Chapter 2
Боли не существует. Это всего лишь сигналы раненного тела. Она не может мне помешать. Исцелять свои раны у меня сейчас нет времени и сил. Лишних. Они мне все понадобятся. До последней капли.
Ждать, когда перестанут плясать перед глазами тёмные пятна, я тоже не могу. Розэ ждёт.
Сползаю с кровати и на подгибающихся ногах бегу к гардеробной. Хватаю заранее отложенное синее простое платье и натягиваю его на голое тело. Мягкая тонкая ткань тут же пропитывается кровью на спине, ощущаясь колючей мешковиной. Плевать.
О том, что в мои покои кто-то решится зайти, пока здесь Чонгук, я не беспокоюсь. Его гнева боятся больше смерти. У нас есть время до рассвета. Снотворное сильное, не должно подвести, я чувствую его вязкий вкус на своих губах. И тут впору благословлять кровь своих предков, благодаря которой я не восприимчива к зельям из трав, особенно если варили его с применением магии эльран. Уж не знаю, где Розэ такое отыскала.
Бросаюсь в свою гостиную, потом во внутренний дворик. А там к увитой декоративным плющом нише, в которой спрятан тайный ход, ведущий в подземный храм к священному дереву Аяриль. Когда-то такие ходы использовались жрицами пресветлой Богини, чтобы посещать женщин королевского рода. Но это было так давно, ещё тогда, когда раса эльран была правящей в нашем королевстве. Сейчас же эльров почти не осталось. Зато осталось их наследие. И потомки, наделённые лишь крохами той магии, что была подвластна предкам. Такие, как я.
Проведя ладонями по листьям плюща, приказываю ему расступиться, открывая тщательно спрятанную потайную дверь. А затем привычно отстукиваю пальцами нужный ритм по каменной кладке, нажимая на скрытые рычаги и отпуская на волю крохотные искорки своей силы, служащей отмычкой.
В глубине раздаётся едва слышный гулкий щелчок, а за ним скрежет, когда часть стены начинает сдвигаться в сторону. И от того, насколько громким кажется этот шум, меня бросает в холодный пот.
Замерев, я прислушиваясь к звукам из спальни. Знаю, что Чонгук под действием зелья, и это его не разбудит, но страх уже давно сильнее меня.
Слава Пресветлой, ничего не происходит, даже когда проход полностью открывается. Из спальни до сих пор доносится мерное похрапывание. От накатившей слабости ноги начинают подгибаться, но я, закусив щеку, чтобы сдержать облегчённый всхлип, шагаю в темень тайного перехода. Каменный пол холодит босые ноги, а спёртый воздух забивает лёгкие, отдавая горечью в горле.
Стоит мне ступить на первую ступеньку, как позади раздаётся тихий скрежет, становящейся на своё место стены. Даже несмотря на то, что я ждала этого звука, внутри всё равно снова всё обмирает. Вокруг смыкается абсолютная тьма. Но она уже давно мне привычна, и я даже не сбиваюсь с шага, продолжая двигаться вперёд, касаясь кончикам пальцев холодной стены, чтобы не заблудиться.
С каждым шагом моя отчаянная решимость становится всё сильнее. Я смогу. Смогу вырваться! Переломить свою судьбу. Больше никогда он не прикоснётся ко мне.
С каждым шагом я всё больше заставляю себя отрешиться от реальности, взывая к своей крови, к своей силе. Скоро она понадобится мне. Каждая её крупица.
Минуя повороты и тщательно следя, чтобы не заплутать, я настолько погружаюсь в себя, что вскоре начинаю чувствовать едва слышный тихий зов священного каменного дерева Аяриль. Я слышу голоса, зовущие меня, обещающие помощь. Ещё чуть-чуть. Ещё один поворот. Ещё целая вечность, наполненная болезненным нетерпением. И каменная перегородка, отделяющая тайный ход от подземного зала.
Они ждут меня у алтаря.
Моя подруга, почти сестра, та, что дала мне силы бороться. И молодая женщина, согласившаяся занять моё место. Умереть вместо меня.
— Дженни, — бросается ко мне Розэ, но я вскидываю руку, останавливая её. Боясь потерять самообладание. Боясь потерять ощущение силы. — Как ты? Получилось?
— Да. Я... терпимо, — мой сорванный голос хриплым эхом стелется в тишине святилища, каменной крошкой падая на пол.
Холода больше нет. И страха. Он отступил, когда во мне начала петь Древняя кровь. Я нахожу взглядом застывшую позади принцессы измождённую женскую фигуру. Наши взгляды встречаются. Я вижу её тоску. И решимость.
— Кто ты? — роняю тихо. Мне нужно знать. — Почему согласилась?
