Chapter 34
Ладони Тэхена на моих плечах сжимаются чуточку сильнее, приводя в чувство и не позволяя рвануться на помощь подруге.
— Тш-ш-ш, не пугайся, — шепчет он мне на ухо.
— Но... это же...
— Брачный обряд Рагров. Розэ согласилась и знает, на что идёт.
— Но она будет к нему привязана, — всхлипываю с горечью. Так вот, чего Тэхен от меня хочет?
— Это не та привязка, что была у тебя. И ритуал другой. Они добровольно объединяют свою кровь и венчают души, чтобы вместе прожить жизнь, как одно целое. Чимин будет так же привязан к своей жене, как и она к нему. На равных. Когда двое предназначены друг другу и вступают в брак по желанию и любви, магия ритуала действует совершенно по-другому. Смотри глубже и чувствуй. Ты же можешь это видеть.
И я смотрю. Усилием воли отогнав накрывшие меня страшные опасения, сосредотачиваюсь на действе перед алтарём. На его духовной и магической составляющей. И постепенно начинаю видеть не только то, как рассекает острое лезвие сначала широкую ладонь Чимина, а потом и белую кожу Розэ, не только выступающие на их руках капли крови. Теперь я вижу магические потоки, которые закручиваются вокруг новобрачных. Вижу, как сплетаются в причудливых узорах тьма Чимина и свет Розэ, когда они соединяют свои руки, как появляются эти узоры в их аурах. Никого не подчиняя и не ломая, а объединяя мужчину и женщину в нерушимом союзе.
Это действительно невероятно красиво. И нежно. Так волшебно, что дух захватывает.
Но я не знаю, хватит ли мне смелости согласиться на такой обряд. Возможно когда-нибудь. Когда из памяти сотрутся воспоминания о том, как резал мои руки Чонгук, как смешивалась наша кровь, сковывая мою волю древней ритуальной магией.
Обряд подходит к концу. И жених пылко целует свою юную невесту.
Ну вот и всё. Моя Розэ замужем... И скоро мы расстанемся.
Я только теперь понимаю, что, возможно, навсегда. Это только в наших мечтах братья, которых мы полюбим, должны были жить рядом. А в реальной жизни всё всегда намного сложнее. В Аделхей я никогда и ни за что не вернусь. А Розэ станет там королевой и тоже вряд ли часто будет покидать своё королевство.
Слёзы застилают глаза. И сердце разрывается от радости за неё и грусти перед грядущей разлукой.
Тэхен ведёт меня к новобрачным, чтобы поздравить.
— Я так счастлива за тебя, — шепчу подруге на ухо, обнимая. — Люблю тебя, моя родная. Будь счастлива и любима всегда.
— И я тебя люблю, — растроганно всхлипывает Розэ. — Береги себя. И, пожалуйста, не делай никаких самоотверженных глупостей.
Не знаю, что именно она имеет в виду, но замечаю внимательный взгляд Тэхена. И то, как его губы сурово сжимаются.
За нами следом подходят и Бранн с Наен. Судя по тому, как они держатся за руки, между ними тоже всё хорошо, и кое-кто в Аделхей точно не захочет возвращаться. После них Мартан, который, как я слышала, едет с Чимином и Розэ, возглавляя огромный отряд демонов.
И всё.
Чимин уносит свою молодую жену. Уходят все остальные, даже жрецы храма, молчаливыми фигурами присутствовавшие при обряде. Лишь мы с Тэхеном остаёмся во всё ещё звенящей тишине ритуального зала.
— О чём говорила принцесса? — притягивает меня к себе мой демон.
— Не знаю, — зябко передёргиваю плечами. Усталость наваливается на них пудовыми мешками. Ведь уже давно наступила глубокая ночь.
— Ты же не надумала бежать из-за того, что увидела? — подозрительно прищуривается Тэхен, и когда я умолкаю, не зная, что сказать, обхватывает мои плечи, легонько встряхивая, требуя ответа: — Дженни?!
