Chapter 1
Моему мужу нравится, когда на меня смотрят другие мужчины. Ему нравится чувствовать себя единоличным хозяином того, чего все вожделеют. И нравится меня наказывать за эти чужие взгляды. Долго, смакуя мою боль и унижение. Заставляя плакать и умолять о пощаде.
Я давно уже отбросила свою гордость. Когда-то мне казалось ниже своего достоинства показывать слабость, быть жалкой и просить о жалости. Валяться в ногах, как избитая шавка. Но слишком быстро я поняла, что никакая гордость не поможет мне выжить в нескончаемой пытке, именуемой браком. Лишь маска смирения и покорности. И пусть меня осудят мои древние предки. Пусть. А я всё равно выживу. Розэ дала мне то, что мною уже почти было утеряно. Надежду.
Взгляды демонов беззастенчиво скользят по моему лицу, телу, скрытому лишь тончайшим алым шёлком и тяжёлым драгоценным ошейником-ожерельем. Едва дышу, буквально кожей чувствуя эти взгляды. И предвкушающее ревнивое удовлетворение сидящего рядом мужа.
Маска. Моё лицо — сейчас красивая кукольная маска. Равнодушная и пустая. Нарисованная более тщательно, чем когда-либо. Перламутровая кожа с изящным цветочным узором на висках, искусно подведённые до изменения формы глаза. Тяжёлый венец, сдавливающий чело и крепящиеся к нему над переносицей золотые цепочки с бриллиантовыми слезами, веером ложащиеся на щёки и скулы. Яркие губы. Немного магии, и они тоже выглядят совсем по-другому.
Не настолько, чтобы на это особо обратили внимание многочисленные придворные, привыкшие созерцать королеву Дженни на торжественных приёмах рядом с мужем, но достаточно, чтобы впервые увидевшие меня демоны запомнили мою внешность как можно более далёкой от того, какая я на самом деле. Чтобы не узнали потом в невзрачной тихой служанке эту пустую разрисованную куклу.
Если переживу эту ночь, вырвусь на свободу. А я переживу. И вырвусь, даже если придётся уползать.
Сейчас главное не дрогнуть, не выдать себя нигде и ничем. Если Чонгук хотя бы заподозрит... Нет! Нельзя об этом думать!
Старательно пряча малейшие проявления эмоций, сосредотачиваю своё внимание на разговоре двух мужчин — моего супруга и главного посла от будущего мужа Розэ, хмурого сдержанного демона, в тёмных волосах которого уже начала серебриться седина, свидетельствующая о многих прожитых веках. Высокий, мощный, как и остальные его соотечественники, сидящие здесь, он пугает своей подавляющей аурой, от которой по телу бегут неприятные мурашки.
— Как и обговаривалось между нами, ваше величество, мой король и повелитель Тэхен встретит свою наречённую в вашем приграничном Вардэне, — низким рокочущим голосом произносит дэйр Градо.
— Там я и поставлю свои подписи на брачном договоре. После личной встречи с вашим королём, — высокомерно замечает в ответ Чонгук.
— Вы зря надеетесь, что он изменит своё мнение. Или пункты договора, — в глазах демона мелькает пренебрежительная насмешка, но мой супруг её, слава Богине, не замечает, отвлёкшись на старшего сына и его юную жену.
— Посмотрим, — самоуверенно замечает он. — Этот союз мне выгоден, не спорю. Но и вашему королю Тэхену тоже. Иначе он бы не просил у меня руки дочери.
На это демон ничего не отвечает, но взгляд становится тёмным, опасным. В воздухе буквально звенит напряжение, вынуждая меня крепче сжимать подлокотники моего холодного золотого кресла. Опускаю веки, пряча глаза под тенью густо-подкрашенных ресниц. Тело немеет от длительной неподвижности, но лучше так, чем привлечь к себе хотя бы один лишний взгляд. Всё равно чей.
Богиня светлая, во что ввязывается моя храбрая Розэ с этим браком? Эти демоны просто жуткие. А каков тогда их король? У них ведь власть ещё и силой нужно заслужить, одной королевской крови мало. Но отказаться ей всё равно никто не позволит. А я не могу не воспользоваться предоставившимся шансом на свободу. Возможно, единственным и последним.
