Chapter 20
— Как это не будет присутствовать? А поросёнок? А утки с яблоками? И торт с пирожными? Я же для них обоих старалась. И для их избранных, — расстроенно поджимает губы почтенная демонесса.
— Ну вот принц Чимин и оценит твои старания вместе со своей невестой, — с нажимом отвечает ей пожилой демон, смотря на женщину с явным предостережением.
Делма тут же умолкает, и мне даже кажется, что чуть скашивает в мою сторону глаза. Глубоко вдыхает, шумно выдыхает, словно пытается успокоиться.
— Ладно. Вы правы. Тогда я для его величества отдельный ужин из его любимых блюд приготовлю. Не посоветуете, что ещё стоит подать в его покои?
— Пока никаких распоряжений не было. Но думаю, твои непревзойдённые сладости точно придутся к месту. Может фруктов ещё, цукатов, в общем сообрази сама, ты же лучше знаешь, что нужно, — подмигивает поварихе дэйр Креван и, мазнув по мне отстранённым взглядом, покидает кухню.
А Тэхен, оказывается, сладкоежка? Вот никогда бы не подумала.
Все подчинённые Делмы, включая её саму, постепенно отмирают и возвращаются к работе. Вот только меня теперь не покидает смутное давящее ощущение, что хоть никто и не смотрит открыто, но всё внимание находящихся на кухне демонов сейчас почему-то приковано к моей персоне. И это меня совершенно не радует. Как и то, что избранные были упомянуты в множественном числе. Что всё это значит?
Поспешно доев, я закидываю за плечо свою изрядно опустевшую котомку, собираю посуду и отношу к мойке. А потом, сердечно поблагодарив госпожу Делму за ужин, тихонько ретируюсь из кухни.
На сытый желудок у меня уже и самочувствие получше стало.
Куда теперь? Хорошо бы своего подопечного найти и проведать. Но он скорее всего снова спит после обследования целителем. Можно и позже заглянуть.
Мне ужасно хочется помыться. И подкрасить кожу снова нужно. Значит, надо найти служебные купальни. Сейчас все слуги заняты ужином и прибывшими в замок господами, так что там скорее всего никого не будет, и я, возможно, смогу закрыться и спокойно привести себя в порядок. Жаль, конечно, смены одежды у меня больше нет. Но даже чистое тело это уже благо.
Чтобы не бродить в бесполезных поисках, лучше, наверное, узнать о купальнях у кого-то из обитателей замка. Только вот у кого? Стоя в узком служебном коридоре неподалёку от кухни, я задумчиво оглядываюсь назад.
Нет. Туда, пожалуй, возвращаться не буду. Сказать-то мне, скорее всего, всё скажут, может, даже проведут, куда нужно, а потом наверняка доложат Тэхену.
Попробую обойтись своими силами.
Где могут быть купальни в замке? Конечно же, там, где легче всего организовать воду и её подогрев. Обычно их делают возле кухни, чтобы работающие печи грели ещё и купальню.
Ужиная, я обратила внимание на огромный чан с водой, вмурованный в стену кухни. Внешнюю стену, если судить по маленьким окошкам под потолком. Значит, эту самую воду туда наливают сразу со двора. Наверняка там и колодец где-то находится. И если так можно было сделать с кухней, то вполне возможно что и с купальней поступили так же.
Если пойти налево, то выйду в общий зал. А если направо, то вон там виднеется какая-то дверь дальше по коридору. Как раз напротив служебной лестницы, ведущей на верхние этажи.
Движимая желанием поскорее убедиться в своих выводах, я сразу же направляюсь туда. Быстро и тихо прошмыгнув мимо дверей кухни и очень сильно надеясь, что оттуда никто не выйдет. Не хотелось бы мне, чтобы кто-то увидел, куда я подевалась.
Я не ошиблась. Это действительно купальня.
