Котёнок
Очередная неделя дежурства по школе. Десятый «б» как всегда на отлично закрывает её, оставляя начищенный пол, сияющие окна и чистые коридоры.
Две самые аккуратные и ответственные ученицы Вика и Наташа назначены принимать инвентарь у одноклассников — их «посты» находились у кладовок в левом и правом крыльях четвертого этажа школы.
Занятия у второй смены уже идут. Почти все старшеклассники разошлись по домам, после того, как дружно сдали ведёрки, тряпки и швабры девочкам в конце рекреаций.
Уголок Вики был крохотным, инвентарная комнатка метр на два. И стройная школьница могла лишь развернуться к полке, чтобы сложить тряпочки, и обернуться обратно к тетрадке, чтобы пометить их количество.
Всё под контролем. Пора и ей собираться домой.
За распахнутой дверцей кладовки со стороны небольшого коридора послышались чьи-то быстрые уверенные шаги.
Наверняка, Петька Колючкин идёт выпрашивать у неё, чтобы закрыла за него его территорию без проверок на чистоту. Конфету какую-нибудь тащит или собирается предложить донести портфель.
Но услышать сиплый мужской взрослый голос, весело и с азартом напевающий «Мурку» в эхо пустого четвертого этажа, девушка никак не ожидала.
— Мурка, ты мой Мурёночек,
Мурка, ты мой котёночек…
По коже Белинской побежали мурашки размером с горох…
Она узнала того, кто распевал блатную песню, приближаясь к ней. Несмотря на то, что на этот раз место их встречи не уличный двор и мужчина не ругался с пеной у рта на избалованный глупый молодняк…
Только она развернулась к выходу, надеясь быстро ринуться из узкого коридора прочь и удрать, как мужчина на веселе оказался тут же перед ней и полностью преградил выход. И Вика мгновенно оказалась пленницей темной узкой кладовой…
— Ну, ну, ну, куда спешишь? — ужасно мерзко заговорил с ней Кащей, чувствуя свою полную безнаказанность.
Как он вообще прошел в школу, если давно не был учеником и уж тем более — учителем?
Хоть Вика и общалась теперь с дворовыми пацанами, знать, что мужчина подрабатывает водителем и грузчиком на поставках молочной продукции для школ города, она вряд ли могла…
А ему вычислить её школу и расписание совсем не составило труда. Как и свободно пройти внутрь и подкараулить совсем одну…
— Выйти дай. — все равно упрямо и храбро потребовала Белинская, не делая ни шагу назад, как повела бы себя любая жертва, хотя отстраниться от его огромной высокой фигуры сейчас очень хотелось как можно дальше.
— А ты полай! — издевался над ней Никита, буквально извергаясь своим похабным и неадекватным поведением. — Или только коготки показывать умеешь, а, котёнок? — обида за унижение во дворе быстро вышла наружу и глаза мужчины сверкнули злом и агрессией.
— А что, ты лучше понимаешь на родном языке? — свой ей тоже порой лучше всего засунуть поглубже и молчать, как все девочки, но Вика была слишком гордой и упрямой. Настоящая Вика…
— Ты откуда столько дерзости набралась, а? — Кащей хотел выяснить, кто за ней стоит. Какие связи, которых ему, возможно, и стоит опасаться прежде, чем трогать её. Он всегда подстелит себе солому перед падением.
Вика начала паниковать. Она не могла ничего ему ответить. Он был тем злом в её мире, против которого она беспомощна, какой бы смелой, сильной, стойкой и дерзкой не была внутри.
Она девчонка. Девчонка, которая не принадлежала никому.
В следующую секунду, ещё не осознавая, что глаза уже начинают наполняться влагой, блондинка оттолкнулась от ряда швабр позади, чтобы те рухнули ему на голову, и рванулась в единственный самый большой просвет между его локтем и ногой, чтобы убежать.
— От, куда! Стоять! — но молниеносные сильные руки перехватили хрупкую фигуру и талию, словно каменные холодные тиски.
Кащей сразу прижал её к этим самым полкам и швабрам, громыхнувшим громче, чем её же сдавленный писк.
— Думаешь, я не знаю, что дерзить тебя твой сладкий научил? — пугающе лично обратился к ней Никита, прижимая и заходя глубже внутрь. — Что, с Универсамовскими классно, учат быть собой и никого не бояться? А ты им что? Ноги раздвигать должна? — карие глаза внимательно и голодно изучали скованное страхом миловидное личико, опущенные ресницы и тонкие сжатые губы. — Не-ет. Ты красивая. Самая красивая из всех баб, — будто бы нравоучил её Кащей, по-хозяйски приглаживая чёлочку, растрепавшуюся из колосков. — Нафиг тебе первый попавшийся пацан? Ты выбирать должна. — мужчина ни на секунду не ослаблял хватку, словно жертва активно вырывалась и вообще была опасна, как ядовитая змея. — А таким красивым, как ты, не умеющим следить за языком, любящим свободу, надо выбирать соответствующих пацанов — самых сильных и красивых. Да? — Кащею быстро надоело отсутствие зрительного контакта и он бесцеремонно поднял голову Вики на себя. — Смотри на меня! А значит — старших. Которые за свои слова отвечают, а не просто лапшу тебе на уши навешивают, как твой щегол. — он начал сжимать рукой оба её запястья, будто готовясь к чему-то. И это что-то явно заставит её вырываться.
