Страх
Январь подходил к концу. И начало февраля на удивление обещало быть теплым, относительно предыдущих лет.
Вика возвращалась домой после уроков, два последних труда неожиданно отменили, поэтому девушка шла почти не уставшая и с загадочной лёгкой улыбкой на лице.
Задумалась и совершенно случайно выбрала иной путь к дому…
Вдалеке стояли серые прямоугольные здания, бесконечные столбы с валящим вверх и сносимым ветром в сторону дымом.
Множество старых маленьких окон, где не горел свет. Небо заволокло белой глухой дымкой.
На пути встретилась котельная, вокруг которой мокрый графитовый асфальт, снег здесь уже подтаял.
Этот район в любое время года не вызывал чувства уюта.
Старый коренастый дворник прошаркал навстречу, опираясь на лопату, как на посох.
Ни надписи на стенах обшарпанных домов, ни потрескавшаяся штукатурка, ни окурки кругом, ни бутылки, мусор, ни даже шприцы кое-где под облезлыми мокрыми деревьями и выбитые стекла на первых этажах с ржавыми решетками не отвлекли Белинскую от погружения в собственные мысли.
Она и не догадалась, что это территория определенного контингента Универсама… Где девушкам лучше не появляться.
Благо, Вика лишь шла мимо, а не в самую глубь этой улицы. Но этого было достаточно, чтобы всё-таки столкнуться с Ним.
Блондинка подняла глаза и бросила взгляд на троих парней в черном впереди, которые неожиданно для здешней тишины ругались матом и горлопанили. Походка неровная, посмеиваются, дурачатся…
«Дурачатся»… Три здоровых лба, угашенные в корень.
Девушка будто сразу почувствовала этот запах. Эту грязь и опьянение в крови, это сумасшедшее опасное поведение. Она узнала среди них своего
в недавнем уже злейшего врага. Нашего с ней на двоих…
И тут же развернулась на сто восемьдесят, ускорив шаг.
Но разумеется, он успел её заметить и узнать.
— Эу, красивая! — засвистел Кащей своим мерзким сиплым голосом.
И отделился от своих, догнав белокурую в два шага и водрузив тяжёлую руку ей на шею, грузно шагая рядом, почти опираясь на хрупкие плечи.
— Чё ты, откуда, как зовут? Сколько лет? — парень игриво покрутил её хвостик грязными пальцами, прикасаясь бесцеремонно и обдавая каким-то химическим противным больничным дыханием.
Бежать и вырываться смысла не было, поэтому Вика просто шла, не обращая внимания на домогающегося попутчика.
— С кем ходишь? — вопросы от стандартных быстро перешли к личным и опасным. А соврать было нельзя.
Такая дерзкая — одной точно не продержаться, наверняка, под автором какого-нибудь района, в чем был уверен парень. Не верил Никита, что такая смелая и красивая ходит с каким-то левым супером Универсама. И уж тем более — совсем одна.
— Ни с кем, — только подливала масла в огонь своим холодным тоном и грубым голосом блондинка, стойко глядя прямо вперёд, с железной силой воли игнорируя своё желание вырваться и применить приемы, которым я её учил — на этом мерине. И подступающим на подкорке сознания желанием закричать о помощи…
— Да-а! Правда, что ли? — издевался Кащей, буквально сдавливая девушку в тиски своих наглых объятий. — Значит, получается — общая!
Так он пытался сказать ей — девчонка, достигшая 16 лет, которая ни с кем из пацанов не ходит, в первую очередь — это лакомство для него. Кащей внушал всем, что он на районе самый крутой, старший и опасный. И ему забрать её силой — ничего не стоит. И ничего за это не будет.
Но к счастью, в этот момент я вместе с пацанами проходил мимо, через дорогу. На этом перекрестке в это время людно и безопасно, наркоманские дворы заканчивались и начинался оживленный район с магазинами и местным рынком.
Только поэтому, завидев меня и старших, Кащей от неё отвалил.
И Белинская, подтянув на плече сумку, поспешила слиться с потоком людей.
Я один тогда их заметил, её силуэт для меня уже слишком знакомый, как и белые волосы с коричневым сапожками. Поэтому я, на секунду остолбенев от возмущения, неожиданности и злости — увидеть, в какой манере этот урод обращается с ней, быстро перебежал дорогу и догнал подругу.
— Вика! Все хорошо? Он к тебе приставал? — я сразу аккуратно прикоснулся к её локотку и ощутил, насколько она напряжена. Словно скрученный в иголках ёжик, опасающийся за свою жизнь в кругу хищников.
Я не знал, но в этот момент женская психика считала врагом любого пацана, любой мужской пол…
— Всё нормально, домой иду…
Она боялась, что Кащей всё-таки заметит нас и примет меня за её пацана. Тогда с нами всеми во дворе девушка ничего не боялась, она чувствовала себя частью улицы, одной из пацанов, равной по силе, мушкетёршей…
А сейчас понимала, что этот урод увидит нас вместе. Подумает, что она соврала насчёт своего положения… И чувствовала она себя просто молодой ланью в дикой природе, на которую нападают разные звери в попытках приследовать и покрепче схватить за шею. Подпустит кого-то из них ближе — конец.
