Chapter 35
Мне так многому нужно научиться. Так многое узнать. И теперь у меня, кажется, появилась возможность получить часть необходимых мне знаний. Осталось только отстоять эту возможность у Тэхена. Уступил же он один раз вчера, забрав Кахин во дворец.
Впрочем, Тэхен ведь не запрещал мне её лечить. А во время лечения с пациентом нужно разговаривать. Чтобы понимать, как он себя чувствует.
Так что, поговорив со своей возможной будущей камеристкой, я в сопровождении неизменного Бранна отправлюсь разбираться со вторым своим важным делом.
Ведьма Кахин уже пришла в себя, как я и ожидала. И стоит мне появиться на пороге её спальни, как на мне тут же сосредотачивается пронзительный взгляд её почти побелевших глаз.
— Добрый день, дэя Кахин, — здороваюсь я, закрывая за собой дверь.
— Доброе, Дженни. Всё же ты пришла. Неужели Тэ позволил? — усмехается криво.
— Он... не запретил, — отвечаю уклончиво, подходя к кровати. — Как вы себя чувствуете?
— Как слепая пустышка, — поджимает губы. — Но ещё побарахтаюсь благодаря тебе. Может, даже иногда что-то видеть смогу.
— У вас из-за этого глаза побелели? — сажусь рядом и беру старушку за руку, отпуская свой дар, чтобы оценить её состояние.
— А они побелели? — вскидывает брови. Хмурится, вздыхая. — Что ж. Значит, дар для меня утерян навсегда.
Сочувствующе взглянув на неё, я сосредотачиваюсь на лечении. Тщательно восстанавливаю ткани сердца, наиболее пострадавшего от перенапряжения. Укрепляю сосуды. Моя магия целительной волной омывает пожилое тело, возвращая ему жизненные силы. И лишь после этого я обращаю своё внимание на ауру ведьмы, прощупывая её магические каналы.
— Может, дар и не утерян. Возможно, я смогу помочь. Обещать не стану, но, по крайней мере, попытаюсь, — утешающе сжимаю морщинистые пальцы.
— Не надо, Дженни, — качает она головой. — Возможно, так даже лучше. Мой дар давно уже стал и моим проклятием. Я лишь рада, что успела предупредить тебя. И Тэ. Теперь он знает, чего ждать и откуда. И сможет тебя защитить.
— Решила таким способом совесть свою облегчить? — раздаётся внезапно раздражённый голос Тэхена от двери, заставляя меня испуганно вздрогнуть. Не ждала я, что он так быстро проснётся. Может разбудил кто? Или моё отсутствие почувствовал.
— Здравствуй, Тэ, — поворачивает голову к внуку Кахин. — Я очень рада тебя видеть. Может, и Чимин зайдёт меня проведать?
— Неужто ты не знаешь, что он уехал? Может, даже скажешь, что не знала, кому отойдёт Аделхей, в результате твоей гениальной игры судьбами? — скептично морщится мой демон. — Можешь гордиться собой. Мы все отыграли нужные тебе роли. Высшее благо не пострадает. Дженни, если ты закончила, пойдём со мной. Нам нужно поговорить.
Такому ему противиться сложно. Сейчас со мной король говорит. Но и мне нужно помнить, что я Верховная. И я... имею право на собственное мнение. Имею! И пора мне самой для себя это осознать!
Хочет поговорить? Хорошо? Но... если снова начнёт мне, как ребёнку малому и несмышлёному, запрещать разговаривать с Кахин, или с кем-то ещё, я больше не буду смиренно молчать и соглашаться.
— Да, Тэхен. Я закончила. И могу с тобой поговорить, — произношу ровно, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к нему.
Наши взгляды встречаются, и его несносное величество удивлённо вскидывает брови. Наблюдает, как я подхожу. Улыбается хищно, протягивая мне руку.
— Постой, Тэ, — неожиданно окликает его Кахин. — Пожалуйста, подойди. Я должна тебе сказать...
Взгляд моего демона снова мрачнеет. Пару секунд он молча смотрит прищурено на немощную старушку, умоляюще тянущую к нему руку. А потом, скрипнув зубами, всё же подходит к кровати.
— Я слушаю.
Кахин закрывает глаза, судорожно вздыхая. Качает головой сокрушённо... И поднимает на него тоскливый взгляд.
— Я знаю, что ты никогда не простишь меня, Тэ, — произносит тихо.