Другая рука кудрявого стремительно направилась от колена под юбку школьницы и выше.
Девушка дернулась со всей своей силой и даже попыталась вскинуть колено, чтобы сбросить его лапы и ударить в пах, как… Я её учил…
Но тот урод был прав. Я слишком долго
просто. молол. языком. Я не видел того, что с ней происходило. И из-за наших постоянных ссор она не могла доверить мне… Все свои переживания.
— Будь твой щенок настоящим пацаном, ты бы уже перед ним во всех возможных позах стояла, поняла? — тихий голос прозвучал угрожающим внушением, ухо и шею опалило горячее дыхание. Мужская нетерпеливая рука скользнула назад и грубо и больно сжала ягодицу. — Чё, не нравится? — усмехался он, потешаясь над ней, как над брыкающимся котёнком на дне ведёрка, наполненного водой. — …А если вдруг те краденые часики… Найдут у твоего дружка? А? Что тогда будешь делать?
Это он. Он украл их и напал на мальчика на дискотеке.
Он видел нас в тот вечер там. И ему это не понравилось.
— Просить за него прощения у всего Разъезда? Интересно, как…
Она не может сказать ни слова — просто не хватает воздуха. Он наваливается всей своей широкой грудью, тяжёлой мужской фигурой и пережимает внутри нее всё.
Но в один момент ей удается лишь на секунду нырнуть вниз и неожиданно резко вырваться, проскользнув мимо него. Удариться плечом о проем, в панике поворачивая в коридор, ведущий в просторную рекреацию и на лестницу вниз.
Но расцепить запястья не получается даже на подсознательном уровне, настолько крепко на них отпечаталась его хватка, сжавшая руки до красных следов…
— Я те расскажу, как это называется! Со мной будешь, поняла? — крикнул вслед девушке разгневанный неудачей Кащей. — Хочешь ты этого или нет! А удумаешь сбежать — весь твой театр узнает, что ты шлюха! — надорвался мужчина, брызнув слюной и сорвав голос.
Он достанет этого маленького дикого котенка из кустов. Пускай даже расцарапает все руки. И ему ничего. за это. не будет.
***
На этот раз ей удалось.
Удалось сбежать от своего кошмара, который внезапно оказался наедине с ней уже наяву.
Прямо в одной школьной форме Вика немедленно выбежала на улицу и забежала за здание школы.
Дышать было тяжело даже на свежем воздухе, а от холода её в одном платьице затрясло ещё больше.
Поэтому, не в силах вернуться в реальность и действовать здраво в целях собственного же здоровья, девушка опустилась по стенке вниз и, сжавшись, действительно как потерянный котёнок, уткнула подбородок в колени.
Ноги сжала как можно крепче, обхватив руками. Она не понимала, что это паническая атака, но страх накатывал с каждой секундой, даже после того, как она уже избежала всех возможных исходов. А их варианты так и всплывали в голове один за другим…
Он трогал её, пытался облапать, осквернить, ощупать везде, чтобы «испачкать» каждый сантиметр её тела, словно рукой размазывал по ней черную грязь, от которой она никогда не отмоется.
Ей казалось, что проходящие мимо школьники с ранцами, которые косились на странную девушку без верхней одежды, видят эти следы на ней. Видят её голую, униженную, слабую, испорченную, истрепанную. Жертву… Которая совершенно точно виновата сама.
Она понимала, что все сразу подумают самое ужасное при виде неё такой… Но просто не могла разжать руки и колени. И дышать спокойно и ровно.
В какой-то момент она увидела, что кто-то со стороны входа на территорию школы, почти из-за угла, бежит к ней, отделившись от толпы. Не такой высокий и огромный человек в черном, как Кащей.
Это был я. Слава богу, я снова по случайности оказался рядом с ней вместе с пацанами — мы шли помогать завхозу относить старые окна на помойку.
— Вика! — я, тут же на бегу срывая с себя куртку, подлетел к ней, отталкивая понемногу от стены и поднимая, чтобы совсем не простудилась. Накинул свою телогрейку сверху на плечи, пытаясь поймать взгляд и понять, в чем дело.
— Че случилось, а? Кто обидел? — я видел, что она почти плачет и хуже ей становится именно после моего вопроса. — Это Он?
У меня чуть сердце не разрывалось на части с дикой пронзающей болью — она нашла в себе силы посмотреть мне в глаза, отчаянно зажимая ладонью рот и сдерживая истерику. Чтобы своим молчанием и выражением налитых слезами глаз сказать мне всё без слов.
Рукой вцепилась в фартук. Не отпускает, мнёт, боится…
И я понял. Кащей добрался до неё.
— Вот сука, а…
Вика судорожно обернулась на главный выход из школы, её буквально трясло в моих руках. Волосинки колыхались на ветру тонкой вуалью над аккуратным плетением колосков. Я пригладил их ладонью и девушка вновь повернулась ко мне.
— Он не отстанет…
Она была настолько напугана, что верила в это без каких-либо вариантов защиты и надежды на спокойную жизнь в статусе свободной.
Но, увидев в тот момент её глаза и смятое школьное платье, я абсолютно твердо для себя решил.
Сделать всё, чтобы отныне и всегда
она верила только мне.