внутри тыквы
Pov: Томас
Боль растеклась по окоченевшим конечностям, словно гвоздь вдалбливают в камень. Перед раскрытием глаз, я ощутил себя, своё тело, пол, и ещё что-то. Мягкое и теплое.
Это оказалась ладонь Ньюта.
Я случайно коснулся ее, видимо, в полудреме. Мы все еще лежали на полу, а факел медленно затухал. Я тут же перевернулся на спину и услышал за стенами глейлеров. И в этот раз они звучали напугано. Это был остерегающийся шепот. Что-то случилось.
Я поднялся, заглянув в одно из окон. И пришел в шок. Во-первых, всю поляну накрыло мраком. Ни одного факела или костра. Во-вторых, над стенами лабиринта что-то светилось. И двигалось.
— Эй, Ньют, — толкнул друга я. — Вставай. Что-то произошло.
— Что? — ещё сонно пробурчал парень, потирая лоб. Он принял сидячее положение, на которое опирался рукой. — Что случилось?
— Я не знаю, — уже спускался я. — Нам нужно наружу.
На выходе обнаружилось, как над Глейдом парило нечто, что светилось светло-голубым или даже белым оттенком высоко в небе. Все парни задрали свои головешки, чтобы точно убедиться, что зрение их не обманывает, в том числе, и мы с Ньютом. Я сначала не поверил сказанному от других, но сейчас оставалось смотреть, раскрыв рот.
Это были привидения.
Самые настоящие привидения. Не из простыни, не из сна, а прямо над Глейдом. Их было несколько, штук пять, может быть. Они медленно летели вдоль стены Лабиринта. Мы все замерли, сопровождая их продолжительным взглядом. Никто не мог и дышать спокойно, не то что двигаться, ожидая и сзади этих существ. Я проглотил ком в горле, мельком посмотрев на парня рядом. Это был наш храбрый Ньют. Но даже сейчас он позеленел, не желая вытереть испарину со лба.
— Я обосрался, — раздался откуда-то снизу шепот, когда существа скрылись. Я повернул шею, заметив напуганного Чака.
— Кто-нибудь! — воскликнул Алби. — Кто-нибудь помнит, откуда они прилетели?
Глейдеры сразу побежали в Хранилище карт, в том числе и я. Зажегся факел, и парни стали чертить схему Глейда, ворота, стены и привидений. Первые свидетели не находили общий язык, откуда могли они прилететь. Кто-то говорил, с северной стороны, кто-то утверждал, что с восточной, а последний вообще топил за юго-запад. Но последнее видели все: призраки летели на западную сторону Лабиринта. Туда как раз собирался Минхо и ещё несколько бегунов завтра на рассвете.
Алби смог успокоить неразбериху, выгнав всех, кроме первых двух свидетелей. Я и Ньют прихватили Минхо, отправляясь в Хомстед, как и все. Но и думать о сне было страшно. Чудовищный страх, как у ребенка, охватил меня. Подумать только. Даже шорох листвы пугал под ногами.
— Есть мысли? — повернулся к нам Ньют.
— Ещё одни роботы? — закинул руки за голову Минхо, будто обычную птицу увидел. — В этом Лабиринте всё основано на механике: стены, гриверы, лифт. Наверняка, это просто ночной Хэллоуинский прикол от создателей.
— Но почему они пролетели мимо? — вставил я. — Почему не напали? Они не агрессивно настроены? Может, нам нужно идти за ними? Это путеводители!
— Нет, Томми, — помотал блондинистой головой Ньют. Его волосы всегда привлекали внимание. — Они могут привести тебя в ловушку. Мы не можем рисковать.
— Чего это? — удивился азиат. — Мы можем послать этого шанка следить за ними. Посмотрим, что из этого выйдет, а?
— Нельзя рисковать жизнью Томаса, — закипал Ньют, отчего внутри у меня тоже разгоралось сердце.
— Это будет не так плачевно, если мы потерям его, — шуршал тот листвой. — Он даже не нашел ещё себе место.
— Завтра я и Зарт берем его с собой на плантацию, — возразил блондин. — И перестань вести себя, как мудак. Ты знаешь, что Совет и кураторы не позволят новичку отправляться за привидениями, которых мы увидели впервые! Мы не готовы. Томас не готов.
— А можно этот Томас уже сам что-нибудь скажет, — вставил я, положив руку на плечо другу. Его взгляд сразу потеплел, а мимика светлого лица расслабилась.
— Валяй, — отозвался Минхо.
