глупый альтруист
Pov: Томас
В Глейде пошел слух об увиденном из Лабиринта.
Если верить Минхо и другим бегунам, то они видели настоящее пугало в одном из прямых коридоров Лабиринта. Эта новость мало кому понравилась, скорей всех озадачила. И я бы так не верил этим сведеньям, которые на самом деле просто слухи. Парни могли на самом деле просто увидеть стремные тыквы, а кто-то скрасил прямиком до пугала. А со мной и Ньютом Минхо не успел поговорить, сразу с Алби в Лабиринт отправился. Значит, что-то правда интересное. Я почти кусал локти от досады, что не могу стать бегуном. Они убегают в ту чащу, в самую глубь, куда никому нельзя суваться.
Ну я тем временем горел желанием зажечь лампу.
Она стояла у Ньюта, который вообще запрещал к ней приближаться, зная мои способности всё ломать и рушить. Но если я ему притащу керосин, думаю, он согласиться зажечь.
— Теперь режь картофель, — руководил мной Фрайпман на кухне. Сам он разделывал вчерашнего филина прямо у меня на глазах. Аж тошно стало. — Эту птичку я запеку на роковую ночь.
— То есть, Хэллоуин? — поднял глаза я.
— А ты умен, — хихикнул тот. Я невольно вспомнил, как мучались ночью огородники из-за мести Ньюта за мое оскорбление. — В ту ночь у нас будет хороший пир.
— Я обещал Чаку самую вкусную часть, — срезал неприятную кожуру с картофеля я.
— Ишь ты, — что-то мял у птицы тот. У меня начинала кружится голова. — Самая вкусная часть достанется мне. Соуса на всех не хватит. Знаешь, с каким трудом я обрабатываю эту нефть ради насыщенного соуса?
— Нефть?! — воскликнул я, звякнув ножом. —Тут есть нефть?!
— Что ты раскричался, — обернулся повар. — Чисть картошку, и не выпендривайся. Нам ещё три кастрюли супа готовить.
— Отведи меня к нефти, — поднялся я. — Пожалуйста, мне очень нужен керосин.
— Керосин? — вытаращил глаза темнокожий. — Мальчик, ты в своем уме?
— Прошу, я перечищу весь картофель, — обещал я, а в груди так бешено стучало.
— Черт с тобой, — махнул повар. — Пошли, салага.
Фрайпман отвел меня вообще в странное место, где-то в недрах осеннего леса. Признаться, возвращаться сюда было стремно после нападения Бэна. Повар сошел вниз по кочке, отодвинул какую-то пленку, и тут перед нами открылась огромная и глубокая яма, заполненная черной жидкостью. Нефть.
— Ого, — удивился я. — Не думал, что в лесу можно найти такие залежи.
— Мы тоже, — кивнул Фрайпман, от которого несло едой. — Просто капали.
Я медленно спустился с кочки, едва не упав в этот бассейн. В черной жиде хорошо отражалось мое лицо, которое я совсем позабыл. И оно стало тощим, даже немного с щетиной. Почему мне никто не говорит об этом? А ведь Ньют тоже четко не помнит свое отражение. Увижу его, скажу, насколько же чертовски он красив.
— У нас и самогонный аппарат есть, — сложил руки на груди темнокожий.
— Реально? — обернулся я. — Откуда!?
— Один из нас по приколу записку Создателям отправил, что у него днюха. Вот и прислали на лифте.
— Отлично, — стал набирать нефть я. Ее звучание и коварное хлюпанье непередаваемы.
Темнокожий повар с белым фартуком отвел меня к тому самому самогонному препарату. Я ещё и Чака с собой позвал для этого дела. Фрайпман, конечно, ворчал и охал, но мы залили черную жижу в отсек. И когда-то давно я читал, что есть шанс взрыва этой штуки.
— Зачем мы это делаем? — поднял детский взгляд Чак.
— Нужен керосин, — пояснил я, наблюдая, как аппарат нагревается. — Мы хотим зажечь лампу.
