Моя девчонка

Я пулей буквально перекинул через себя Вику, уже не стесняясь хватать ее за талию, и сам закатился под кровать. В моих мыслях пульсировала одна, как молотом по голове — Ильдар Юнусович Смерть пришел.

— Да погоди ты прятаться, может, соседка… — но Белинская была спокойна. Отложила учебники, сунула ножки в тапочки перед моим носом и направилась к двери.

За это время звонок тревожно раздался снова.

Она открыла, но из-за собственной паники (прыгать с 4 этажа высоковато) я не распознал даже голоса, не то, что слов.

— Да, сейчас, — раздалось ее неуверенное слово на лестничной площадке. — Валер, это к тебе… — и Вика вдруг растерянно зашла в комнату.

В подъезде зависло едва слышное эхо тяжёлой отдышки…

— Как ко мне? — я едва не проскулил эту фразу, шея подвернулась, сломав мой голос, который прозвучал совсем как у пацаненка. У самого дыхалка забарахлила.

Девушка растерянно молчала.

Я быстро вылез из-под кровати и осторожно выглянул в коридор, даже забыв стряхнуть с себя пыль.

Благо, это тихонько сделала моя подруга, стоя за моей спиной.

Маратик, черт его побрал… И зачем я только сказал Зиме адрес Белинской?

— Здорова, — мы пожали руки. Я заметил, что парнишка весь извалявшийся в лужах и грязи, под глазом свежий ещё не остывший удар хорошего злого кулака, начинает опухать.

— Там это… Разъездовские на нас бочку катят, мол, кто-то из нашей скорлупы украл часы. — торопливо залился спешными объяснениями Адидас-Младший, держа перед собой свои сбитые костяшки. — Кащей настаивает, что надо наказать весь возраст. На этом пока драку остановили, ждут, когда все звездюки придут. Сам будет наказывать. Зима сказал, ты здесь…

В конце парень шмыгнул носом и я заметил, что из ноздри его выглядывает струйка крови. Видать, уже схватил — рука Кащея, не иначе. Зима же бьёт осторожно.

— Тебе, может, аптечку… — нарушила задумчивую тишину робким предложением Вика.

На что мы оба сразу отмахнулись отказом.

Я не соображал, что делать. Сходка через улицу отсюда, идти минут пять. Мне точно нужно там быть, иначе Кащей наедине шкуру спустит, я и так отлыниваю сегодня.

— Кто-то ещё знает, что ты сюда за мной пошел? — я начал думать в первую очередь о ближайшей опасности, параллельно натягивая кроссовки.

— Ералаш внизу, — снова шмыгнул Марат, стоя в проходе. — Попить можно?

Вика унеслась на кухню.

— Снега попьешь, когда тя в него Разъездовские укатают! — моя вспыльчивость начала проявляться во всей красе. Это всегда так, когда я боялся и переживал, не осознавая этих слабаковских чувств.

Мой рявк эхом унесся в подъездную тишину.

Белинская впорхнула в коридор, нависая над моей лохматой головой своим платьицем, и протянула Марату кружку с водой. Пока я шнуровался и одевался, тот вдоволь налакался, словно это чистая ключевая вода для богатыря из сказки, а моя подруга — Варвара Краса Длинная Коса.

— Спасибо, — засмотрелся, видать, и страх уже потерял, сосунок бестолковый.

— Так, мне надо сейчас туда, все там разрулить. Какая-то паскуда украла у ихнего пацаненка часы и отпинала после дискотеки, за Домом Молодёжи. Не приду — Кащей сам дров наломает, кому-нибудь ещё и голову разобьёт, — быстро протараторил я без какой-либо надежды, что Вика вообще понимает, о чем я, и ещё не дрожит от страха в коленках.

Но девушка на удивление даже помогла мне поправить ворот куртки.

— Ну ладно, давай. Доделаю я твой русский… — понятливости она была необычайной. Ангельская не только внешность, но и терпение.

Но удивляться и восхищаться мне было некогда.

— Да, мы там ща всех в асфальт уложим, не боись! — завыкобенивался Марат, опираясь на дверной проем, через боль подмигивая ударенным глазом. Но и на него у меня времени нет.

— Не переусердствуйте, герои…

— Класс, ты чудо! — я быстро по-товарищески сжал ее узкие плечики, словно назначаю в Председатели ВЛКСМ, и выбежал в подъезд следом за Маратом.

— Досвидания! — заорал на весь этаж парнишка, тоже уже по уши влюбленный.

Одна из главных суперспособностей девчонок — лишать нас чувства боли во время драки, если мы думали о них и защищали их безопасность. Я верил, что делаю это прямо сейчас.

***

И вот во дворе… Мне пришлось все же столкнуться с этой разборкой.