Чувствую на себе чьё-то пристальное внимание. Слишком пристальное. Кожей ощутимое. Не выдержав, медленно поднимаю глаза. Совсем чуть-чуть, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. И внезапно встречаюсь взглядом с дэйром Градо.
Глаза мужчины сужаются, словно он пытается прочитать меня, а потом взгляд неспешно скользит по моей затянутой в алый шёлк фигуре, пока не останавливается на сведённых судорогой пальцах. Сжимающих подлокотник до побелевших костяшек.
Испуганный вздох замирает в горле комком страха.
Не смотрите на меня! Не смотрите, умоляю!
Безумным усилием воли заставляю себя незаметно расслабить мышцы. Я пустая безмозглая кукла. Мне должно быть всё равно.
— Правда же моя супруга восхитительна? — слышу внезапно голос мужа. — Глаз не оторвать. Ведь так, дэйр Градо?
Заметил взгляд демона. Поворачивается ко мне, пожирая глазами. Собственнически. Многообещающе. В груди начинает жечь, разливая по венам чистый ужас.
— Без сомнения, — с холодной вежливостью отвечает посол. Спокойно переводит взгляд на моего супруга, словно и не обратил внимания ни на что. — Жаль, что принцесса Розэ не присутствует с нами. У меня есть для неё устное послание от моего повелителя.
— Моя дочь, как велят наши обычаи, проводит последнюю ночь в отчем доме, молясь Богине в родовом святилище, дабы та осенила её брак своим благословением, — напыщенно сообщает Чонгук.
— Это делает ей честь, — кивает демон, тонко улыбаясь. Но особого почтения в нём на самом деле не чувствуется, что, впрочем, и не удивительно. Демоны больше чтят Маоха, а не Богиню-мать. А может, он просто не особо верит в то, что принцесса действительно искренна в своём согласии на этот брачный союз.
Разговор мужчин сворачивает на обсуждение различий в обычаях и предстоящего торжественного отъезда принцессы Розэ и, слава Богине, они забывают обо мне почти до самого конца ужина. А когда трапеза заканчивается, я наконец получаю разрешение удалиться.
Чонгук встаёт, чтобы подать мне руку и помочь выйти из-за стола. Это выглядит со стороны именно так. Заботой любящего мужа о своей жене. А на самом деле...
— Жди меня, моя маленькая ушастая сучка, — прижимаются его губы к моему уху, острые зубы мимолётно смыкаются на чувствительном хрящике, выглядывающем из-под волос. Больно и унизительно.
Не скривиться. Не вздрогнуть. Максимум, что можно, это опустить ресницы, пряча свой страх и омерзение. На нарисованном лице отражается лишь пустая покорность, которая так нравится его величеству на людях. Эта наедине он любит, когда воют от боли.
Его руки сжимают мою талию, пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки, которых никто не увидит под алым шёлком.
И снова ощущение чужого взгляда. Слишком внимательного. Демон. Снова. Что ему до меня?
— Иди, жена моя, — уже громче велит Чонгук, отпуская меня наконец.
И я иду. Розэ уже должна ждать меня. Она отнюдь не молитвами была в этот вечер занята.
Сразу же за дверью пиршественного зала за мной увязываются двое сопровождающих. Это знакомо и привычно. Я даже не меняю шаг, игнорируя мужниных громил, приставленных следить, чтобы молодая жена короля чего лишнего по пути не удумала.
Весь путь до моих покоев я проделываю молча, опустив глаза в пол. Сегодня моё смирение и послушание идеально. Было бы идеально, если бы не демон со своим пристальным вниманием. Эти взгляды обернутся для меня болью. Но... может так даже и лучше. Лично моей вины в том нет, и супруг, возможно, ограничится только поркой.
Хуже будет, если ему захочется большего. Тогда он найдёт в чём уличить меня. Его величество Чонгук обладает в этом плане весьма изощрённым умом, провоцируя и замечая малейшую оплошность. Чтобы наказать за неё. Но я очень надеюсь, что смогла сегодня удовлетворить внутреннее чудовище моего супруга. Иначе боюсь, что сил на воплощение плана Розэ в жизнь мне может не хватить. А другого шанса вырваться из этой пожизненной пытки у меня больше не будет.