— Лампу? — усмехнулся подросток. — По-моему, ты просто хочешь выглядеть полезным в глазах Ньюта.
— А? — не понял я, обернувшись.
— Ты бы видел себя от третьего лица, — закатил глаза мальчик. — Я даже не смогу описать, как ты смотришь на него.
— Что ты несешь? — ладони вспотели, как и аппарат внутри. Нефть потихоньку очищалась.
— У тебя звонкий голос, когда ты с ним. Взгляд прям сияет, лицо румяное. Мне кажется, ты сделаешь все, чтобы восхитить его.
Я уже хотел возразить, но какое-то шипение разом перебило и меня, и все мои мысли. Аппарат взорвался.
Уже темнело. Ньют выглядел довольно расслабленно, когда выходил из Хомстеда. Но его лицо мигом изменилось, целюсть почти отпала, когда он увидел меня.
Я еле переступал нога на ногу, пахло жуткой гарью. Я улыбался во все белые зубы. Они, наверное, устрашающе выглядели на темном лице. Я оказался весь в черной гари, пепле или как это назвать. В ушах до сих пор звенело, а во что превратились волосы на голове и трудно представить. Я временами менял свою координацию, даже не контролируя это. Меня знатно контузило. А в левой руке я нес колбу с заветным керосином. Подойдя к Ньюту, я не мог прочесть его эмоции на этом лице. К белому мальчику с волосами цвета солнца подошел какое-то черное чудище.
— Ньюти, я принес керосин, — язык ещё не разучился говорить, но он забыл, что нельзя обращаться к парню в таком тоне.
— О, ет, — лишь расслышал я от него.
— Что? — крикнул я, наклонившись.
— Ох, черт, говорю! — повторил Ньют, и я лишь хихикнул. — Как ты его добыл? И каким способом...
— Фрайпман обвалил меня трехэтажным матом, — пожал плечами я, с которых так и осыпался пепел.
— Идем, — обхватил мое запястье тот, что я аж воздухом поперхнулся. Керосин он оставил в Хомстеде.
В Глейде ещё не так стемнело, чтобы мы брали факел, поэтому пошли без него. Ньют притащил меня за руку к какому-то ручейку, про который я напрочь забыл. Местечко было таким себе, поскольку я слышал, что это место отделяет нас от гриверов. Но я бы не верил в это. Ньют остановился у водоема, собирая какие-то ветки и листья. Я ещё в неосознанном состоянии следил за его действиями, и почему-то очень удивился, когда он разжег костер. Он потер руки и отряхнулся, затем поднял на меня взгляд.
— Раздевайся.
Щеки разгорелись, но под темно-шоколадный взгляд я всё же стянул кофту. Ньют отвернулся, сложив руки на груди. Он следит за костром.
— Как закончишь, заходи в воду. И сядь где-нибудь, чтоб я смог достать до тебя.
Я заметил сухость в его словах. Да и вообще от блондина ощущалось кислющее настроение. И я не мог понять причину. Но я повиновался, раздевшись, после чего зашёл в ледяную воду. И она казалось кристально-чистой. Так и хотелось плыть.
— Эй, водяной, — позвал Ньют сзади, судя по звукам, тоже заходя в воду. — Иди сюда.
Я зашел в воду уже по пояс, вспоминая, что Ньют вообще-то просил куда-то к берегу. Я в панике развернулся, идя навстречу Ньюту, который засучил свои замшелые штаны по колено. Какие же у него тонкие ноги.
— Садись, — направил ладонь в воду тот, смотря мне в глаза, когда вода была по колено. Я послушно присел прям на песок обнаженным участком кожи. Вода оказалась на уровне груди. — Молодец, — похвалил, как ребенка, Ньют.
Когда Ньют стал плескать водой мою спину, я был уже готов. Но явно не к купанию. Кажется, у меня даже встал.
— Эй, — прошипел я, когда на спину попала холодная вода с теплыми руками Ньюта. Это оказалось приятно. — Что ты делаешь?