— Для этого не нужно быть прорицательницей, — роняет мой демон холодно.
— Да. Да, ты прав, — согласно кивает она. — Но... я хотела, чтобы ты знал. Мой дар ушёл. Значит, и жизнь на исходе.
Я вскидываюсь отрицательно, даже возразить пытаюсь, но Кахин останавливает меня, подняв дрожащую руку.
— Этого не изменить, дитя. Это непреложный закон. Странницы живы, пока несут свой дар миру. Если дар уходит, значит, наш путь завершён. Я уже очень много прожила. И благодаря тебе, проживу ещё пару лет, но не дольше. И когда выздоровею и уйду отсюда, мы больше не увидимся. Мне бы хотелось сказать, что я ни о чём не жалею. Но это не так. Тэ... — её взгляд снова обращается к внуку. — Я не прошу тебя простить меня. Я пыталась поступать правильно... но делала ошибки... много ошибок. Ты был прав. Ослеплённая своим предназначением, я не всегда выбирала тот путь, который был действительно правильным. И однажды я пошла против воли богов. Я пыталась уберечь свою дочь от её судьбы, запрещая любить твоего отца. Я знала, что это неизбежно и, что приведёт её к гибели. Но она не послушалась меня. А я, ослеплённая горем и гневом, не смогла найти другого способа спасти её. Правда сокрылась от меня. Пока не оказалось слишком поздно. Я знаю, что ты не веришь в то, что я не могла предупредить. Но это действительно так. Я не успела. Я не видела, когда за ней придёт смерть. А когда увидела... была слишком далеко.
— Ты могла сказать, что её убьёт туманный демон, — непримиримо чеканит Тэхен. — И отец бы предотвратил это.
— Нет. Не могла. Это изменило бы судьбу мира. Необратимо. Пройдут годы и ты поймёшь. Я пыталась найти другой путь. И не смогла. И об этом буду вечно жалеть.
Пару минут проходит в гробовом молчании. Они смотрят друг другу в глаза. Такие далёкие друг от друга, какими могут быть только те, кто мог бы быть близок.
— Твоя беда, Кахин, в том, что ты слишком много на себя берёшь, — наконец нарушает воцарившуюся тишину Тэхен. — Ты считаешь себя великой вершительницей судеб. Говоришь, что не смогла найти другой путь? А просто поговорить и всё объяснить тоже не могла? С моими родителями? Со мной? Про то, что может изменить судьбу мира, как ты говоришь, а что нет? Или думаешь, я так глуп, что не понял бы великого божественного замысла, который тебе открылся? В общем, неважно уже. Твои сожаления я выслушал. Выгонять на улицу умирать не собираюсь. Но на большее с моей стороны не рассчитывай. И на глаза мне не попадайся. Моё мнение о тебе остаётся прежним, — чеканит сурово, а затем, развернувшись, направляется ко мне. — Идём, Дженни.
Прорицательница устало улыбается дрожащими губами, опускаясь на подушки. И закрывает глаза, в уголках которых блестят непролитые слёзы.
Из спальни Кахин мы выходим, держась за руки. Тэхен выглядит хмурым и задумчивым. И я уже догадываюсь, что он мне сейчас скажет. Его последние слова, обращённые к Кахин, однозначны и весьма категоричны. Но и я уже не могу просто так смириться с его решением. По крайней мере в том, что касается меня лично.
— Тэхен, постой, пожалуйста, — тяну я его за руку, прежде чем мы успеваем выйти из небольшой гостиной в коридор.
И это внезапно очень сильно напоминает мне вчерашний день. То, как он вёл меня к гроту, а я остановилась, почувствовав взгляд Кахин. Даже спина моего демона напрягается почти так же. Да и лицо довольным никак не выглядит. Но я должна сказать.
— Я знаю, что ты сейчас мне скажешь, — выпаливаю прежде, чем рассеется моя решительность отстаивать своё мнение.
— Неужели? — удивлённо поднимает он брови.
— Да, — я для смелости даже кулаки сжимаю. И продолжаю сбивчиво: — Ты собираешься запретить мне приходить сюда. И я понимаю, почему ты так категоричен. Но... это не повод запрещать мне общаться с ней. Я не ребёнок. Я не глупа, и могу понять, когда мною манипулируют. И не так наивна и доверчива, как ты считаешь. То... что я доверилась тебе... это... это исключение. Просто ты такой... хороший. И... настойчивый. Но я... Я хочу знать о своей родне. Понимаешь?