— Дженни, — шепчет Розэ, но видимо почувствовав что-то, умолкает. И даже отступает в сторону, позволяя мне подойти к приведённой ею женщине.
Сейчас я не забитая бесправная супруга короля-деспота. Сейчас я потомок жриц Пресветлой. И моими устами говорит древняя сила, которую люди не смогли уничтожить, которую когда-то даже чтили.
— Госпожа, — молодая женщина неуклюжим движением шагает навстречу и внезапно бросается передо мной на колени. — Благословите мою душу своим светом. Я умираю, пресветлая госпожа.
Моё тело непроизвольно вздрагивает, рука взметается в защитном жесте, чтобы беспомощно замереть в воздухе. Что она от меня хочет? Как может благословлять кого-либо та, что почти потеряла свой свет в агонии души? А потом моя ладонь будто сама собой медленно опускается на склонённую голову. И маг жизни во мне захлёбывается горечью. Действительно... умирает.
— Почему ты не обратилась ни к кому за помощью? Почему позволила проклятию динистри тебя сожрать изнутри? — хриплю я, сгибаясь над моей спасительницей, трясущимися руками обхватывая её голову, безуспешно пытаясь найти хоть каплю надежды.
Это больно... не иметь возможности спасти жизнь. Но тут бессильны даже сильнейшие целители. Даже я. Подсаженная магическая тварь-проклятие уже успела иссушить и разрушить почти все внутренние органы, отравить кровь, сожрать магическую составляющую тела. Этой женщине осталось лишь угаснуть, доживая последние дни.
— Я спасала сына, госпожа. Его бы забрали и убили, если бы кто-то из целителей доложил обо мне, — шепчет несчастная. — Я была наложницей одного очень знатного лорда. А потом он женился и отослал меня прочь, так и не узнав, что я понесла от него. Но узнала жена. И открыла охоту на моего сына. Это проклятие предназначалось ему. Я знаю, что мои дни сочтены. И готова на что угодно, лишь бы защитить своего малыша.
— Ему больше ничего не угрожает, — подходит ближе Розэ.
Я поднимаю на неё взгляд, и она отвечает на невысказанный вопрос:
— Графиня Соммерин уже отчаялась выносить ребёнка. И они с мужем согласились усыновить этого одарённого малыша. Я лично присутствовала при их встрече, кажется, они полюбили его с первого взгляда. А ещё... граф с семьёй как раз сегодня утром уехал в качестве посла к двуликим. Так что никто и не узнает, что это дитя было рождено не у четы Соммерин. А Малвайн согласилась занять твоё место и провести свои последние дни в качестве королевы Дженни. Отец, скорее всего, даже не успеет вернуться, после того как проведёт мой свадебный кортеж до Вардэна и передаст меня жениху с рук на руки.
Розэ с присущей ей основательностью всё продумала.
— Дженни, она идёт на это добровольно, — с упором произносит моя подруга. — Ты можешь благословить Малвайн, чтобы её душа прошла перерождение и возродилась к новой жизни?
Благословить? Если бы я могла...
— У меня нет такой власти, — грустно улыбаюсь, пытаясь отпустить голову несчастной, но молодая женщина вцепляется в мои руки, не позволяя отступить. Смотрит умоляющим, почти безумным взглядом.
— Есть! Я чувствую, что есть. Во мне тоже течёт кровь эльран, как и в вас, моя госпожа. И ведьм. Совсем по капле... Но я чувствую! Это мой дар, то, что от него осталось. До проклятия я могла видеть судьбы. Теперь лишь тени от них. Магия жизни уже сильна в вас, а станет ещё сильнее, когда вы исцелитесь, когда придёт мир и любовь в вашу душу, изгнав оттуда боль и тьму. Благословите, госпожа Дженни, дайте надежду вернуться в этот мир к моему мальчику. Умоляю вас.
Этот взгляд... эта мольба страждущей, взывающая к чему-то неизведанно-глубокому во мне, пробуждающая Древнюю кровь и наследие жриц.
Именно здесь, у священного дерева Аяриль я чувствую то, что казалось бы давно утеряно эльрами. Связь с Пресветлой.
Я чувствую, что она не ушла из этого мира. Я чувствую, что она рядом... смотрит моими глазами... ощущает моими руками... дышит со мной. И дарует силу благословлять от её имени. Её силой.
— Да будет Свет в твоей душе, Малвайн. Да будет твоя душа благословенна и рождена для новой жизни из чрева той женщины, что стала второй матерью твоему сыну, — произносит моими устами Древняя кровь, исполняя заветное желание бедняжки.
