7.
Глупее и не придумаешь.
Мэттью расправил плечи, заходя в свой кабинет, и выпустил громкий выдох. Сердце упорно таранило грудную клетку. Кажется, что вокруг него всё ещё тянется шлейф духов Лагранж. И он хочет смыть их с себя как можно скорее. Но перед этим надышаться...
«Я просто не люблю, когда люди совмещают «любовь», хотя в этом случае просто перепих, и работу.»
Просто идиот. Последний кретин.
Стурниоло откупоривает бутылку виски с характерным звуком и делает несколько больших глотков прямо с горла. Надсадно шипит сквозь зубы, когда терпкая жидкость обжигает внутри.
Повелся на красивый наряд? Коснулся запретного плода?
Или почему всё так вопит внутри при виде Лагранж?
Это грёбанная болезнь. Отклонение. Мутация. Иначе не назвать то, что происходит со Стурниоло. Лагранж явно заразила его какой-нибудь дрянью.
Непослушное сердце дрожит, когда он прикрывает глаза, в попытках успокоиться, но пред ним всё равно всплывает её образ. Это платье. Эти глаза, сквозящие ничем неприкрытой ненавистью и нахрен ненужной благодарностью.
Стурниоло принимает решение как можно быстрее вернуться домой, принять душ и завалиться спать. Желательно на год. Или на всю жизнь.
***
Этот день Лагранж готова пометить красным цветом в календаре и подписать «День, когда я сильнее возненавидела этого индюка!».
Но всё, на что её хватает это умыться и лежать в кровати, бездумно глядя в одну точку на белоснежном потолке.
Во-первых, Мэттью, чёрт бы его побрал, Стурниоло помог ей, когда у неё случилась паническая атака. Во-вторых, она назвала его по имени. Да ещё и не полным! В-третьих, он представил её своей девушкой перед клиентом, а после унизил.
Наверное, Стурниоло самый противоречивый человек в жизни Авроры. И самый нездоровый. После неё самой, конечно же.
Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Аврора вздрогнула и взяла его в руки, открывая уведомления. И пожалела о том, что не выкинула это устройство к сериям собачьим.
« Давай забудем о том, что произошло сегодня, Лагранж.
Завтра к восьми утра. Без опозданий. »
Даже не извинился? Самодовольный, невоспитанный кретин!
Лагранж шумно задышала от злости, нахмурив аккуратные тонкие брови. Этот мужчина вызывает в ней бурю эмоций. Жаль, негативных.
Она никогда раньше не отвечала на его сообщение. Но сегодня они уже перешли эту негласную черту. Сегодня можно всё.
Поэтому она с невообразимой скоростью и злостью начала печатать сообщение.
« Во-первых, Стурниоло, ты совершенно не знаешь манер и понятия об уважении. И даже если ты родился с золотой ложкой в одном месте, тебе не всё дозволено, заруби это себе в в своем аристократичном дурацком носу.
И да, я прийду с опозданием. »
С гордостью перечитав свой ответ, Лагранж отправила сообщение. Коварная и довольная ухмылка изогнула её пухлые губы. Возможно, это по-детски, несерьезно и глупо. Но плевать она хотела на него с высокой колокольни. Стурниоло нужно поставить на место, пока он не вошёл в кураж.
А он не заставил долго ждать ответа. Видимо, печатал тоже быстро и на эмоциях.
Аврора глухо рассмеялась, переворачиваясь на живот. Как же легко вывести его на эмоции.
« Я не удивлен, Лагранж. Ни капли. Ты как была несерьезной, так и осталась. Повзрослей уже. »
Она едва не задохнулась от возмущения. Два раза перечитала его сообщение и поняла, что нервно закусила губу. Это уже ни в какие рамки не лезет.
« Иди к чёрту, Мэтти. »
Ухмылка вновь вернулась к своей владелице. С одной стороны, обычная фраза, такое часто в шутку говорят друзьям или парням. Но Стурниоло знает с каким настроением и посылом это пишет она. Аврора уверена, он знает, с каким лицом она бы это произнесла.
Отрезвляющий ответ прилетает так же быстро, как если бы ей дали пощечину. Хлещет по щекам. Заставляет нахмуриться и напрячься.
« Однажды, Рора, я выбью эту дурь из тебя. Просто жди. Ты будешь у меня по струнке ходить. Доброй ночи, иди к чёрту. »
Рора? Рора, мать твою!
***
Авроре думается, что она скоро забудет, что такое сон. Сегодня ночью она не сомкнула глаз. Поспала два часа ближе к утру и проснулась с ужасной головной болью. Снова.
Но всё же нашла в себе силы сделать легкий макияж и подобрать наряд на работу. Белая блузка и черные брюки клеш, что отлично очерчивали её бедра.
Волосы собрала в тугую толстую косу и, выпив кофе, села в машину. Водитель сегодня молчаливый, что не могло не радовать больную голову. Во всех смыслах больную.