Тэхен молчит, странно смотря на меня. Словно до конца не верит в то, что слышит. А ведь я уже что-то подобное ему говорила. Но хоть не перебивает, за что я безмерно благодарна. И мне становится немного легче изливать ему душу, делясь наболевшим.
— При дворе в Аделхее все были уверены в том, что мама родила меня от какого-то случайного любовника, который бросил её, как только узнал, что она беременна. Обсуждали это у меня за спиной. Пальцами тыкали. Мамин муж... он никогда меня не признавал, не скрывал, что женился на маме и дал мне своё имя только ради её состояния, обзывал меня ублюдком и бастардом, и даже слова доброго я за всю жизнь от него не услышала. А когда мама погибла, сразу же отрёкся от меня, оставив без гроша. Меня никто никогда не любил кроме мамы и Розэ. А единственная мужская любовь, которая мне известна, которую я видела, это больная одержимость Чонгука. И мне... так хочется услышать о том, кто на самом деле дал мне жизнь, кто погиб, защищая нас с мамой. Хочется... услышать о жрице Олуфеме, которая думала обо мне даже тогда, когда меня на свете ещё не было. Хочется поверить наконец, что я родилась не просто так, не случайно. Хочется узнать о любви своих родителей, что мой отец не бросал нас и мог бы меня полюбить, если бы не погиб. Мне это нужно, понимаешь? И я имею право это получить.
Выговорившись, я застываю напряжённой струной, тяжело дыша. Это так долго кипело внутри меня, так долго давило на сердце, что сейчас я будто каменную глыбу с плеч сбросила. И не могу понять, чего мне больше хочется — плакать, или парить.
— Такое право у тебя действительно есть, — озадаченно произносит Тэхен. Поджимает задумчиво губы. И в чёрных глазах мелькает тень сожаления. — Я... даже не думал, что для тебя это настолько важно.
— Очень важно, — шагнув к нему, я прижимаюсь к широкой груди, прячась от всех неприятных воспоминаний в его объятиях.
— Тогда, я не имею права тебе это запрещать, — на мой затылок опускается широкая ладонь, ласково гладя мои волосы. — Но не могу не предупредить. Будь с ней осторожна, Крольчонок.
Что-то изменилось между нами с Тэхеном после этого разговора.
Я и раньше довольно часто ловила на себе его внимательные взгляды, привыкла к тому, насколько проницательный мужчина мне достался. И спокойно приняла это, ведь другой бы не пробрался под ту корку страхов, что сковывала моё сердце.
Но теперь у меня всё чаще начало возникать ощущение, что он наблюдает за мной уж слишком пристально. Словно увидел по-новому. И изучает теперь. И вопросы задаёт. Всё больше о моих мыслях, желаниях, мечтах. О моём детстве. О моих взглядах на разные вещи.
После каждого моего визита к Кахин, мне приходилось подробно рассказывать ему, что она мне поведала, о чём мы говорили. И я бы подумала о том, что так мой демон старается удостовериться в том, что его бабушка не наговорит мне чего-то опасного на его взгляд. Но наши с ним долгие разговоры и обсуждения, следующие за этим, получались какие-то уж очень... странные... и личные. Я никогда даже подумать не могла, что с мужчиной можно так откровенно обо всём разговаривать, столько всего обсуждать, стольким делиться.
Порой мне казалось, что он постоянно решает в голове какую-то сложную задачу. Или что-то хочет сказать. Но не знает, как, и выжидает удобного момента. Вот только разве Тэхен Рагр может испытывать неуверенность в чём-то? Он же... Тэхен. Он всегда знает, что делать, и что сказать, чтобы получить желаемое. Меня же получил.
Наверное, всё дело просто в ожидании неприятностей, довлеющем над нами.
Прошло уже четыре дня, со дня отъезда Розэ и Чимина, начался пятый. А о Чонгуке пока нет никаких известий. Ни о том, где он, ни о том, что делает. Сумасшедший король Аделхея словно под землю провалился. Когда я первый раз спросила о нём Тэхена, мой демон не захотел мне ничего говорить, снова заявив, что не нужно об этом переживать, что мне ничего не угрожает в его дворце, и, что и он всё решит.
Но не переживать не получалось. Тягостные мысли так и лезли в голову.
