отвечает на поцелуй незамедлительно. Проталкивает язык в её рот, исследуя. Кусает губы в ответ, а затем слизывает капли крови.
Двое ненормальных.
Лагранж теряет то ли бдительность, то ли связь с реальностью, и не помнит как они поменялись местами. Теперь Стурниоло сидит в кресле, а она сверху.
Его руки – мечи. Режут талию, позвоночник, шею. Везде, где он касался, словно остаются следы. И от них уже не отделаться.
Это аномалия. Лагранж не хочет открывать глаза и возвращаться в прежний мир. В мир, где всё катится к чертям. Хочется остаться тут, в его руках, с его губами на шее и плечах.
Но стук в дверь. Чёртов стук, видимо какого-то настырного работника, заставляет вынырнуть из запретного мира.
Аврора отстраняется первой, разрывая поцелуй с громким треском. Она смотрит в глаза Стурниоло в последний раз и видит в них растаявший лёд. Это отдаётся странным уколом в районе сердца.
Минута и она уже сидит у окна, глядя в пасмурное небо. Молчание и тишина, прерываемые только стуком в дверь. Кто-то неугомонный. Хочется убить этого «кого-то». И себя тоже.
Стурниоло открывает дверь, и Аврора слышит его усталый выдох.
— Я смотрю вы тут работаете в поте лица. Какого чёрта я должен стоять под дверью так долго? — раздраженный голос Мистера Стурниоло режет слух.
Лагранж вскакивает с кресла, хмурясь. Зачем ему заявляться в офис средь бела дня?
— Ты что-то хотел, отец? — безэмоционально, словно робот, спрашивает Мэттью.
Что-то в нём изменилось. Наверное он жалеет о сделанном. Желает отмыться от этого позора.
Почему-то от этих мыслей Авроре хочется сжаться и заплакать. Чёртов бред. Ей самой нужно забыть об этом ужасе поскорее. Так ведь?
— Нет, сынок, просто так пришел в это сранное место, тебя увидеть. — язвит Мистер Стурниоло, кидая какую-то черную папку на стол, — Прочитай это и подпиши.
Они странно переглядываются. Словно невербально общаются глазами. Мэттью заметно злиться и раздражается.
— Хорошо. Это всё? — кивает он, глубоко вздыхая.
Мистер Стурниоло ворчит и уходит, напоследок окинув Аврору укоризненным взглядом. Старый козёл. Видно в кого Мэтт пошел.
Он же стоит к Авроре спиной, не двигаясь. Смотрит на дверь, тяжело дыша. Да что с ним такое? Это уже начинает раздражать.
— Эта папка.. Там что-то касаемо дел с банкротством? — неуверенно спрашивает Лагранж, касаясь черного пластика кончиками пальцев.
Стурниоло резко оборачивается и забирает папку, а глаза его.. Будто испуганны. Господи, существуют же такие психи!
— Нет, это по нашим семейным делам. — отрезает он и проводит ладонью по волосам, укладывая их.
Это всё до жути странно. А ещё его поведение просто глупое! Ну какой взрослый, нормальный, уверенный в себе мужчина будет так вести себя после обычного поцелуя?
— Так, ладно, Стурниоло, — вздыхает Аврора, оборачиваясь к нему. Он уже сидит в кресле и заполняет какие-то бумаги. Папку он спрятал под стол. — Заканчивай свои игры.
Стурниоло поднимает тяжелый взгляд и вскидывает бровь. Вот, прежний Мэттью вернулся. Злой, холодный и напыщенный.
Аж бесит.
— Какие игры, Лагранж?
— Если мы с тобой поцеловались немного, это не значит, что теперь нужно вести себя как псих. Ты между прочим первый начал! — ставит руки в боки она.
Стурниоло усмехается, но наигранно. Актёр погорелого театра.
— Ладно. Как мне себя вести? Признаться тебе в вечной любви? Позвать замуж? Упасть в ноги? — раздражается он.
— Во-первых, перестать быть таким бесчувственным мудаком! — тоже лопается терпение. — С остальным можешь повременить.
И Аврора смеётся. Своему бреду скорее, чем ситуации. Голова идет кругом. Всё похоже на дурно сон.
— Давай лучше займемся своей работой. — спокойно говорит Стурниоло, возвращаясь к бумагам.
Лагранж закатывает глаза и садится напротив. Работой сейчас заниматься будет очень сложно, даже невозможно.
— А что в этой папке, если не секрет? — не унимается её любопытство.
— Секрет. — бросает Стурниоло, не глянув на неё.
Глыба льда.