— Если меня и отправят на слежку, то один я точно не справлюсь, — рассуждал я. — Это будет невыгодно. Я - пушечное мясо. Со мной должен пойти кто-то ловкий и рассудительный, как Ньют, и кто-то быстрый и спортивный, как Минхо.
— Таких немного.
— Я хочу, чтобы мы держались втроем.
Ньют и Минхо синхронно обратили на меня карий взгляд, и такой же их встретил. Во мне кипел дух мужества, я готов был хоть сейчас стену кулаком сносить. Ньют окинул меня внимательным взглядом, пока Минхо что-то крутил в голове.
— Думаю, так безопасней, — не выдержав молчания, добавил я.
— Завтра решим, — кивнул Минхо. — Посмотрим, во сколько откроются ворота, и решим до моего ухода.
— Призраки улетели как раз в ту сторону, — напомнил Ньют.
— Я не боюсь призраков, — чихнул Минхо.
Ночь прошла ужасно. Впервые Чай уснул так быстро, что я даже не успел пожелать спокойной ночи. И мне никто не пожелал. Спать оказалось страшно. Меня настораживала эта тишина, и её нарушение: чей-то шаг, шорох листвы, звук сверчков, чужое сопение, ветер из недров лабиринта. Шли мурашки, хотелось накрыться этим неудобным пледом до головы, но он, зараза, короткий. Я обливался черной завистью всем парням, кто уже смог уснуть и что-то болтать во сне или даже храпеть. Я вспомнил, как легко уснул с Ньютом на последнем этаже, где было так тепло, светло и тихо. Где мы болтали о бытовых подростковых вещах. А сейчас его не было рядом, и это превращалось в пытку. Возникло ощущение, что я до сих пор не отлип от маминого молочка.
Утро оказалось не менее ужасным. Всё тело ныло и мерзло, кости трещали, голова взрывалась. Я не помнил, как уснул, но это было ужасно. Напоминало похмелье. Но стоило мне разлепить глаза, как передо мной стоял Ньют, сложив руки на груди. Я и проснуться не успел, уже напортачил. Рядом с блондином — как же я рад его видеть — нарисовался и Минхо, растягиваюсь левую ногу.
— Доброе утро, парни, — встал я, пока в глазах ещё всё расплывалось.
— Светает поздней, — начал Ньют.
— И ворота открылись поздней, — закончил Минхо.
— Ого.
— Я, конечно, рад, что высплюсь, но теперь день сокращается, — потер шею азиат. — Мало времени для изучения Лабиринта.
— Что делаем? — поставил руки в боки Ньют. — Алби занят изучением осени, а привидения висят на мне, как на правой руке.
— Правая рука? — поднял бровь я. — А мне один засранец сказал, он тут правая рука Алби.
— Галли? — хором спросили товарищи.
— Времени мало, — перебил мысль Минхо. — Как действуем?
— Для слежки придется устроить Совет, — подметил Ньют, обернувшись на пасмурный Глейд. Туча до сих пор висела. — Сейчас невозможно всех собрать.
— Подождите, — сообразил я. — Если вчера ночью были тучи, то как мы смогли разглядеть призраков?
Озадаченные лица и молчание снова создавали напряжение между нами тремя. Я потер руки, окинув взглядом небо. Небо за тучами. Подул ветер.
— Они могли лететь и под ними, — пожал плечами Минхо, явно желая уже покинуть нас.
— Нас явно кто-то дурачит, — потер подбородок я.
— Создатели, — заключил Ньют.
— Что за шум? — раздался посторонний голос. Это оказался темнокожий Алби, поставивший руки в боки, как предводитель. Я аж поежился. Он походил на воспитателя, а мы на маленьких деток, планируемые что-то незаконное.
— Что делать с привидениями? — ответил вопросом на вопрос Ньют. Красавчик.
— Ничего, — буркнул Алби. — Пока они не напали, нас не должно заботить это. Я до сих пор уверен, что шанки просто много выпили.
— Но я и Ньют не пили, — вставил я. — Однако я четко видел эти летающие простыни...
— Простыни?
— Летающие.
— Летающие.
— И с глазами.
— Глазами, — сарказмом кивал Алби.
— И светящиеся.
— Точно.
— Они летели в западную часть, — кивнул в сторону Минхо.
— Значит, не лезьте, — строгим шепотом наказал Алби. — Мы ещё плохо знаем это дело. Минхо и другие бегуны придерживаются своего плана, а вы своего. Работайте и не берите в голову. Марш завтракать!
И мы разошлись.