Обстановка явно была напряжённая. Старшие Разъезда стояли впереди, в центре. И Кащей с ними. Давно хотел пробить всей скорлупе, чтобы его все боялись. Пока Вовы нет.

На первый взгляд, наших больше. Суперов со мной всего трое. Я, Зима и Самбо.

Вахита я давно знаю. Видок у него не особо уверенный…

Блять. Ну вот почему именно сегодня…

Только пожав всем своим руки, перекинувшись парой фраз, я понял, что забыл свой кастет. У Вики, на кухне. Показывал его ей, пока мы чаи гоняли.

Да и вообще, выбежал я в спешке, ничего не выясняя, как лох.

Взгляды у всех были хмурые, враждебные, упрямые и негостеприимные. Все показывали своим видом, хоть и не говорили, что Разъездовским пора валить отсюда нахер. Потому что всё в итоге сойдёт к тому, что наши скоро будут за такое не просто не уважать, а очень даже натурально прописывать, если увидят кого-то из них на своей или территории более слабых.

Теперь синяки останутся на их обиженных перепуганных лицах надолго.

— И в следующий раз в глаза, блять, смотри, когда тебя старший наказывает! Понял меня? — крикнул пацанам вслед кудрявый парень с осипшим от мороза и водки голосом, вытирая руки от крови с их разбитых носов снегом.

— Пошел! — рявкнул на отставшего кореш Кащея, крепкий и страшный мужчина по кличке Севуха.

Мало, кто из пацанов знал настоящие имя и фамилию молодого отсидевшего вора. А звали местного грозу и цепного зверя Универсамовского района Никита Ка́щев. Ну и прозвище, как ему нравилось, говорило само за себя — бессмертный. Самый борзый, неубиваемый и главный в «теневой» части Казанских группировок.

— То, что вы все только бегаете, лишний раз доказывает, что вы ссыте. И кто-то из вас реально виноват. — Кащей все гнал на мелких, которым уже лицо снежком протёр. — И ссыте вдвойне — признаться.

— Ну че? — я встал рядом с Зимой.

— Да-э… — замялся нехотя и устало парень, хмурясь и устремив взгляд карих глаз на окна пятых этажей ближайших домов. — Гонят, что наша скорлупа украла. Я более чем уверен, что это Кащей.

А вот это уже пострашнее — драконить нас будут до тех пор, пока его кто-нибудь не осадит. А из нас пока претендентов не нашлось…

— Он, оказывается, тогда тоже был на дискаче. — но по мрачному взгляду, который Зима опустил также быстро на свои ноги, было ясно, что он расстроен этим предположением, помимо клеветы на наш район.

Он видел нас с Викой…

Я задумался в собственных нервных догадках и наткнулся взглядом на Ералаша. Который как вкопанный пялился куда-то позади меня.

— Пацаны… Это ещё кто?

Мы все одновременно обернулись, с приоткрытыми ртами уставившись на эту картину.

Там, посреди пустого заснеженного двора, мимо лазелок и скамеек, прямо на нас надвигалась затаившаяся маленькая… Буря.

Ледяная и целеустремлённая.

— Турбо, это случайно не твоя принцесса в пацанской куртке сюда идёт?

Меня словно обухом по затылку ебнуло. Я перецепился взглядом с ней издалека и просто не мог отвести его или даже моргнуть. Глаза защипало от холода.

Сначала я подумал, что это не она… Но нет. Вика.

Идёт прямо к нам. Слепо, не глядя ни под ноги, ни по сторонам, нацелена точно на меня. В большой мешковатой кожаной куртке коричневого цвета на пару с армейскими берцами и джинсами. Этот прикид делал её ещё в два раза больше, а убранные в хвост волосы — превращали в… Одну из нас.

Эти глаза. Я уже видел их. Холодные и опасные…

Все уставились на приближающуюся. Было слышно, как птицы пролетают, а где-то вдалеке дворник расчищает снег.

— Здорова, — выдала она, словно пацан, который нас всех здесь знает.

Мне показалось, что сейчас она каждому пожмет руку. Мои страхи о том, что мою девчонку на дискотеке кто-то, не дай бог, заметил возле меня, просто, блять, потухли в панике, сжирающей меня сейчас адским пламенем. Я чувствовал, что её просто порвут сейчас на этой самой площадке. Девчонка не имела права встревать в пацанские разборки. Тем более, на улице.

Пацаны оценивающе и нагло присвистнули, когда она подошла.

А блондинка, не обращая ни на кого внимания, с трёх метров кинула мне в руки мой кастет.

— Ты забыл.

Я быстро спрятал внутрь куртки предмет, кричащий сейчас о намерении и моей готовности к жёсткому замесу.

— Ты че тут делаешь, а?