— Такая мысль приходила мне в голову, — со всхлипом признаюсь я. — И это так... горько. Осознавать, что он всё ещё настолько властен надо мной. Что он способен обратить меня в бегство, снова победить. Меня так испугало это видение, Тэхен. Это было так жутко и мерзко, что меня мутит от одной только мысли. Он... совсем утратил человеческий облик, сошёл с ума. И я понятия не имею, чего от него ждать. Мне страшно. Прости. Я так и не перестала быть трусливым крольчонком.
Судорожно вздохнув, я утыкаюсь лбом ему в грудь. По щекам уже безостановочно текут слёзы. До сих пор я держалась, не думала, заставляла себя не вспоминать. Столько всего нужно было сделать... но вот этот бесконечный день позади... и сил снова не осталось.
— Ох, малыш, — вздыхает Тэхен, крепко прижимая меня к себе. — За что ты извиняешься?
— Ты столько сил потратил на то, чтобы меня исцелить... И Богиня. А я вот снова трясусь от страха, — шмыгаю носом. — Ну какая из меня жрица Света? Жалкая, вот какая...
— Вот опять глупости говоришь, — ворчит мой демон. — Я уже говорил тебе, что ничего не боятся только глупцы. А ты у меня очень умная малышка. Только в себе сильно неуверенная. Но это тоже лечится, поверь.
— Что? Ум? — не выдержав, немного истерично хмыкаю я.
— Неуверенность, дерзкая девчонка, — фыркает Тэхен. — Испугаться видения про умалишённого недоноска, который причинил тебе столько боли, это нормально. Особенно для ранимой нежной эльрочки. Но ты ведь не позволила этому страху взять над тобой верх. Правда?
— Наверное, — уже гораздо спокойней соглашаюсь я.
— Ну вот. И ты не сбежишь куда глаза глядят из моего дворца и из-под моей защиты, подвергая себя опасности. Ты ведь у меня умница и понимаешь, что это будет глупо. Понимаешь ведь?
— Понимаю, — при такой постановке вопроса по-другому ответить сложно. Сразу глупой получусь.
— Вот и отлично. Значит, мы договорились.
— О чём? — поднимаю я голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Не помню, чтобы мы о чём-то договаривались.
— О том, что ты успокаиваешься и сидишь смирно и послушно в безопасности и под охраной, а я займусь тем, что избавлю наконец тебя от Чонгука окончательно и навсегда.
Тэхен
Дженни давно уже уснула, мерно сопя мне в шею. Обхватила тонкими руками. Закинула на бедро точёную ножку, прижавшись всем телом к моему. Пригрелась в объятиях моей тьмы, становящейся рядом с ней совсем ручной. И мирно спит без сновидений, утомлённая моими ласками.
И мне бы переложить её аккуратно на подушку и идти доделывать то, что не успел за день. Чимин со своей новообретённой женой уже утром уезжает в Аделхей, и мне ещё очень многое надо успеть до его отъезда.
Но я позволяю себе ещё немного подержать в руках своего ласкового сахарного Крольчонка. Ещё немного обмануться её объятиями. Задержаться в этом мгновении, когда всё во мне ещё помнит шелковистый жар её лона, запредельное удовольствие от обладания этим восхитительным хрупким телом, когда в ушах до сих пор ещё звучит сладкая музыка её стонов и криков наслаждения.
Малышка больше не боится близости со мной. И отдаётся мне так сладко. Так полно и доверчиво. Моя смелая девочка. Я ни с кем до неё не терял настолько голову в любовных ласках, никогда не испытывал настолько невыразимо-острого и непреходящего желания обладать женщиной. Всецело. Ненасытно. Постоянно. Желания раз за разом брать её тело, всё сильнее пробираться ей под кожу, в её мысли, в её душу... в её сердце. Дарить ей удовольствие. Делать её счастливой. Держать в руках... Чувствовать рядом...