Приоткрыв немного дверь, обвожу взглядом небольшое погружённое в полумрак помещение. Тут действительно имеется такой же чан, как на кухне, во внешней стене. И ещё один поменьше в общей с кухней, скорее всего нагревающийся от печи. От него так и тянет жаром. Имеются тут и большие круглые деревянные корыта, и вёдра с ковшами. И скамейки. И стопки чистых полотенец, и простыней. И даже парочка ширм. Буквально всё, что мне нужно.
И никого нет. И на двери есть внутренний засов. Это же сказка.
Радостно выдохнув, быстро проскальзываю в купальню, закрываясь изнутри.
А дальше дело за малым. Разобравшись, как работают краники на чанах, я вешаю свою котомку на гвоздик у двери, и начинаю носить воду к одному из корыт. Правда, приходится наливать всего по половине ведра. К своему стыду, я хоть и могу с натугой поднять больше, но долго удержать полное ведро мне уже не по силам, не говоря о том, чтобы нести его. Неужели я настолько слабая? Удручающе. Но надеюсь, что временно.
И вот вода наконец налита. На небольшой полке с мыльными принадлежностями в дальнем от чанов углу, я нахожу корзинку с нетронутыми брусочками самого простого мыла и беру себе один. Выбираю одно из полотенец, потом, подумав, ещё и простыню, переношу всё это к своему корыту. Потом ставлю ширму, чтобы было уютней и спокойней. Сбрасываю башмаки. И принимаюсь раздеваться.
Складываю свою одежду аккуратной стопкой на дальнем конце скамейки, чтобы не намочить случайно, и тут понимаю, что не достала из котомки флакон с красящим отваром. Более того, забыла саму котомку у двери. А я уже голая.
Правда, тут никого нет. Дверь закрыта. Меня никто не увидит.
Но всё равно неуютно.
Сердито выдохнув, заворачиваюсь в простыню, которую собиралась постелить в корыто, и шлёпаю босиком к двери. Котомка, конечно же, висит там, где я её оставила. Сняв тонкую лямку с гвоздика, поспешно направляюсь обратно к своей ширме, на ходу доставая флакон. Надо будет его во что-то замотать, а то котомка почти пустая без смены одежды, и если вдруг упадёт, то стеклянная посудина разобьётся, оставив меня без нужного отвара.
Стоит об этом подумать, как в дверь позади меня кто-то настойчиво стучит. А дальше всё происходит в одно мгновение. Резко дёрнувшись от испуга, я внезапно выпускаю из рук заветный флакон. Тот падает наземь, разбиваясь вдребезги.
Нет! Нет! Нет!
— Крольчонок, ты там?! Открой дверь, — доносится до меня громкий голос Тэхена.
Только не это. Он нашёл меня... а я голая.
Забывшись, делаю ещё один шаг, резко наступая на осколок стекла. Ступню тут же обжигает острой болью, заставив меня сдавленно вскрикнуть, инстинктивно шарахнувшись назад. И конечно же по закону подлости наступить на край своей простыни... И позорно упасть на попу, уже в голос ойкнув от боли в копчике.
— Что там у тебя происходит? — рявкает его величество за дверью.
— Ничего... уходите... пожалуйста, — знаю, что мой голос звучит жалобно. От боли и обиды на него, себя и ситуацию в общем мне хочется в голос расплакаться.
Но слезами ничего не решишь, и вместо этого, я запахиваю простыню на груди покрепче и пытаюсь встать. Приходится опереться на раненную ступню, которая и без того уже сильно болит, и в какой-то момент я, не выдержав, горько всхлипываю.
Зря я сюда пришла. Покупаться мне захотелось. Живут же как-то люди, купаясь раз в несколько дней, а то и реже, и ничего. Почему я так не могу? Надо... переломать в себе это. Оказывается, быть чистюлей ещё как опасно.
Добраться бы как-то сейчас до ширмы, чтобы срочно одеться, пока его демоничество не вломился.
Главное ступать осторожно. На пятку. И следить, чтобы на ещё один осколок не напороться. Что я и пытаюсь сделать.