— Нельзя? — она подошла так близко, почти вплотную ко мне. Без капли страха и смущения подчёркивая, что она со мной. Я несу ответственность за её поведение.

Она, конечно, понимала, что это пацанская, крутая, американская куртка. Видать, молодости дяди Ильдара. Специально надела ее, чтобы произвести впечатление своей. Но это ошибочное решение. Роковое.

— Принцесса, тут пацаны вообще-то разговаривают. — сипло окрикнул нас Кащей из центра площадки. — Или у тебя не все дома, родители не научили, как себя вести?

Мое сердце пропустило удар — меня этот сумасшедший убьет первым.

Но Вика вдруг перевела ледяные глаза на парня в тишине, которую, казалось бы, она контролирует одним только своим присутствием и дерзостью.

Вика выпустила пар изо рта, подхваченный ветерком, словно сейчас курила самокрутку из его же дерьма, которого здесь все слихвой навалили в свои портки, судя по рожам.

Не ожидали уличные суровые пацаны, что девчонка одного из суперов посмеет вести себя, как полностью с ними наравне. Ещё и такая — молодая и чертовски, даже по-дьявольски привлекательная… Красная тряпка для стада разъярённых молодых быков.

А она все щурилась от света белоснежного неба, спрятавшего солнце за облаками, пока ее рассматривали, как новое Чудо Света.

Ее красивое, почти детское лицо с острыми чертами было в то же время неимоверно жутким. Бледным. Взгляд исподлобья — леденящим. А улыбка — абсолютно сумасшедшей…

Я слышал, как она дышала перед тем, как ему ответить.

Ее безжизненные, тонкие белые волосы в небрежном хвосте с рваной челкой — невесомый сигаретный пепел, жесткая жженая грива раненой, дышащей паром лошади на поле боя. Тонкие губы, тонкие ноги в синих джинсах и берцах, а куртка с ремешками висит мешком, словно броня, грубые рукава закрывают почти полностью пальцы.

Я, наверное, от страха сошел с ума… Но это безумно, завораживающе красиво.

— Надо же, какой смелый. — она тихо улыбнулась, не повышая голос, чтобы Кащей, глядящий на нее как на слепого котенка, которого надо утопить, ее услышал. — А ты подойди и повтори это. — и вдруг совершенно резко она стала другой. От чего у меня и всех непонимающих ничего мальчишек побежали мурашки. — или боишься?..

… Однажды, выходя из Дома Молодёжи после своего спектакля, она спросила меня: «Ты не побоялся бы подойти ко мне, если я была бы другая?» Но тогда она была настоящая.

Такая же, как и сейчас.

Так вот, сейчас я — стоял рядом с ней. А он — боялся.

Никиту это в тот же самый момент зацепило до самой настоящей внутренней вспышки агрессии. Я чувствовал, как изменилась его энергия, его поза, взгляд, оскал.

— А ты, Валерка, — голос стал похож на настоящий блатной, взрослый, пугающий. — Девочку свою приструнил бы… — буквально по слогам проговорил мне Кащей.

— Ноги уноси отсюда, пока на плечи не закинули… — произнес я тихо ей в затылок, стоя сразу за плечом.

Но Вике на это было все равно. У девчонок в большинстве своем просто отсутствует этот «ген быдла», который и проявляется взрывом подобного «бычьего тестостерона», когда в виде красной тряпки кто-то роняет обидное слово или смешок. Тем более, девчонка.

— Ну мы же не в животном мире, я не твоя собака. Правильно? — она обернулась, подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Все звуки в этот момент исчезли и у меня в ушах появился какой-то звон. Это просто гипноз. И он меня пугал.

Мне не верилось, что десять минут назад я сидел в её комнатке, с учебниками, неумело поддевая карандашом её школьное платье и белые бантики, уламывая на поцелуй хотя бы в щёчку, а сейчас мы с ней словно на войне… Она не боялась никого и ничего. И полностью доверяла мне.

Кащей держал руки в карманах, наблюдая за нами, что невербально говорило о том, что он крайне не хочет развивать конфликт и разговаривать с девушкой по понятиям и законам улицы. Либо просто не может до сих пор уложить её статус в голове.

— Белинская, ты сумасшедшая…

Почему-то я все же верил, что никто сейчас не посмеет её тронуть. Настолько она всех обескуражила.

— Ни вы, ни они точно не знаете, кто виноват в той драке и краже. — вдруг Вика сделала шаг вперёд. — бессмысленно наказывать кого-то за неимением свидетелей или признания.

— Кина американского насмотрелась, девочка! — Кащея бесило то, что по законам улицы он не мог ударить или предъявить ей что-либо, поэтому всячески пытался подавлять морально.