У двери в мои покои стоит стража. Мне открывают, и я наконец прячусь от внимательных взглядов. Ненадолго. С минуту на минуту прибегут мои личные служанки, чтобы помочь мне снять это гадкое платье и золотой ошейник. А потом приготовить меня к визиту короля.
Не останавливаясь и минуя небольшой дворик а затем гостиную, иду в спальню, стягивая с рук браслеты-кандалы. Ненавижу.
Сейчас нужно действовать как можно быстрее. Пока одна.
Оказавшись в обманчивом уединении спальни, подбегаю к стоящему у окна большому кусту фирры, который пару дней назад выбросил большие ярко алые бутоны цветков. Они должны были бы уже раскрыться. Но я не позволила, упросила подождать.
Нежно касаюсь губами неприметного бутона. Не самого большого. И не самого маленького. Скрытого за листьями.
— Дай мне то, что прячешь для меня, милый, — шепчу тихо на древнем эльран, языке одной из Древних рас, чья кровь течёт в моих жилах.
На кончиках пальцев пульсирует магия, но я сдерживаю её, позволяя лишь маленькой крупице впитаться в бархатные лепестки. Чтобы никто не почувствовал. Хотя фирру я потому и выбрала, как тайник. Мало кому из людей это известно — столь тонко чувствовать растения могут лишь эльры и их потомки — но фирра поглощает магию в небольших количествах. И сбивает этим поисковые заклинания. Совсем чуть-чуть. Но мне достаточно.
И цветы раскрываются, распространяя в воздухе упоительный аромат. Но мне некогда любоваться, мне нужен лишь один цветок. Тот в котором я ещё утром спрятала маленькую, как рисовое зёрнышко, капсулу со снотворным. Слышу в гостиной шаги, склоняюсь и подхватываю языком прозрачную каплю, содержащую зелье, и тут же утыкаюсь носом в цветок, уже напоказ вдыхая его аромат.
— Госпожа, позвольте помочь вам, — раздаётся голос Мориты. Эта женщина верой и правдой служит... моему мужу, играя роль моей служанки. Из рук вон плохо играя. Получается больше похоже на надзирательницу. — Почему вы не вызвали слуг?
— Зачем звать? — кривлю губы в подобии на усмешку, языком спрятав за зубами капсулу. — Ты ведь всё равно придёшь, независимо от моего желания.
Глажу один за другим распустившиеся цветы, изображая простое любование. И не обращая внимания на недовольно поджатые губы стоящей рядом гадины. О-о-о, она с удовольствием доложила бы о малейшей моей оплошности. И в другой день я бы поостереглась провоцировать эту суку, но сегодня у неё не будет возможности мне напакостить. А завтра мне уже в любом случае будет всё равно.
— Помоги мне снять украшения и прикажи наполнить ванную. Его величество изъявил желание посетить меня сразу же после праздника, — приказываю я с положенной долей дрожи в голосе. То, насколько я боюсь визитов супруга, для слуг уж точно не секрет. Как и то, в каком я состоянии иногда бываю после таких визитов. — Нельзя заставлять его ждать.
Морита склоняет голову, и вскоре в моих покоях разворачивается целое действо. Появившиеся служанки в несколько рук меня раздевают, снимают драгоценности, пряча в многочисленные шкатулки, распускают замысловатую причёску. А потом... личная купальня, где моё тело долго и тщательно моют, натирают маслами, разминают, снова моют, чтобы после втереть нежнейшие благоухающие крема. Волосы, просушив и расчесав до искорок, заплетают в длинную косу, чтобы на кулак моталась хорошо. Делают всё, чтобы королю было приятно измываться над своей королевой.
Я словно в транс впадаю. Мне страшно думать о том, что я должна сделать. Мы с Розэ за последние дни продумали всё до мельчайших подробностей. Постарались предусмотреть все возможные варианты. Но что, если чего-то не учли? Тогда мне легче будет умереть. Богиня пресветлая, помоги.
Когда меня, облачённую в шелковую полупрозрачную накидку, приводят в спальню, муж уже ожидает, развалившись на огромной кровати с кубком. Пьян и мерзок.