А в следующий миг раздается скрежет отодвигаемого засова и дверь позади меня резко распахивается. И снова я чуть не падаю от неожиданности.
— Крольчонок, что ты тут делаешь?! — гаркает Тэхен, заставив меня вздрогнуть, пискнуть и броситься наутёк, наплевав и на боль и осколки. Но слава богам, мне больше ни один не попадается под ноги. Кажется. Не удивлюсь, если потом выяснится, что я просто не заметила новых ран от испуга. Со мной уже такое бывало.
Я даже как-то успеваю доковылять до ширмы и спрятаться за ней. Затаиться, едва дыша. И прислушиваясь.
Пару минут ничего не происходит. Потом я слышу шаги. И звук закрываемой двери. На засов закрываемой.
— Трусишка моя ушастая, а почему я вижу на полу стекло и твою кровь? Ты же никаких глупостей не задумала, правда? — раздаётся вкрадчивый голос Тэхена. — Потому что, если задумала, клянусь Маохом, отшлёпаю.
— Вы говорили, что не бьёте женщин, — с горечью напоминаю ему. — Обманывали?
— А я тебя очень нежно и ласково отшлёпаю. По голой попе. А потом поцелую, чтоб точно не болело, — обещает его демоническое величество, явно приближаясь. — Зато не будешь себя больше калечить.
Что-то меня его обещание совершенно не успокаивает. Наоборот заставляет ещё больше нервничать. И что значит, калечить? Я ничего такого не делала. По крайней мере, умышленно.
— Не надо. Я никаких глупостей не творила и никак себя не калечила. Всего лишь случайно упала, — поспешно уверяю его.
— А кровь откуда?
— Ногу поранила об осколок, — отвечаю абсолютную правду, надеясь, что меня оставят в покое.
Наивная, знаю.
Ширма улетает прочь в одно мгновение, и мы оказываемся лицом к лицу. Он в строгом чёрном камзоле, застёгнутом на все пуговицы, в кюлотах и высоких сапогах, и я — в одной простыне, норовящей с меня свалиться, с грязными спутавшимися волосами. И откровенно торчащими ушами, которые его совершенно не удивляют.
Меня прожигают внимательным изучающим взглядом, который вскоре останавливается на моих босых ступнях, вымазанных в крови.
— Как это произошло? — хмуро интересуется король, подходя ближе. — Ты поэтому кричала?
— Я несла стеклянный флакон, когда вы постучали, — уведомляю его с долей упрёка. Что-то я действительно слишком осмелела. Не к добру это. Так можно и до реального наказания договориться.
И надо же, я вдруг замечаю досаду и даже сожаление в чёрных, как сама тьма глазах.
— Извини, я этого не хотел, — мягко произносит Тэхен, заставив меня опешить.
Он, правда, передо мной извиняется? Мужчина признаёт свою вину? Это со мной вообще происходит?
— Иди ко мне, я посмотрю рану, — протягивает мне руку.
— Не надо. Я сама могу, — качаю головой, сжимая на груди простыню. От одной мысли, что он будет касаться моей обнажённой кожи, по телу бегут странные мурашки.
— Малыш, давай не будем спорить по столь глупому поводу. Ты поранилась из-за меня, ведь так?
Можно сказать и так. Не постучи он так громко и резко, я бы флакон с испугу не выронила. Но признавать это вслух... странно и тревожно. Во-первых я намного больше виновата — мне явно следовало быть менее неуклюжей, а во-вторых... слишком я привыкла к тому, что мужчины в своих промахах винят окружающих... и наказывают тоже... окружающих. А тут как бы и вины его особой нет.
— Так. Значит, мне и заглаживать вину. Иди сюда, — не дождавшись от меня ответа, припечатывает Тэхен.
И вот почему он вроде как пытается вину заглаживать, а получается так, что опять командует и приказывает?
Я всё молчу, пытаясь подобрать разумные и убедительные возражения, и Тэхен принимает это если не за согласие, то за невозражение точно. Подступается ко мне ещё ближе. И уже очень привычным движением поднимает на руки. Я только и успеваю встревоженно выдохнуть, изо всех сил пытаясь удержать проклятую простыню.