Я ещё долго оборачивался на Минхо, который убегал в темные осенние коридоры. И в этот момент Ньют даже пальцем развернул меня за подбородок, устремив карий взгляд на меня. "Он будет в порядке". Но Ньют не знает, во-первых, как бешено стучало мое сердце в момент его касаний, а во-вторых, за Минхо я не волновался. Он здоровый кабан, и со всем справится. Я мечтал сам стать бегуном. И мне бальзамом на душу было смотреть на их работу.
— А теперь перевязываем, — пояснял Ньют, но смотрел на меня убийственно. — Томми, ты меня вообще слушаешь?
— Прости, — замечтался снова о бегунах я. Прям на плантации. — Что там перевязывать?
— Вот это, — кивнул вниз подросток, взяв мои руки. Он уложил туда хлипкие веревочки, после чего зажал в кулак, будто это важная вещь. — Вперед. Сейчас к тыквам пойдем.
Я присел на одно колено, беря какой-то росток. Плодов на нем было совсем мало. Жаль, что я прослушал всё обучения Ньюта, который грозился за такое отношение отдать меня Зарту. Я кое-как перевязал столбы деревяшек к хлипким росткам и догнал своего блондинистого товарища.
— Как тебе в огороде копаться? — спросил тот, потирая грязные пальцы рук. Земля промерзала.
— Я хочу стать бегуном.
Ньют перевел на меня вытаращенные глаза, будто змею увидел. Хотя, не думаю, что они его напугают. Повсюду шумели глейдеры, но свит ветра хотел их заглушить.
— Ты с ума сошел?
— Я хочу стать бегуном.
— Бегунами становятся лучшие из лучших. Здесь шанки месяцами тренируются на эту должность.
— А почему ты тогда не бегун? — припомнил фразу "лучшие из лучших" я. Если Ньюта и можно описать, то только так.
— Я им был, — негромко ответил он. Взгляд потух, и он опустил взгляд. — Если ты заметил, я хромаю.
Я опустил голову, чтобы обратить внимание на ходьбу друга. Конечно, я ещё с самого начала заметил его хромату, но в этот раз нужно было утвердиться. Под ногами начиналась черная грядка, по которой мы смело шли. Видимо, тут ничего не растет.
— Я больше не могу нормально бегать, — через время пояснил Ньют.
— А что произошло? — перешел на такой же тон я, сократив расстояние между нами.
— Может, потом расскажу, — пожал плечами тот и остановился. — На месте. Обрезай все корни тыкв и клади в ту тележку, — руководил он.
— Если честно, — опять сел на колено я, получив ножик, — я не хочу капаться в земле, — посмотрел в глаза Ньюта я, как бы добавляя:"Но это не значит, что я не хочу капаться с тобой".
— Томми, я подумаю, — вздохнул блондин, беспощадно обрезая, словно нервы, корни мягких тыкв. — Давай так. Ты никому не говоришь о своих безумных мечтах, а я постараюсь протащить тебя в глазах других.
Я ему кивнул, хоть такой вариант меня особо и не устраивал. Я хотел стать бегуном прямо здесь и сейчас. Но зная Ньюта, лучше соглашаться, пока можно.
Тыквы оказались сами по себе маленькими и очень мягкими. Казалось, если как-то не так надавить, сразу раскроются. По словам Ньюта, это были россиянки. И их форма напоминала сердечко. Сейчас вы везли полную телегу к Фрайпману. Её непросто было вести, так она ещё и скрипела. Облезлая.
— А мы будем вырезать фонарь Джека из тыкв? — смахнул какую-то тварь с плеча я. Кругом одни грядки, растения и шанки.
— А ты хочешь?
— У нас должен быть Хэллоуин, — настоял я.
— Посмотрим, Томми, — пожал плечами Ньют. — Я не думаю, что Совет разрешит отвлекаться.
— Да вы пьете почти каждую ночь! — возмутился я.
Ньют уже хотел возразить, но вдруг с небо свалилось нечто.
Ни я, ни он так и не поняли, что произошло, но после падения тяжелого черного предмета я оказался уже весь в рыжей мякоти. И Ньют. Тыква буквально лопнула. Я даже не знал, на что реагировать первым: на падение предмета, на сам предмет или на мое чумазое лицо от брызг тыквы! Но ответ сам пришел, когда над головами раздалось уханье.