Врать себе бесполезно. Я хочу, чтобы она была со мной по любви. А не из благодарности. И уж точно не по воле богов.
Но, видимо, я слишком многого хочу за столь короткое время. Придётся набраться терпения. И ждать. Столько, сколько ей понадобится, чтобы согласиться стать моей всецело и навсегда.
Вздохнув, всё же перекатываю малышку на её подушку. Целую нахмурившийся лоб, полной грудью вдохнув её тонкий аромат. Укутываю в одело, чтоб не замёрзла без меня, и поднимаюсь с кровати. Хватит сопли на кулак мотать. Не любит сейчас, значит, полюбит потом, со временем. И женой мне станет. Я умею ждать, если это того стоит.
Пора заниматься делами. До рассвета осталось не так уж и много. А у брата первая брачная ночь. Вряд ли он выберется из объятий своей рыжей лисы.
Значит, заняться всем придётся мне.
Насчёт Чимина я всё-таки ошибся. Ибо он явился. Правда, уже под самое утро. Нашёл меня во внутреннем дворе, где вовсю уже кипела подготовка к их отъезду. Тащить в обратный путь дормезу никто, конечно, не будет. Даже если выворачивать и сокращать пути, поездка с этой неповоротливой громадиной займёт дня три-четыре, не меньше. Так что поедут налегке.
Потому что времени терять нельзя. Чем быстрее Чимин с женой доберутся до Аделхея, тем легче пройдёт смена власти. Даже если Оссиан каким-то чудом выжил. Сильный король, законный муж наследницы трона, любимой народом принцессы, готовый взять на себя ответственность за королевство и навести в этом королевстве порядок, всяко лучше для народа, чем больной принц, сын сумасшедшего короля. А вот знать и вельможи, наверняка попытаются воспротивиться. Но с моим братом это не пройдёт.
— Доброе утро, новобрачный. Я уж думал, что не увижу тебя до самого отъезда, — хлопаю по плечу взлохмаченного Чимина, появившегося рядом со мной.
— Была такая вероятность, — ухмыляется он. — Доброе утро, брат. Ты что, вообще не ложился?
— Ложился. У меня тоже есть кого... спать укладывать, — хмыкаю я. Пару секунд наблюдаю за слугами, суетящимися во дворе. — То, что ты подорвался, конечно, очень похвально. Но с подготовкой вашего отъезда я уже все вопросы решил. Так что пойдём-ка лучше в мой кабинет. Обсудим кое-что... на дорожку.
— Ну пойдём, раз ты такой заботливый сегодня, — насмешливо щурится Мин.
Я как раз только что отдал последние распоряжения Мартану, и тот уже ушёл поднимать отряд, который он лично поведёт в Аделхей, чтобы прибытие в Тервинн Чимина Рагра было как можно более... убедительным. Так что действительно можно уделить время разговору с братом. Прощаемся ведь. И вероятно, что надолго.
Как неожиданно, однако, меняются наши жизни и судьбы. Даже убеждения. Не так давно я даже думать не хотел о браке, полагая, что вполне могу и детей брата своими наследниками назвать, если что. И тут вдруг ему собственное королевство привалило. Чуть ли не на блюдечке. Бери не хочу. Как тут не взять?
А сам я готов жениться хоть сейчас на нежной юной девочке, которая и думать не желает о том, чтобы снова обзаводиться мужем и брачными узами. Но особо ценит во мне то, что я ей детей могу сделать, о которых она так мечтала.
Об этом, кстати, надо будет подумать, когда с Чонгуком разберусь. Говорят, беременные женщины мягче становятся, семейное гнёздышко усердней вьют. Может так её быстрее уговорю?
А вчера вон Мартан несказанно меня удивил, неожиданно изъявив острое и настойчивое желание отправиться вместе с Чимином в Аделхей. И упёрся ведь рогом, как баран. Терять своего лучшего хаосита, одного из своих самых сильных воинов и близкое доверенное лицо, мне, по правде говоря, совершенно не хотелось. Но раз уж он принял для себя такое решение... Ну не на цепь же его садить. В общем отпустить пришлось. Будет от меня брату такой свадебный подарок. В придачу к Аделхею.