Лагранж курила вишневую сигарету в приоткрытое окно машины, глядя на пролетающие мимо виды. Наконец показался офис и она тяжело вздохнула, потерев переносицу.
Вчерашняя странная переписка со Стурниоло выбила из колеи напрочь.
Входя в кабинет, где уже по обычаю сидел он, она непроизвольно выпрямила спину и напряглась. Было до жути неловко. Нет, не из-за того, что она ему наговорила. А из-за того, как он теперь смотрел на неё.
— Если ты ещё раз опоздаешь, я клянусь, Лагранж, я приеду к тебе домой и выбью дверь ровно в восемь утра. — слуха касается его ледяной голос.
Всё сегодня ощущается странно. Неприятно, скользко и напряженно. Раздражающе.
Хочется остаться в одиночестве, заткнув уши берушами, чтобы не слышать даже тишины.
Аврора ничего не отвечает, садясь в свое кресло и приступает к бумагам. Лучше занять себя работой. Даже не занят, скорее завалить.
Она чувствует его чёртов взгляд. Он изучает её. Превращает в лёд своими голубыми глазами.
— Серьезно? Даже не съязвишь? — неискренне усмехается он, складывая ногу на ногу, — Я приятно удивлен. Даже не думал, что ты можешь стать нормальной так быстро.
И её терпение лопается. Она поднимает на него тяжелый взгляд, в котором заплясали огоньки. Прежний взгляд, бросающий вызов.
Губы изгибаются в косой ухмылке.
— Даже не мечтай, Стурниоло. Тут воспитывать буду только я. — сладко язвит она, — И да, я уже начала.
Его брови сводятся к переносице, а затем взлетают вверх. Он усмехается, обнажая идеально ровные и белые зубы. Он смеётся почти по-настоящему.
Аврора закатывает глаза и возвращается к работе, махнув на него рукой.
— Ты такая злая, потому что я вчера не дал тебе переспать с тем стариком? Ох, уж извини, не думал, что там такая любовь.
Стурниоло не унимается. Продолжает провоцировать, желая заставить её взорваться.
Лагранж складывает руки на груди, повторяя его гадкую улыбочку. Платит ему той же монетой. И наслаждается реакцией.
— Мне жаль, что твоя скудная фантазия заканчивается на сексе. Вроде взрослый мужчина, а вроде мальчик в разгаре полового созревания.
Мэттью вдруг встаёт со своего места, медленно сокращая дистанцию. Его лёд самообладания трескается. И Аврора этим упивается, довольная собой.
— Могу тоже самое сказать и о тебе, — многозначительно говорит он, приподняв брови. Аврора требует объяснения лишь взглядом. — Ты же дрожишь от одного моего взгляда. Что уж говорить о прикосновениях.
Его чёртовы губы изгибаются в невыносимо самодовольной улыбке. Он похож на чеширского кота. А ещё на того, кто скоро будет жестоко убит в этом кабинете.
Аврора нервно сглатывает. Чувствует как воздух отказывается поступать в кровь и усердно дышит. Морщит нос и кривит лицо в отвращении.
— Да уж, Стурниоло, нарциссизма и самооценки у тебя хоть отбавляй. Ты когда в комнаты заходишь, потолок своим самомнением не сносишь? — ровным и ледяным, как сталь, голосом говорит она.
Его глаза сверкают. Он делает ещё пару шагов к ней. Складывает руки на груди, пародируя ей. Склоняется почти к самому уху. Заставляя кожу покрыться мелкими мурашками.
— Ты можешь отрицать это сколько захочешь, — хрипло шепчет он, — Но ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
Аврора хмурит брови, чувствуя пульсирующую боль в висках. Хочет потереть переносицу в очередной раз, но вместо этого, резко тянет его к себе за галстук и заглядывает прямо в глаза.
Застаёт Стурниоло врасплох. Его дыхание учащается. В глазах на секунду читается уязвимость.
— А может это ты от меня без ума, м? — шепчет она, по-дьявольски ухмыльнувшись, — Может ты меня просто ревнуешь к тому.. Уилсону?
Лёд в его глазах тронулся. Разошлся большими и глубокими трещинами. Теша самооценку Лагранж. Лаская её внутренних демонят.
Ноздри Стурниоло раздуваются, челюсть напрягается. Он хочет отстранится. Но вместо этого, заводит ладонь в её волосы и ложит её на затылок.
Выбивая из легких Лагранж рваных выдох прямо в его лицо. Заставляя её приоткрыть уста и сжать его галстук по-сильнее.
Всё стало ощущаться острее. Ярче. Горячее.
— Я скажу тебе правду, только после того, как ты признаешь, что чувствуешь. Когда смотришь мне в глаза, когда я делаю так.. — он сокращает расстоянии между их лицами, — Или когда я назвал тебя своей девушкой.
Аврора облизывает пересохшие губы. Разболевшаяся голова идем кругом. Его парфюм, голос, прикосновения. Это всё дурманит наряду со спиртными напитками.
— Ни за что. Только после тебя.