— Мою тебя, придурок, — пояснил с каплей раздражения тот.
А дальше я на своей коже ощутил нечто похожее на мочалку. Он даже её взял с собой? Эта вещь усердно терла мою спину, черную шею и голову, я даже ощущал, насколько мощные и сильные руки у Ньюта. Но в этой силе хорошо чувствовались намеки заботы. Я украдкой переводил взгляд на блондина, улавливая его румян. Но потом я увидел, что это была вовсе не мочалка, а край его белой накидки. Он ей мыл меня. Я даже не знал, умиляться или постыдиться мне.
— Ты рад? — неожиданно спросил я.
— Чему? — не понял тот. — Что ты извозился в пепле? Прям падший Люцифер.
— Я принес керосин. Мы сможем зажечь ту лампу.
— Ты просто глупый альтруист. Ты все же хочешь это сделать? — негромко спросил Ньют. В эту секунду мозг будто прояснился после взрыва.
— Если они нам это отправили, значит, они хотят, чтоб мы это использовали. И нам придется.
— А если там активируется яд или взрывчатка? Или какая-то приманка для гриверов? — он пошел по передним частям тела, что напоминало какое-то обтирание. Когда кончики пальцев Ньюта касались обнаженный кожи, я сходил с ума. Вот я и превратил чистый ручей в черную воду, как нефть.
— А если в эту Хэллоуинскую ночь мы сможем найти решение? — поднял голову я. — Я готов проверить.
— Даже пойти на риск?
— Да.
— Жаль, я не могу показать тебя Совету в таком чумазом виде, — вздохнул Ньют. — Они бы восхитились, что ты готов всё отдать, лишь бы сбежать из Лабиринта. Ты бы моментально стал бегуном.
— Ты озадачен, — заметил я серьезность и нервозность парня. Он отводил взгляд, кусал уста, тер руки...
— Минхо и Алби до сих пор не вернулись, — прохрипел тот.
— Я уверен, они в порядке, — не понял я. Что с ними может случиться? Но Ньют ничего не ответил.
Когда вся эта процедура под треск пламени и бульканье воды закончилась, Ньют просил меня развернуться. Я поднимался, пока парень в одной коричневой майке брал другой край накидки. И в один момент, видимо, его ступни хорошо увязли в песке, поэтому он чуть не грохнулся в воду назад. Я на реакции успел схватить его за руку, сам едва устаивая на ногах. Рука у меня мокрая, а у Ньюта немного мыльная, поэтому, пока мы не потеряли равновесие, я его притянул к себе. Парень оказался напротив моего черного лица, я даже словил его дыхание, но он почти сразу же сделал шаг назад.
— Спасибо, Томми, — кивнул тот. — Сядь.
Теперь Ньют мыл шею спереди, область груди и волосы. А когда он просил зажмуриться, мой контуженный мозг уже вообразил, что, может, он меня поцелует. Но лицо лишь ощутило теплые руки, которые аккуратно омывали мое лицо. Это было приятно, если не учитывать все мои пошлые мысли и всю беспомощность. Ньют, оказывается, тоже присел на корточки. Нет, я даже считаю это романтичным: вечером сидеть с Ньютом в холодной воде, когда впереди рыжие деревья и такой же костер.
Когда Ньют домыл меня, стал вытирать каким-то полотенцем, которое, я так и не понял, откуда он его взял. Я всегда говорил, что Ньют волшебник. Всё из воздуха колдует. Он повесил на плечо свою белую — но больше не белую, а грязную — накидку, вытирая меня у теплого костра. До этого он ополоснул мою пепельную кофту.
— Эй, Ньют, — щурился я, когда тот вытирал мои волосы. — Я больше не контужен, и сам справлюсь.
— Кому ты чешешь, — проворчал парень, переходя на плечи. — Ты мог на вопрос, какой твой любимый цвет, ответить, что осень!
— Ну Ньют, — кровь побежала чаще, когда тому пришлось "приобнять" мою талию, чтоб высушить спину.
— Молчи.