— Пока не доказано — не ебет, что сказано. Слышал такое? — стоя к нему спиной, Вика обернулась.

Глаза у нее были совсем незнакомые, прямо как у кошки. И столько же смелости и пренебрежения, словно она имеет девять жизней или, по крайней мере, способность мгновенно запрыгнуть на дерево в случае опасности.

— Харе мелких месить, Кащей. — тихо бросил блатной компании в черном и Зима. Не то, чтобы он поддерживал её, просто ему это все надоело и улицы надо было как-то развести. — Давайте все по домам! — и тоже прикрикнул на чужаков.

Уже сомневающихся в своей предъяве и смысле собрания. Драться при девчонке — как уворачиваться от заслуженного наказания.

— А чё за приступы милосердия-то, а, Зима? — сразу зацепился за неугодное благородство моего друга Кащей. — В отцы ко всей улице записался, что ли? — пожал плечами бывший заключённый.

— Да за тёлку спрятались, западло им… — усмехнулся криво самый спокойный на вид и мутный мужчина из преступной компании, задумчиво крутящий воровские четки. И тоже побрел вслед за Разъездовскими.

Обстановка разрядилась и двор начал пустеть. Опасность миновала.

— Маратка? — Кащей отвёл глаза, обратившись вдруг к Адидасу-Младшему. Никогда не боялся говорить с кем-либо в дерзкой манере, даже если это брат автора.

Я нахмурился и напрягся, когда Марат подошёл к мужчине.

На хую он вертел нашего Вову и авторитет всего Универсама.

— Адидас вернётся — направь его сразу ко мне. Понял? — хлопнул его по плечу Никита. — Там у них в Афгане с ворами разговор короткий. — молвил предупреждающе кудрявый и, не прощаясь с нами взглядом или словом, побрел в совсем другую сторону…

Все мы чувствовали это сейчас. То, о чем она говорила.

Принадлежность. Общность. Какую-то единую стойкость.

Мы вместе прогнали с нашего двора чужаков, не вступая в драку. И никто из нас, кроме меня, не стоял сейчас за спиной девчонки. Её уверенность и слово имели огромную силу.

Это ново для меня. Для всех нас.

Я понял, что Вика хотела почувствовать себя одной из нас, с нами. Со мной.

И когда все разошлись, она сказала кое-что.

— Вы не должны его бояться.

Зима обернулся на неё.

— Попробуй скажи это Кащею…

— Вы настоящая сила. Улица, а не его компания. У вас есть принципы, правила, дисциплина, верность, ценности. Справедливость.

Мы все слушали молча.

— Вы не позволили бы ему схватить меня, хотя я ему нагрубила.

— Ты девчонка нашего пацана, — уходя вместе со всеми молвил как-то то ли с завистью, то ли успокаивающе Ералаш.

Конечно, они так думали, хотя понимали, что мы ещё не ходим. Но Вика была с нашей улицы, а, значит, на нашей чести.

— Круто ты его, молодец, — улыбнулся Вике и Марат, спотыкаясь об льдины в своей распахнутой синей куртке.

Я только сейчас начал дышать полноценно. Чаще, чем в покое. Только начал осознавать, что сейчас произошло.

— Вот видишь, — уже одному мне тихо сказала девушка. Я видел по её глазам, что она как бы извинялась за такую резкость. — твои друзья знают, что я с тобой. Знают и защищают.

— Ага, будь против нас Кащей, а не скорлупа с Разъезда, защита обошлась бы дороже!.. — хотел было выплеснуть в агрессии на неё свои переживания и страх я, как привык делать, но она… Она умела затыкать одними глазами.

Она права. Я не хотел это проверять. Хотя я сразу думал наперед, как лягу здесь сегодня. Потому что буду её защищать. Хоть от всего города.

— Это мне в вас и нравится. Это нравится мне в тебе, Валера. — Вика кокетливо запахнула мою куртку на груди. — Мне нравишься ты. Ты единственный, кто не побоялся увидеть во мне настоящую.

Я смотрел на неё как котенок. И чувствовал, как мой страх испаряется с каждой секундой рядом с этой невероятной девчонкой.

Порой она говорила так… Такие вещи, будто она старше меня на много лет. И была автором многих районов в разные годы нашего века. Необъяснимое чувство — находиться рядом с ней.

— Все будет хорошо, — Вика игриво подмигнула мне. — пошли. Возьмёшь у меня записи. — и направилась в сторону своего дома как ни в чем не бывало.

Что-то мне подсказывает, что стычка с Кащеем ещё припомнится мне. И вся эта ситуация повлечет за собой кучу проблем…

Но пока я с ней — я не хочу об этом даже думать. Этот урок я усвоил хорошо. Мое желание быть с ней сильнее моих страхов перед пацанами.