Даже интересно, с чего это Мартана так туда потянуло сильно. Уж не в женщине ли дело? Может, даже в той самой, которую он с таким преувеличено непроницаемым видом и с восхищением в голосе упоминал в своём докладе. Привлекла же чем-то эта девчонка его столь пристальное внимание, несмотря на то, что задачу я ему совершенно другую ставил.
Мой кабинет встречает нас с братом тишиной, покоем и запахом сгоревшей древесины. Нахожу в шкафу бутылку нашего любимого Линдалузского и два кубка. Откупорив, наливаю, пока брат обратно разжигает в камине огонь.
— Ты что такой хмурый? — бросает на меня вопросительный взгляд, сидя на корточках перед разгорающимся огнём. — Только не говори, что по мне будешь сильно скучать.
— Ну, сильно вряд ли, — усмехаюсь, протягивая ему кубок.
— Так я и поверил, — взяв вино, он садится в одно из кресел у огня. — Ну и о чём ты хотел поговорить? То, как мне действовать в Аделхее, мы с тобой уже не раз обсуждали. Кстати, а с чего это ты Мартана вдруг со мной отправляешь? И надолго?
— Он сам захотел, — пожимаю плечами, тоже садясь в кресло. — Предложи ему должность военачальника. Может и навсегда тогда останется.
— Да уж предложу, — довольно ухмыляется Чимин, откидываясь на спинку кресла. — Представляю, как тебя «обрадовало» его пожелание. Особенно теперь, когда надо выследить такую гниду, как Чонгук. С Мартаном в этом деле мало кто сравнится. А Бранн твою Дженни круглосуточно стережёт.
— Гниду-то и выслеживать особо не надо. Он сам явится. Дженни в столице многие видели, так что узнать о ней Чонгуку не составит труда. И ему снесёт крышу окончательно, как только он поймёт, что она теперь моя. И тогда возможны два варианта. Он либо явится и потребует её вернуть, в чём я, честно говоря, сильно сомневаюсь, ибо гниды редко в открытую действуют. Либо попытается пробраться во дворец и выкрасть её. Второй вариант для меня даже предпочтительней. Можно кишки без лишних разговоров этой мрази на глотку намотать. Я ему даже две лазейки оставил на выбор, чтобы к правильному решению подтолкнуть.
— А что будешь делать, если всё-таки припрётся в открытую? — вскидывает брови брат. — Если бы ты своего Крольчонка на обряд вчера уговорил, мог бы уже за один лишь намёк на угрозу ей вырвать глотку её ублюдочному бывшему. И никто бы и слова поперёк не сказал.
Надо же какой умный.
— Если бы твоя Розэ тебя не любила и тряслась от одного лишь вида ритуального кинжала в мужских руках, ты бы её уговаривал? — огрызаюсь я.
Брат умолкает сконфуженно.
— Бездна. Извини. Я не подумал об этом. Сильно она испугалась?
— Достаточно, чтобы я понял, насколько бесполезны будут любые уговоры. А заставлять её силой, после всего что она пережила... проще самому удавиться.
Выдохнув, устало опираюсь на спинку. Смотрю, как языки пламени пожирают очередное полено.
— Нет. Ну, заставлять, понятное дело, не надо, — примирительно поднимает ладони Чимин. — А с чего ты решил, что она тебя не любит? Она тебе это говорила?
— Нет. Но с чего я должен думать иначе? — поворачиваюсь к нему. — Посуди сам. Она рвалась бежать от меня до тех пор, пока я не поклялся ей, что отпущу, как только она захочет. И остаться согласилась только ради исцеления. А теперь вот, потому что боги нас друг другу предназначили. А она маг жизни и о материнстве мечтает. И сочувствует мне, потому что «мужчине гораздо сложнее с таким смириться, чем женщине» — вспоминаю я слова Дженни.