К моменту, когда блондин сделал из меня буквально модель, уже стемнело совсем. Он направил меня в столовую ко всем, а сам куда-то ушел. Ворота держались открытыми всё еще, но Минхо и Алби так и не вернулись. Сейчас у глейдеров ужин, но мне кусок в горло не лез. Чак с особым удовольствием уплетал стряпню Фрайпамана, которую, вообще-то, должен был помочь готовить я. Ньюта не было, но его знакомую фигуру я видел у самых ворот. Он явно высматривал товарищей. И я решил наведаться к нему. Поскольку мою единственную кофту Ньют тоже стирал, она сейчас сушилась. И я гонял с обнаженным торсом по Глейду. Стесняться особо нечего, только холод покусывал.
— Где их черт носит! — выходил из равновесия блондин.
— Почему мы не можем выслать кого-то на поиски? — ещё не пришел в себя я.
— Томми, есть правила. И ты их знаешь, — обнял плечи парень, обернувшись на громадные и замшелые стены. В спину выл холодный ветер, закапывая настроение. — Никому нельзя идти в лабиринт, кроме бегунов. Особенно накануне ночи.
Когда Ньют обернулся, на его глазах отобразились блики. Я полностью был уверен, что даже в самых потайных воспоминаниях мозга не мог видеть человека, убитого горем больше, чем Ньюта. Он этого не скажет, но, возможно, с Алби и Минхо что-то произошло. Или они мертвы. Сердце сжалось, хотелось как-то поддержать Ньюта, но я сам был шокирован. Парень смахнул кончиком пальца слезу, отправляясь за мою спину.
Поднялся страшный грохот, ворота двинулись. Лабиринт закрывается. С высокого неба над головой раздался гром, полностью описывающий настроение. Под ноги упал осенний лист, и я уже хотел отправиться назад, как что-то разглядел.
Прямиком из Лабиринта я слышал вой Минхо, а после и увидел его самого. Сердце замерло. Азиат нес на плечах бессознательного Алби. Ворота неслись на встречу друг к другу с необычайной скоростью.
— Ньют! Я их вижу! Они идут! — я крикнул другу, который уже практически добрался до Хомстеда, но, услышав меня, развернулся. И, прихрамывая, побежал обратно.
К этому времени темнокожий предводитель сполз с Минхо прямо на кучу листьев. Бегун пытался его поднять снова, но в итоге схватил за ноги, тащя уже волокном. Стены лабиринта, казалось, пытались захлопнуться ещё быстрее, когда я молил о замедлении. И выглядело это жутко. У Минхо не осталось шансов. Вообще никаких.
Я обернулся на Ньюта, который бежал так скоро, как мог со своей больной ногой — как я им горжусь — но он преодолел всего лишь половину расстояния. Сердце обливалось кровью, до закрытия Лабиринта оставались считанные секунды. Я стоял, как вкопанный, хотя внутри все рвалось и рушилось. Как цепь, меня держал запрет, который мне недавно огласил Ньют. Никому нельзя в Лабиринт. Но когда Минхо споткнулся, стало уже ясно: спасения нет. Я сразу же занял низкий страт, но последнее, что я услышал:
— Томми, не делай этого! Черт, даже не думай! Альтруист поганый! — кричал сзади Ньют.
Воздух наполнил скрежет камней, когда я осознал безвыходную ситуацию.
И я рванулся прямо в Лабиринт.
Станы сзади тут же захлопнулись со страшным грохотом, когда я оказался по ту сторону ворот на полу. Мгла окутала нас троих. Грохот всё ещё стоял в ушах и осеннем коридоре, словно хохот сатаны.
— Ты псих, — тяжело дышал Минхо, а я до сих пор не мог прийти в себя. Поднявшись, я устремил взгляд на черное небо, которое можно было едва разглядеть. В горле пересохло. Я прямо сейчас в Лабиринте. — А че ты голый?
Я окинул свой торс взглядом, затем тяжело выдохнул, смахнув испарину.
— Ньют постарался.