— Че он от тя хотел? — уже и Зима наступал нам на пятки, подслушав разговор и узнав у ларьков компанию гопников.
— Да пристал к ней, ежу понятно, думает, ему всё дозволено, если он старший, — я специально говорил громко, чтобы не оставить эту ситуацию без внимания и справедливости, показывал Вике, что мне не всё равно. — Я ему популярно объясню, как с девушками надо разговаривать!
Честно говоря, я чувствовал себя настоящим мужчиной, защитником и джентльменом. Что я говорю правильные вещи и имею благородные мотивы. Я прямо хотел об этом заявить, доказать ей, что я правильный пацан.
Но, кажется, она больше не выдерживала этого пацанского окружения…
— Не надо за меня заступаться! — Вика вдруг обернулась на нас и на меня и заговорила так, что я перестал её узнавать. Словно девчонкой обознался… — Я в защитниках не нуждаюсь, ясно? — заметив, что парни немного в шоке, она сбавила громкость и поникла. Понимала, что перебарщивает.
Но как и она не умела контролировать свои эмоции, так и я — свою вспыльчивость. Мне. Просто. Надоело.
— А что, где-то очередь из них выстроилась? Так покажи, я что-то не вижу! — я, разумеется, разогнал сам себя и тоже позволил себе оскорбительные выкрики ей вслед.
Мне будто лишь приснилось, что мы были близки… Словно с её сестрой-близнецом. Настолько тяжёлый у неё на самом деле характер. А ангелом она просто любила прикидываться, когда всё спокойно. Конечно, такая она всем нравится, и мне тоже. Но когда истинный её темперамент выходил наружу, я не просто закипал возмущением и обидой…
Я кипел самыми разными чувствами к ней и очень переживал. Конечно, сначала я хамил в ответ, тем более, пацаны были рядом. Но прекрасно знал, что сегодня всю ночь я буду месить до кровянки на костяшках свою подушку и орать в себя, кусая зубами ковёр на стене…
Что у нас опять происходит? Почему она так меняется? Что скрывает от меня?
— Нифига она… Дерзкая. — зажевал собственные слюни за моей спиной Фантик, пока мы смотрели ей вслед.
— Да у неё бабские дни, по-любасу. Остынь, — Зима, как всегда понимающий и спокойный, хлопнул меня по плечу.
Неужели я её пугаю? Неужели то, что я — пацан, не позволяет ей разглядеть меня, быть со мной? В таких неоднозначных отношениях я вряд ли пробуду долго, не обидев её окончательно…
Чем дальше она отходила от нас, тем больше понимала: она заложница своего страха. Она попала в сильнейший стресс, хоть и не признавалась себе в этом. То, что она на мгновение позволила себе быть настоящей из-за моих слов, Вика перенесла очень тяжело.
Она запуталась в собственных масках, в том, кто безопасен для неё, а кто — способен причинить боль. Она не хотела втягивать меня в свои разборки с теми, кому она бросила вызов.
Как и я её — в наши законы по началу. Но та выходка на разборках с Разъездом при всех сбила меня с толку. Я думал, что она решила выйти из своей же клетки, выпустить своего зверя, который неплохо задел Кащея… Но почему же теперь она боялась сделать это снова?
Знаю, она очень свободолюбивая, не желает даже слышать о законах вроде «правильный пацан защищает свою девчонку, а неправильный — предъявляет на неё свои права, когда хочет». Она не хотела ни того, ни другого. Считала, что этот закон принуждает меня идти против своих… Подвергать себя опасности и заставлять лезть на рожон и пацанов, которые её даже не знают.
По нашему закону я так или иначе не мог пойти против Кащея. Потому что Вика не была со мной. А быть со мной это не просто ходить за руку и обниматься… Девочка должна выбирать быстро, иначе выбор сделают за неё. И Кащей ясно намекнул ей об этом.
Проблема была в том, что мы с одного района и оба пацаны. Как бы хорошо она меня не знала, для неё мы жили по одинаковым принципам.
Она знала, что я ревнивый, вспыльчивый и властный человек. И её страх был небеспочвенным.
«Скажи, кто угрожает сделать тебе больно — и я сделаю больно ему первый». Для неё это как соревнование, кто из хищников первее заявит свои права на добычу.
«Либо ты бежишь из леса, либо волк догонит тебя и убьёт». И она бежала…
Я не понимаю, что испытываю к ней. Слишком много чувств терзают моё сердце. Я думал, что влюблен, что всё будет просто и как у всех. Но сейчас у меня в голове просто ураган «от ненависти и шефства до восхищения и страсти». И притяжение становится только сильнее, чем причиняет мне нестерпимую боль. Когда я уже в который раз после нежной улыбки получаю такой жестокий отказ.
Я боюсь, что так и не смогу выбраться из этой ямы и зависимости и просто сойду с ума.
Если бы я только мог доказать ей, что я хочу защищать и оберегать её сам, а не из-за закона!..
Что ж. Я и не представлял, что совсем скоро судьба предоставит мне такую возможность и расставит все точки над i. И кто-то очень дорого заплатит за мой выбор…