— Могу я узнать, что ты здесь делала? — спрашивает он, усаживая меня на ту самую скамейку, где я оставила свои вещи, а сам приседает на корточки напротив и поднимает мою ногу, вынуждая меня поспешно прикрываться простынёй, чтобы не светить самым сокровенным.
И всё равно я замечаю мимолётный мужской взгляд на мою промежность и то, как хищно вздрагивают его ноздри. Мои щёки мгновенно начинают гореть смущённым румянцем.
— А разве это не очевидно? — киваю я на кадку с остывающей водой, пытаясь его отвлечь от разглядывания моего тела. — Хотела помыться с дороги.
Отвлечь не сильно получается. Занимаясь моей раной, демон то и дело бросает короткие взгляды то на мои голые коленки, то на скрещённые на груди руки, заставляя остро ощущать свою почти наготу и беззащитность перед ним.
— Это я понял, — кивает отстранённо. — Но почему здесь? Тебя ждёт большая удобная ванна в моих покоях. С кучей всяких женских штучек и примочек, которыми вы так любите пользоваться во время купания. И, кстати, кто тебе воду наносил? — осмотрев мою ногу, Тэхен берёт приготовленное мной полотенце, и, мокнув его предварительно в воду, принимается тщательно оттирать мою ступню от крови и грязи.
— Я сама наносила, — признаюсь тихо.
Демон даже замирает, ошарашенно вскидывая на меня взгляд.
— То есть как сама? — уточняет недобро. — Ты хочешь сказать, что будучи физически и магически истощённой, сама таскала вёдра с водой?
И так это угрожающе звучит, что я невольно сжимаюсь. И мне огромного труда стоит держать голову прямо.
— Да, я носила по полведра и сама себе приготовила ванну. И спокойно бы помылась тут, — сообщаю ему ровно.
— Если бы я тебе не помешал, да? Ты это хотела сказать? — прищуривается демон.
— Нет, — запинаюсь испуганно. Совсем не это... разве что мысленно. Но мысли это ведь моё личное. Он... разозлился?
Но Тэхен внезапно широко улыбается.
— А мне кажется, да.
— Нет, — качаю головой. Он издевается надо мной? Провоцирует?
— Совершенно точно, да. Признайся уже. Ты разозлилась, что я пришёл и помешал тебе, — хитро щурясь, искушает демон, смотря мне в глаза, укутывая своей тьмой, заставляя расслабиться, вызывая желание быть откровенной с ним.
— Кто я такая, чтобы на вас злиться? — пожимаю осторожно плечами и, не выдержав, прибавляю. — Но... вам необязательно было сюда ломиться.
Чтобы тут же испуганно зажать себе рот ладонью.
— Простите, — шепчу, жалобно смотря на него.
— За что? — вскидывает Тэхен брови. — Ты ничего ужасного не сказала. И у тебя есть полное право не соглашаться со мной. И даже спорить. Думаю, мне доставит огромное удовольствие доказывать тебе свою правоту приятными для нас обоих методами.
Это не может быть сказано им всерьёз. Он король, а я служанка. Какие права у меня могут быть, если, даже будучи королевой у себя на родине, я почти никаких прав не имела? Но что-то странное между нами происходит, и я больше не могу позволять себе закрывать на это глаза. Так может... пора спросить? Воспользоваться этими своими иллюзорными правами?
И может, он даже ответит.
В любом случает неведение хуже всего. Оно мешает принимать действительно взвешенные решения.
— Ваше величество, зачем вы меня вводите в заблуждение? И почему проявляете... столько заинтересованности во мне? Зачем эта печать? Неужели вам так сильно хочется затащить меня в кровать? Я же просто... служанка. Я сломана внутри. И не умею... доставлять мужчинам удовольствие. Неужели у вас нет других более подходящих кандидаток в постельные игрушки?