Брат, как раз в этот момент приложившийся к кубку, даже вином давится, начиная кашлять.
— Ты что, сейчас серьёзно? Так и сказала?
— Да. А ещё заявила, что останется со мной только до тех пор, пока будет нужна мне. Можешь себе представить, чтобы любящая женщина такое сказала?
Чимин несколько секунд задумчиво пялится на меня. Чешет затылок, а потом внезапно кивает, заставив меня удивлённо вытаращиться на него.
— Ну-у-у, могу, на самом деле. Ты ж учти, Тэ, что речь-то ведь идёт не о демонице, в которой собственнические инстинкты похлеще мужских будут. Твоя Дженни эльра. А эти светлые души в своей жертвенности иногда полный бред способны чудить. Тебе ли не знать. Так что... это не аргумент, брат. Вот серьёзно. Мало ли что там у неё в голове творится. Ты сам-то ей в своей любви признался?
В своей любви?
Я застываю ошарашенно, мрачно смотря на своего близнеца.
Он иронично усмехается, поняв моё замешательство. И молча салютует мне кубком.
Бездна!
Нет. В своей любви я не признавался. И не только Дженни. Себе, получается, тоже. Зато, как мальчишка, потащил её вчера к водопаду. Легенду рассказал. Наделся хоть так узнать, понять... Дурак. Последние мозги уже отшибло.
Боялся полюбить так же сильно, как отец? А поздно уже рыпаться. Моя сахарная девочка своей хрупкой ручкой взяла меня за сердце очень крепко. Так, что даже дышать без неё тяжело. Как себе в таком признаешься?
Зато от неё слов любви жду. С её страхами сражаюсь. А сам... Как есть, дурак.
***
Дженни
Розэ с Чимином уехали. Не было долгих прощаний. Лишь крепкие объятия и слёзы, которых не удалось сдержать. Да мы с Розэ и не старались даже.
— Мы приедем на вашу с Тэхеном свадьбу. Обещаю, — сжав меня напоследок, заявила твёрдо будущая королева Аделхея. И ушла, увлекаемая мужем, к лошадям.
И вскоре супруги, окружённые вооружёнными до зубов демонами во главе с Мартаном, покинули территорию королевского дворца. А заплаканную и грустную меня Тэхен увёл в наши покои утешать.
Утешение вышло очень чувственным, долгим и основательным. И убаюкивающим. После бурных и каких-то особо нежных и трепетных любовных ласк, мой демон крепко прижал меня к себе, пробормотал что-то о необходимости снова вставать и идти заниматься важными делами... и уснул.
А я вот, немного полежав рядом и вдоволь насладившись такой приятной сердцу близостью моего мужчины, понимаю, что спать мне совершенно не хочется. Да и мысли всякие тяжёлые в голову снова лезут. Поэтому решаю всё-таки вставать и заняться чем-нибудь полезным.
Что и делаю, ужом выскользнув из загребущих рук.
Перво-наперво, закутавшись в халат, я выглядываю в коридор и, убедившись, что Бранн несмотря на присутствие рядом со мной Тэхена всё равно находится на посту, прошу его позвать ко мне Наен.
Розэ уехала. И её бывшей горничной наверняка теперь очень страшно, как сложится её жизнь в Раграсте да ещё в новом для себя статусе. Хочется поддержать девушку хотя бы немножко, дать понять, что она может рассчитывать на мою помощь.
Наен приходит довольно быстро. Стучит тихонько в дверь и, заглянув нерешительно в гостиную, одаривает меня широкой, чуточку смущённой улыбкой.
— Ваше... дэя Нини, вы меня звали?
— Да, Наен. Проходи, — улыбаюсь я ей в ответ. — Только говори потише пожалуйста. Его величество спит.
