Десерт
Что ж…
Я решил… просто быть рядом. Продолжать быть её другом, помогать, смешить, встречать с театрального, присматривать в школе и не ждать чего-то взамен. Больше не приставать к ней, зазывая быть своей.
Она не хотела таких отношений, насколько я понял. Но я всё ещё ошибался…
Я знал, что она всегда будет искренней со мной. Я очень это ценил. Все её действия и слова — настоящие и от сердца. Я хотел быть с ней, независимо от статуса.
Если я мог видеть её улыбку и слышать её голос — я уже был счастлив.
Возможно, мы ещё слишком молоды и она не закончила какие-то свои личные дела, не прошла до конца предназначенные ей дороги, не преодолела пути, преграды внутри себя. Возможно, ей нужно нагуляться, что ли…
Пусть так. Я буду ждать, как верная барышня солдата из армии. Пока моя храбрая девочка воюет сама с собой.
Сегодня у нас в школе субботник. Старшие классы распределили на уборку различных учреждений города.
Мы с Викой попали в наш местный ДК. Так что сегодня вечером целый этаж пыли и грязи в нашем распоряжении.
Днём здесь, видимо, были какие-то детские тренировки по боксу, весь пол в помещении укрыт кучей разных тяжёлых матов.
Так, я поднимал их, складывал в стопку, а она подметала и протирала тряпочкой с мыльным раствором.
В перерывах под впечатлением от недавней «тренировки» с пацанами у нас Белинская уговорила меня показать ей какие-то приемы по… Скажем, самообороне. Куда важнее лобовых атак в боксе.
Я очень аккуратно прикасался к ней теперь, каждый раз напоминая себе — она не моя девушка.
— Да-а, вот так, бьешь в кадык и вырываешься. — я нежно указывал ее запястьями на свою шею. — Ну а вообще, если что — сразу в пах бей и беги.
— Вот сюда? — любопытная Вика коснулась не моего пресса, а почти что самого низа живота под свитером, весьма уверенно вскинув колено к паху.
— Эй, эй, эй, эй! — я сразу скрючился, как черепашка, спрятав все самое «нежное» и перехватив ее запястья и ногу. — Да, сюда.
Она вела себя гораздо раскованнее, чем на «тренировке» в подвальчике с пацанами, чувствовала себя увереннее. Чуть яйца мне не снесла.
— Мда, жаль, ты не научил меня этому до той стычки с мальчишками с чужого района… — Вика убрала белые пряди от лица за уши.
Я напрягся. Все ещё помнит ту сходку? Я переживал, что она всё-таки тогда вмешалась в эту историю. Ладно бы, она на сборах в «коробку» влезла, но тогда… Действительно опасный момент.
— Пацаны девчонок не трогают, — строго поручился за наши законы я, словно те, у кого их нарушение было в мыслях, сейчас стояли рядом и слышали меня.
— Не все же на районе такие правильные, как вы… — Вика не уходила от темы. — Есть и плохие.
— Увижу одного такого рядом с тобой — в земле закопаю, — уверенно пригрозил я, складывая пыльные маты.
Белинская за моей спиной ненадолго стихла. Задумалась…
— Если это будет кто-то сильнее и старше тебя…
Я обернулся. Ноты тревоги и напряжения в её голосе неспроста. Она думает о Кащее.
— Я этого боюсь, — призналась блондинка хмуро. И за окнами на небо словно выплыли черные тучи и полил сильный дождь с громом…
Её реально это тревожило и она поделилась со мной, ища поддержки и успокоения. Даже коснулась рукой моего плеча, обозначая ещё раз, что боится за меня.
— Не переживай, — я крепко взял её пальчики и заглянул в глаза. — никто меня не тронет. И пацаны тебя защитят. Мы своих не бросаем.
— Если они захотят — они найдут способ встать на сильную сторону. Выбор, Валера. Пацанские законы иногда не работают.
— Бред, — я резко и довольно строго перебил её. И отпустил руку, глядя даже властно и по-мужски. — не неси. Пацаны своих защищают до последнего. — я вернулся к уборке, говоря тем самым, что не хочу дискутировать на тему своих братьев и наших порядков. Не дело это девчонки.
— «Своих»?
— Да, — рявкнул я, не оборачиваясь.
— Но я ведь не с вами…
— Вика! — я устал от её «вокруг да около».
К чему она ведёт? Чего пытается добиться? На что вечно намекает? Эта её манера говорить обо всем и ни о чем порой раздражала меня!
— Ты не хочешь быть с районом, ходить с нормальным пацаном и жить спокойно, при этом, сама нарываешься на проблемы со старшими! В нашем законе всё чётко. Мы все его выбрали сами.
Девушка не сразу обиделась на мой лай. Выдержала лишь обвиняющую паузу, как я чувствовал, рассматривая меня ещё с минуту.
— Ты сделал его в том возрасте, когда тебя все устраивало. Но подумай — сколько лет самому старшему из вас? Во сколько лет пацаны уходят из группировок? И из-за чего?
Откуда она, блять, все это знала?
Но на самом деле меня, как истинного ещё незрелого подростка, злило и раздражало то, что она как настоящая мать заставляла меня думать и понимать, что не всё в моем мире так гладко. Она расшатывала мою уверенность в себе, как в пацане, части группировки. Уверенность в братьях, в справедливости и идеальности наших законов.
Я не хотел думать об этом с её стороны. Но ведь она права. Я не смогу её защитить как пацан, если она не с улицей. Чушпан пришивается к району и становится пацаном, получая все привилегии, права, обязанности, гарантийную защиту и поддержку. Девчонка же «пришивается» к пацану — ходит с кем-то из нас, а значит она с улицей. И мы ради неё готовы на всё.
Защищать чушпана — стать чушпаном в ту же секунду. Это против правил. Условно говоря, я не мог впрягаться и созывать своих идти против кого-то из пацанов, если бы ей угрожала опасность. Пока девчонка ничья — каждый добивается её как хочет. Никто ещё не вступался в этот законный по сути процесс, не состоя с этой девочкой в отношениях.
По сути, Вика сейчас была свежим и вкусным «Птичьим молоком»Популярный десерт в советское время, торт или конфеты суфле. на витрине. А я — прохожим, который каждый день по пути на работу любовался им, не имея возможности купить для себя и съесть. Или украсть.
Но украсть мог любой нахальный воришка, что нежной структуре торта бы точно не понравилось. По сути я не владелец и не хозяин этого магазина — я не смею требовать его вернуть. И если я не смогу догнать и победить этого вора — он быстро съест так полюбившийся мне десерт…
Я лишь накрыл на стол, постелил скатерть, заварил горячий чай и достал парадный красивый сервиз для этого чаепития. Но никак не заработал на покупку торта честным трудом. Я обижался на то, что продавец сам не отдает мне торт только потому, что витрина — на моем районе, а на столе у меня — порядок…