Сделка.
Кабинет истории снова стал ареной. На этот раз — для заключения договора. Диана вошла не как просительница, а как полноправный партнер.
— Ну что, Алексей Викторович? — Диана опустилась на стул перед ним без приглашения, положив ногу на ногу. — Подумали над моим предложением?
— Ваше «предложение» пахнет шантажом и уголовщиной, — отчеканил он, но без прежней силы.
— Все в этом мире построено на взаимовыгодном сотрудничестве, — парировала она, разглядывая свой маникюр. — Вы получаете то, что хотите. Я — то, что хочу я. Все честно.
— И что именно я должен сделать? — Сухарев снял очки и принялся нервно протирать линзы платком.
— Для начала — создать условия. Сблизить меня с Кисловым. Убрать те... помехи, что стоят между нами.
— Лебедеву, — уточнил он, и в его голосе прозвучала слабая, но заметная нотка ревности.
— Ее и других, — кивнула Диана. — Вам, как учителю, это легко. Например, на ваших уроках можно менять рассадку. Скажем, в интересах учебного процесса. Чтобы сильные ученики подтягивали слабых.
— А вы? Что вы сделаете? — спросил он.
— Я доберусь до сути их клуба. У меня уже есть кое-какая информация. И я знаю, как заставить Марьяну раскрыться. Вы будете готовы эту ошибку зафиксировать. И использовать против неё. Чтобы убрать её с моей... с нашей дороги.
Сухарев тяжело вздохнул и снова надел очки. Теперь он смотрел на Диану не как на ученицу, а как на сообщника.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Я создам условия. Но если что-то пойдет не так...
— Не волнуйтесь, Алексей Викторович, — Диана плавно поднялась с места. — Все пойдет так, как нужно. Я просчитала все варианты.
Она вышла, оставив его наедине с его совестью, которую он, судя по всему, давно и прочно придушил.
---
Следующий урок истории проходил в необычной, напряженной атмосфере. Сухарев вошел в класс с каменным лицом и, не здороваясь, сразу прошелся взглядом по рядам. Его взгляд задержался на Марьяне, сидевшей с Мелом, а затем скользнул к Кисле, который мрачно уставился в окно, и на Диану, демонстративно одинокую за первой партой.
— Сегодня мы будем работать в парах над анализом документа, — голос Сухарева прозвучал металлически-ровно. — Состав пар я определю сам. В интересах равномерного распределения знаний.
По классу прошел недовольный ропот. Сухарев игнорировал его. Он начал зачитывать список.
— Лебедева — со мной потому что останется один человек, а я хочу чтобы ты работала со мной чтобы проверить твои знания.
Мел и Марьяна переглянулись с легким удивлением, но ничего не сказали. Сухарев продолжал, пока не дошел до главного.
— Кислов Иван.
Киса медленно, нехотя перевел на него взгляд. В его глазах читалось одно: «Отстань».
— Вы будете работать с Дианой Сергеевной, — объявил Сухарев, и в классе на секунду воцарилась тишина, а затем снова зашумели — уже с нескрываемым интересом.
Киса резко выпрямился на стуле.
— Что? — его голос был тихим и опасным.
— Вы слышали меня, Кислов. Берите учебники и садитесь с Дианой. Она поможет вам разобраться с материалом.
— Мне не нужна ее помощь, — отрезал Киса, в его глазах вспыхнули знакомые огоньки ярости. — Я буду один.
— В моем классе работают так, как говорю я, — холодно парировал Сухарев. — Или вы хотите получить неуд и разговор с директором?
Киса сжал кулаки. Челюсти его напряглись. Он посмотрел на Диану. Та сидела с идеально безразличным видом, глядя в учебник, но в уголках ее губ играла едва заметная, торжествующая улыдка. Он посмотрел на Марьяну. Она смотрела на него с широко раскрытыми глазами, в которых читалось полное непонимание и растущая тревога.
Он видел, как она сжала ручку. Видел, как Мел положил руку ей на локоть, словно успокаивая.
И это его добило. Эта картина — они вместе, а его отсылают к этой стерве. Ярость в нем закипела, подступая к горлу. Он был готов взорваться, наговорить Сухареву такого, что тому мало не покажется.
Но тут его взгляд снова встретился с взглядом Марьяны. И в ее глазах, помимо непонимания, он прочел что-то еще.
И ярость его, столь же внезапно, как и вспыхнула, пошла на спад. Что-то щелкнуло внутри. Если это игра, то он не собирается играть по их правилам. Не собирается устраивать цирк на потеху классу и на чувствах Марьяны.
Он медленно, с преувеличенной неохотой поднялся с места. Стул с грохотом отъехал назад. Не глядя ни на кого, он взял свой потрепанный учебник и, шаркая ногами, поплелся к первой парте.
— Подвинься, — буркнул он Диане, не глядя на нее.
Та молча отодвинулась, освобождая ему место.
Киса плюхнулся на стул, отодвинувшись от нее на максимальное расстояние. Он уставился в учебник, но не видел ни единой буквы. Он чувствовал на себе взгляд Марьяны. Чувствовал его спиной, кожей. Он знал, что она смотрит. И не понимает.
А Сухарев, удовлетворенно похлопав ладонью по столу, начал урок. Первый ход в их с Дианой партии был сделан. И он, противник, даже не подозревал, что уже сделал ответный — своей вымученной покорностью. Он просто сидел, отгородившись от всего мира стеной молчаливой ярости, в то время как Диана, украдкой бросая на него боковой взгляд, уже строила планы следующего шага. А Марьяна, с болью в сердце, наблюдала, как его, против его воли, приковывают к тому, кого он презирает, и не находила этому никакого разумного объяснения. Кроме одного — мир снова перевернулся, и правила игры изменились без ее ведома.