Замираю, нервно сглотнув. Служанки, увидев господина, исчезают буквально мгновенно. Ледяная паника выплескивается в вены, заставляя чувствовать, как перехватывает дыхание, и кровь начинает шуметь в ушах.
Нет. Надо держать лицо. Надо... выжить.
Дрожащими руками развязываю пояс, позволяя гладкой ткани соскользнуть с меня, обнажая. Чонгук окидывает меня голодным взглядом.
— На колени, сучка!
Опускаюсь медленно. Чтобы ему было красиво, чтобы понравилось. Чтобы пустить всё по нужному мне сценарию...
— Ко мне ползи!
Когда-то я умирала внутри от унижения. Каждый раз... Сейчас... я слишком сломана, потому что больше ничего не чувствую. Мои чувства застывают, отсекая меня от происходящего. Ползти, так ползти. Это не я... не я.
Не я застываю у ног мерзкой твари, позволяя лапать своё тело. Не я послушно склоняюсь, как только он берёт в руки плеть. Не мою спину обжигают потом сопровождаемые оглушительным до тёмных пятен перед глазами свистом удары... один за одним... не моя кожа лопается... не моя кровь струится, капая на пол... Не моя боль... Я кричу... так как он любит... делаю как он хочет... чтобы ничего не понял...
Дёргает за волосы, заставляя поднять голову. Распахиваю рот... искусанные губы, пухлые, алые, солёные от моих слёз... и облизываю. Его взгляд прикипает к ним. Ну же!!!
Муж склоняется ближе.
— Тебе нравится это, дрянь ушастая? Нравится, когда на тебя пялятся мужики? Нравится, что тебя хотят? А? Говори!
— Нет, мой господин, — выдыхаю со всхлипом.
— Чья ты? — рычит он мне в лицо.
— Твоя, — хриплю, глотая слёзы.
— Запомни это. Ты моя, Дженни! Навсегда! — оскаливается он в торжествующей ухмылке и вгрызается в мой рот. Толкается языком глубоко внутрь, заставляя давиться и задыхаться.
Но я ждала этого... Не сопротивляюсь, наоборот расслабляюсь, обвисаю в его хватке. Позволяю делать всё, что хочет. И как только появляется такая возможность, раздавливаю зубами маленькую капсулу со снотворным зельем, позволяя ему смешаться с моей слюной.
Чонгук ничего не замечает, кусает мои губы в животном поцелуе. Тянет за волосы на кровать. Бросает лицом в подушки. Отвешивает тяжёлый шлепок по ягодицам, ставит на колени. Грубые пальцы мнут и до синяков сжимают мою плоть. Богиня, только не это. Пресветлая, помилуй. Не хочу! Не хочу! Не хочу!
Из горла непроизвольно вырываются всхлипы. Сжимаю зубами ткань, глуша в себе эмоции. Переживу. Выдержу... Ещё раз... Один из многих...
И не сразу замечаю, что движения моего палача становятся заторможенными и вялыми. Он прижимается к моей исполосованной спине, пытаясь толкнуться своим мерзким отростком внутрь, но как-то обмякает, а потом и вовсе наваливается всем телом, заставляя душить в себе крик боли. Спина вся горит в огне. Но я замираю под мужем, боясь даже дышать.
Проходят секунды... минуты... Он не шевелится.
Ещё слабо веря в то, что у меня всё-таки получилось задуманное, я осторожно, чуть не скуля, пытаюсь пошевелиться. Чонгук не реагирует. Спит... Он действительно спит.
Приподнимаюсь на одном локте, чувствуя, как темнеет в глазах от напряжения и боли. И медленно перекатываю тяжеленую тушу уже почти бывшего супруга. Он заваливается на подушки с раскатистым храпом.
Смотрю на лицо подонка, уничтожившего во мне всё светлое, и чувствую, как поднимается изнутри желчь и ненависть. Убить бы гада. Но я не могу... Не могу. Проклятая привязка. Да и потом... Его смерть будет означать мою. И дело даже не в том, что на меня откроют охоту, как на убийцу короля. Меня уничтожит мой собственный дар. Маг жизни не имеет права её отнимать. Если убъю, он снова меня одолеет. Даже будучи дохлым.
О нет! Я не позволю ему этого! Я буду жить! И зубами выгрызу свою свободу.