Не так высоко в небе кружилась мощная птица. Ее тень легла на поляну, а сама она выглядела устрашающе. Медленно падали перья, как осенние листья. И её низкое "У-уху", сеяло мурашки ещё больше. Ньют тут же вынул из земли первый штык, метя её в хищника. Он щурился, хоть солнца не было. Я и опомниться не успел, как Ньют тут же попал, словно копьем, в птицу. Из неё вырвался какой-то писк, после чего туша грохнулась вниз с кровавым опереньем. Не стану говорить, насколько крут был Ньют в этот момент: с грязным лицом и одеждой, своими жилистыми подростковыми руками метил этот штык, пустил его в небо, пока холодный ветер гулял между его светлыми волосами, и это сосредоточенное лицо: узкий карий взгляд, сжатые уста и хмурые, но светлые, брови. Аж сердце кровью обливалось.
— Вероятно, это она сбросила груз, — обернулся ко мне Ньют, вытирая с глаз мякоть тыквы. Он собирался уже идти к добыче, но мой голос его остановил.
— Как же ты чертовски крут, — всё ещё в шоке оставался я, бесстыже делая комплимент.
— Эй! — крикнул кто-то с плантации. — Посмотрите! Салага-то грим себе сделал!
— Или это макияж? — подхватил другой шанк.
— Да-а, садоводство это явно не твоё, — проходил мимо брюнет, неся на плече кабачок с его голову.
— Казалось, что может быть проще!
— Тебе только кланк за нами чистить, грязнуля!
Вокруг парни заливались смехом, явно увидев мою чумазую физиономию. Хорошо, рыжий скрывал алые щеки от стыда. Мне хотелось взять каждую ржущую тварь за шкирку и прям носом ткнуть в эту развалившуюся тыкву. Когда смех превратился в конкретный шум, возгласы и сплошные унижения в мою сторону, что я "лицом не вышел", злился уже Ньют.
— Эй, хватит! — подал голос он. Толпа даже затихла. — Я тоже грязный, и что теперь?
Блондин даже специально наклонился к телеге, набрал в ладони, как воду, мякоть и размазал по своему лицу, а руки вытер о белую ткань. У меня зажало в груди, оказалось взволнованно.
— Ну же, смейтесь! — растопырил руки тот. Он правда выглядел забавно, но улыбки пропали у всех. — Будь кто-то из вас на этом месте, вы бы сразу пошли писаться в кустики от стыда. Работайте. И не унижайте новичков, сами знаете.
Шли какие-то переговоры, но парни разошлись, бросая на меня косые взгляды. Я приблизился к Ньюту, опуская свой серо-голубой рукав до запястья.
— Ты, конечно, перегнул, но спасибо, — сказал я, вытирая рукавом эту мякоть с чужого лица. С Ньюта она так аппетитно текла, особенно с желтыми семечками.
— Не злись на них, — зажмурился Ньют, разрешая себя вытирать. — Им бы повод дать унизить тебя.
— Да забей, — закатил глаза я. — Постой, у тебя тут слишком аппетитно стекает.
— Кто стекает? — не понял блондин, но оказалась уже поздно.
Я кончиком языка слизал с его виска сочный остаток тыквы, который, ещё и стек на шею. Со стороны, наверное, это выглядело, как засосы. В животе приятно потянуло, и я поднялся, продолжая вытирать чумазое личико подростка. Его лицо стало особым видом искусства.
— Вкусно?
— Очень. Я не помню, когда в последний раз ел тыкву.
— Фрайпман такого с ней наготовит, — усмехнулся Ньют. — И он завтра тебя ждет на практику.
Когда мы вытерлись, всё же отправились за тушей птицы. Это был филин. Здоровый, упитанный филин с торчащим штыком. Ньют хладнокровно его вынул, когда на кончике ещё оставались темные жилки. Штык вернулся на место, филин в телеге, а мы гадали, что за предмет он принес. Мы его решили рассмотреть уже у Фрайпмана, которой топал ножкой из-за нашей задержки продуктов.
— Отличный улов! — ничуть не расстроился повар из-за разбитый тыквы. Он качал головой и рассматривал дичь. Ньют тер подбородок, держа в ладони как раз то, что уронила птица.
— Зажарь её хорошенько, — поднял голову блондин, после чего мы ушли под смех Фрайпмана. Он нам дал с собой эту пюрешку из тыквы и всё, что от неё осталось. Мол, запороли одну, вот и ваш ужин.
— Это лампа, — не сразу ответил Ньют. — Тяжелая, керосиновая лампа.
Лампа оказалась в стиле "молния". Сама она была крупнее обычных ламп, что я помню. В ее основе лежал черный цвет, только стекло прозрачное. Ньют крутил её в руках, шурша листьями под ногами. И тут на свету нарисовалась надпись.