Меня пугала неизвестность. Пугало то, что мой бывший муж может явиться в любой момент и во всеуслышание потребовать отдать меня ему, облить грязью меня, свою беглую жену, и Тэхена, обвинив в похищении чужой жены. Ещё больше пугало, что он может сделать что-то совершенно неожиданное и сумасшедшее. Да много чего пугало. У страха ведь глаза велики. Особенно тогда, когда не знаешь, откуда ждать беды.
Невольно я накрутила себя так, что два дня назад проснулась с криком посреди ночи от кошмара в котором увидела себя в том самом саркофаге из видения, а надо мной склонялся Чонгук, рассказывая о том, как сильно он меня любит, и обещая убивать меня долго и мучительно за то, что посмела сбежать.
Потом Тэхен очень долго обнимал меня, утешая. И в конце концов объяснил, что о Чонгуке, скорее всего, пока ничего не было слышно потому, что он не успел ещё добраться до Раграста. Всё-таки, настолько сильного пространственного мага, который мог бы в столь краткие сроки провести его в королевство демонов в Аделхее найти сложно, если вообще возможно. И нет, с Чимином и Розэ в дороге Чонгук не пересёкся — те уже прибыли в Аделхей, и у них всё хорошо, если не считать того, что Оссиана в живых они всё-таки не застали. И нет, скорее всего Чонгук не явится открыто требовать моего возвращения, потому что гнида трусливая.
— Но если явится, то своей жены он тут не найдёт, — прижимая меня к себе, увещевал Тэхен, поняв, что я нуждаюсь в более весомых аргументах, переживая за его доброе имя. — Невестой Тэхену Рагру стала Нини Артмаэль, а не покойная Дженнира, которую он лично похоронил в своём семейном склепе. Ты носишь мою печать, принятую твоим светом. И в Раграсте это означает, что ты почти моя жена. Кем бы ты не была раньше. Да и моё имя не так легко попрать.
— Но все всё равно поймут, — возразила я, шмыгнув носом.
— Ну и пусть, — снова повторил мой демон. — Чонгук слишком долго умудрялся скрывать свои пороки. Теперь все в Аделхее и за его пределами знают, что именно король Чонгук смертельно ранил собственного сына. Я не хотел тебе говорить, но Чимин с Мартаном нашли доказательства того, что он убил свою первую жену. И твою мать. И ещё много кого, но об этом, я думаю, ты и так знаешь. Твоих служанок заставили рассказать правду о том, как он обращался с тобой. Как часто ты истекала кровью после побоев, и сколько раз могла умереть, не будь эльрой. Дженни, никто не осудит тебя за то, что ты сбежала от этой мрази. И никто не будет жалеть, когда он бесследно исчезнет с лица Аранхода.
Да, никто не будет жалеть. А многие ещё и будут рады, если перед этим он испытает хотя бы малую часть тех страданий, что причинил другим.
— Он просто исчезнет? — спросила я у своего мужчины, зная, что Тэхен чувствует во мне ту тёмную ненависть, которую я испытываю к своему бывшему мужу. От которой не освободиться, пока тот жив.
Моя сущность мага жизни не позволила мне убить чудовище, когда я могла. Но даже маги жизни могут быть кровожадными, когда речь идёт о настолько гнилой душе.
— Нет, просто он не исчезнет, — обещал мне мой демон. И я ему поверила.
Больше к этой теме я не возвращалась, успокоившись и доверившись Тэхену.
Я даже заставила себя не ждать ежечасно, что вот сейчас должно что-то плохое случиться. Занялась другими делами. Много разговаривала с Кахин, которая, как я и ожидала, оказалась настоящим кладезем знаний обо всём на свете. Ещё я много читала в библиотеке об эльран, о жрицах Пресветлой, о слугах Маоха, о магах смерти, о богах, начала изучать историю рода Рагров и всего Раграста, его обычаи и устои.
А по вечерам гуляла в саду в компании словоохотливой Наен и неизменного Бранна, охраняющего меня всегда, когда рядом не было Тэхена. Его величество, кстати, не стал возражать против того, чтобы Наен стала моей камеристкой, правда сначала изъявил желание пообщаться с ней лично и убедиться в её благонадёжности и преданности. Потом девчонка ещё долго выглядела бледной и немного напуганной, но проверку, кажется прошла.
И всё было хорошо. До сегодняшнего дня.