— Спасибо, светлая госпожа, — выдыхает молодая женщина со слезами на глазах и припадает к моим ногам в почтительном поклоне. — Я умру вместо вас. И до последнего вздоха буду защищать вашу тайну.
— Дженни, время не ждёт, — вырывает меня из полутрансового состояния голос Розэ. — Нужно быстрее перебрасывать твою привязку и делать Малвайн личину. Иначе она может не успеть занять твоё место, пока король спит.
— Да, — выдыхаю сипло. — Да, ты права, Розэ. Малвайн, встань пожалуйста.
Подруга бросается к нам и сама помогает подняться женщине с колен. Та по-прежнему смотрит на меня с благоговением, а я пытаюсь смириться с тем, на что её обрекаю. Как это не горько признавать магу жизни, её смерть действительно станет спасением. Для нас обеих.
Мой взгляд устремляется к дереву Аяриль. Когда-то под его сенью вершились обряды и благословлялись браки. Я же хочу разорвать свой. Надеюсь, Пресветлая меня поймёт.
Иду к нему, протягивая руку. Я столько раз пряталась здесь, столько слёз пролила на его окаменелые ветви.
Помоги мне. Ты же всё знаешь.
Ладонь касается шероховатого ствола. Мои глаза закрываются. Сила, послушная, как никогда, тёплой волной света поднимается у меня внутри, лёгким перезвоном ветра звенит в ушах, вселяя такую нужную мне веру в успех.
— Подойди, Малвайн, — велю я, и мой голос даже мне самой кажется сейчас чужим. Слишком сильным и уверенным.
Поворачиваюсь к моей спасительнице, которая застыла позади меня. Протягиваю руку уже ей, и молодая женщина без колебаний хватается за мою ладонь.
— По доброй воле ли ты согласилась быть здесь? — задаю я положенный вопрос, чувствуя, как постепенно начинает вплетаться моя магия в нити её ауры.
— Да, госпожа, — звучит уверенный ответ.
— Добровольно ли ты принимаешь мою судьбу?
— Да. Я искренне хочу занять ваше место.
Вот и всё. Препятствий для ритуала больше нет. Моё сознание всё глубже погружается в состояние транса, моя кровь всё сильнее поёт во мне. И я, как никогда, чётко чувствую каждую частичку своей сущности.
И кровная привязка, с помощью которой отобрал мою свободу ненавистный супруг, ощущается колючей удавкой на моей шее. Я умру, если не сниму её. А я хочу жить несмотря ни на что.
Повернувшись к Малвайн и взяв уже обе её руки в свои, ловлю её взгляд и принимаюсь петь. Ритуальные слова срываются с моих губ, сплетаясь в нити двойного заклинания, оплетающего нас обеих.
И время теряет своё значение.
Есть лишь магия, покорная моей воле, призванная для нужной мне цели.
Есть лишь я и та, кто добровольно станет мной на краткий срок.
Я сплетаю нити наших аур, делясь с ней своей силой, меняя её облик, перекраивая, создавая в ней своё идеальное подобие. И я отрекаюсь от навязанной мне судьбы, чтобы отдать её той, что согласилась принять.
— Я отрекаюсь от брачной связи с Чонгуком королём Аделхея, — произношу самые желанные для меня слова, отпуская руки Малвайн и протягивая их к Розэ.
Та, досконально зная свою роль в ритуале, вместо жрицы быстрыми уверенными движениями чертит руны отречения на моей коже и поворачивается к стоящей рядом со мной Малвайн.
— Я принимаю брачную связь с Чонгуком королём Аделхея, — вторит та мне, произнося заранее заученную фразу. И тоже протягивает руки к дочери короля, чтобы уже через пару секунд на её запястьях появились багряные руны принятия.
— Я оставляю тебя вместо себя, — шепчу, поворачиваясь обратно к моей спасительнице, поворачивая ладони вверх.
— Я отпускаю тебя, будь свободна, — смотря мне в глаза, улыбается она бледными искусанными губами, которые никто сейчас не отличит от моих. И накрывает мои руки своими, соединяя наши запястья и смешивая кровь.
Момент, когда путы магической привязки, отрываются от моей ауры, я ощущаю всем своим существом. И ноги подгибаются от накатившей слабости, а перед глазами пляшут пятна багряной тьмы. Но я стою до конца, крепко держать за руки Малвайн, пока не завершается запущенный ритуалом обмен, пока не становится она абсолютной копией меня, пока не оплетают оковы брачной связи уже её ауру.
Пока не иссякают мои силы, все потраченные на то, чтобы личина держалась на ней как можно дольше. Даже после смерти.
Чонгук никогда не должен узнать, что похоронил другую жену, не меня.
5