"ПОРОК."
— Не к добру это, — бросил взгляд на бледное лицо я.
— Это всё не просто так, — вздохнул тот.
— Почему стекло не разбилось, когда филин разбил тыкву, прям как сердце? — озадачился я. — И почему он её вообще тащил..
— Это явно не стекло, — сухо отвечал парень, будто чем-то был расстроен. Даже взгляд потух. — Мы уже получали такую надпись. Но кто этот "ПОРОК", что он делает...
— Хей, — толкнул в бок напарника я. — За этот день мы хорошо потрудились. Давай приготовим рагу из тыквы?
— Сами?
— Сами.
— Томми, порядок, — опустил плечи под вздох блондин.
— Мы в порядке, — настраивал товарища я. Серьезно, видеть его с кислым лицом не хотелось. — Пойдем.
— Почему рагу готовлю один я?
— Потому что я занят лампой.
Ньют цокнул языком, продолжая что-то мешать. Его так выбесили сегодня огородники, что готовить рагу он решил прямо у них в спальне.
— А точно можно делать так? — махал ладонью на себя, как веером, я. Овощами пахло знатно.
— Это им месть за тебя сегодня, — не оборачиваясь говорил Ньют. — Пусть спят в духоте.
Если вы подумали, что я такая святоша, то нет. Пришлось упрашивать Чака, чтоб он стащил с кухни края ещё одной тыквы, поскольку наша полностью развалилась; и ещё пару овощей. За это я ему обещал самую вкусную часть жареного филина. И прямо сейчас Ньют готовил на мощном факеле рагу прямо в тыкве, пока я пытался разобраться с лампой.
— Томми, она керосиновая, — говорил блондин. Он обвязал белую кофту на пояс, оставив только облегающую коричневую майку. Выглядело так по-домашнему и просто потрясно. Я больше делал вид, что разбираюсь с лампой, пока на самом деле пялился на руки и шею подростка. Ньют был не только самый приятный душой из всех глейдеров, но и наружности. — Без керосина её не зажечь.
— Тогда я иду за керосином, — поднялся я. Решительности у меня всегда полно.
На поляне уже стемнело, горели факелы и костер. Минхо и бегуны, говорят, слишком были шокированы сегодняшними находками, и также выдохлись. Завтра всё расскажут. Я уже думал, они правда привидений нашли.
— Эй, стоять, — парень схватил меня за руку. Она у него прям кипела, да и в масле была. Я обернулся к карим глазам. — Не глупи. Уже поздно. Где ты сейчас найдешь этот керосин?
— Ну где-то же он должен быть, — хотел пожать плечами я, но не хотел разрывать контакт с ладонью подростка. — Если "они" нам подкинули это, значит, они хотят, чтоб мы зажгли лампу.
— А вдруг там активируется яд? Да и потом, ты посеешь слух о лампе и о "ПОРОКЕ", — его взгляд потемнел, и он подтянулся ближе, крепче вжавшись в руку. — У нас в Глейде больше всего боятся этого слова. Не сей панику. Завтра всё расскажем Минхо и Алби.
— Ладно, — кивнул я. — У тебя рагу горит.
— Томми, не дури мне мозги, — отошел Ньют, утягивая за собой. Я аж воздухом поперхнулся. — Ты сейчас сбежишь.
— Нет, я-
— Подай соль.
— Сейчас, — окинул пол взглядом я. Вот же не повезло огородникам. Все ингредиенты прям тут.
И таким образом мы вместе закончили готовить рагу, держась за руки. Ну, Ньют меня держал. Конечно, готовить одной рукой было неудобно, но романтично. Мне даже нравилось, когда мы стукались, ругались и вместе смеялись.
Но особенно мне нравилось сидеть на полу и есть с Ньютом наше тыквенное рагу. Лампа одиноко стояла в стороне, и в разговоре мы даже не вспомнили про сегодняшний случай. Казалось, мы знакомы так мало, а болтать нам есть о чем. И мне это нравилось. Нравилось, отливать душу Ньюту, есть рагу, вкуснее, чем у Фрайпмана, и забываться, что только недавно мы видели призраков. И как же мне хотелось снова случайно за руки уснуть на полу, и не думать о тайнах Лабиринта, как это было сегодня ночью.
Кажется, я влюбился в это время желтых листьев, холодов, рыжих кусочков тыкв в рагу, теплых огней, бесед с Ньютом и в эти карие глаза, в эти соломенные волосы и яркую улыбку.