Дверь в спальню я плотно прикрыла. А она магией буквально оплетена, и звукопоглощающими заклинаниями тоже. Так что сну Тэхена мы не должны помешать. Но всё равно мне не хочется даже случайно разбудить его. Устал же. Намаялся бедный со всеми своими срочными-важными делами.
— Ой, извините, — просит Наен шёпотом, округлив глаза. — Я не знала.
— Ничего страшного. Поможешь мне одеться? — киваю я на платье, которое выбрала в гардеробе, прежде чем покинуть спальню. — У него шнуровка сзади, мне самой не справиться.
— Да, конечно, — с готовностью кивает она, решительно шагая к разложенному на кресле наряду.
— Где ты теперь живёшь, Наен? С Бранном? — интересуюсь я, когда девушка помогает мне натянуть строгого кроя синее платье, украшенное серебристой вышивкой на груди.
— Да, миледи, — покраснев, кивает она, оправляя подол спереди и обходя меня по кругу, чтобы затянуть шнуровку. И, словно оправдываясь, добавляет: — Он... зовёт меня замуж.
— А ты?
— А мне не верится, — вздыхает Наен позади меня, ловко приводя в порядок мой наряд. — Он такой важный. К самому королю приближён, оказывается. А ведь говорил, что всего лишь охранник, врун бородатый. Вот поверила ему, а сейчас... не могу уже без него. И с ним вот пока не знаю, как.
И снова вздыхает тяжко. Права я была, предположив, что бедняжке нужна поддержка.
— Я очень вам благодарна, что вы позвали меня, дэя Нини, — признаётся она тихо, закончив с моей шнуровкой. — Её высочество уехала, Бранн постоянно занят, а я... просто не знаю чем себя занять. Кто я здесь? Служанка без госпожи в дворце чужого короля. Думала даже пойти попросить у управляющего, чтобы мне работу какую-то нашёл. Но я вроде, как невеста почтенного дэйра, которой уже не пристало выполнять работу простой прислуги. Но мне без работы... как-то странно и грустно. И я растерялась.
— Могу себе представить, — улыбаюсь сочувствующе, оборачиваясь к ней. — Я как раз потому тебя и позвала. Подумала, что тебя наверняка пугают случившиеся в твоей жизни перемены. И захотелось тебя поддержать. И сказать, что ты всегда можешь обратиться ко мне, и я помогу, чем смогу.
— Ох, миледи. Не знаю, как отблагодарить вас за вашу доброту. Вы столько уже для меня сделали, — прижимает она руки к сердцу. И глаза снова на мокром месте. — Я бы очень хотела служить вам. Всё бы для вас сделала.
— Ну, если ты хочешь... — тяну я задумчиво. И вижу, как загораются надеждой её глаза. — Горничной невесту почтенного дэйра я взять, конечно, не могу, сама понимаешь. А вот камеристкой, если его величество не будет возражать... и если ты хочешь...
— О боги! Да-да-да! Я очень хочу! — с радостным, хоть и тихим визгом, подпрыгивает Наен. Прижимает кулачки ко рту, бросив испуганный взгляд на дверь спальни, а потом от переизбытка эмоций внезапно бросается меня обнимать. — Спасибо вам! Спасибо! Я вас не подведу, обещаю. Я буду для вас самой преданной и лучшей камеристкой на свете.
Видя столь искреннюю радость и счастье Наен, невозможно самой не улыбаться. Теперь остаётся только надеяться, что Тэхен согласится. Я сама не имею права принимать такие решения. Я ведь не жена ему. Лишь невеста, которая неведомо когда сможет стать женой.
И в его дворце не могу хозяйничать, нанимая, кого мне хочется.
У меня даже собственных средств нет, чтобы жалование своей служанке платить.
Эта мысль заставляет меня вспомнить, в насколько шатком положении я нахожусь. Снова во всём завишу от мужчины. От любимого и дорогого сердцу, но всё же. Мне не хочется так. А как, я пока не знаю. Прямо, как Наен.