первая осень
Ужасное угощение ( от англ. horrible treat) - подарок детям и подросткам на Хэллоуин.
! события фанфика происходят почти сразу после попадания Томаса в Глейд и после инцидента с Беном. Также фанфик переплетается с основными событиям и фильма, и книги. Приятного чтения! :)
| к главе подойдет песня girl in red - we fell in love in october. |
Pov: Томас
В Глейде пошел слух, от которого шевелились волосы на голове. И это было стремно.
С самого утра я заметил изменения в температуре: стало холоднее обычного. Конечно, я сначала думал, это я мерзлячка, но по возмущением Чака стало ясно, что реально похолодело.
Ньют всегда говорил, что первым делом нужен порядок. А порядка без счета времени быть не может. Был у нас в Глейде ответственный человек за время. Я, конечно, пытался разобраться, как он умудряется определять час и время, но мне лишь отвечали:"Не лезь, салага." И этот парень утверждал, что сейчас где-то за середину октября.
Трава в Глейде стала сухой, даже скот отказывался её есть. Начались сильные ветра. Но самым пиком стали алые деревья. Глейдеры в недоумении скапливались вокруг деревьев или прям отрядами уходили в чащу, рассматривая каждый алый или желтый, а, может, и рыжий, листочек, будто никогда такого не видели. Это происходило незаметно, но уже через несколько дней вся поляна была усеяна кучей опавших листьев, а спать без пледа было уже невозможно.
И с этого начались проблемы.
Для пледов нужна овечья шерсть. Но овцы плохо ели из-за сухой травы. Мало того, что пацаны плохо вязали пледы, и они получались некачественные, так и их ещё и не всем хватало! Алби, например, достался самый лучший плед. А о нас с Чаком даже не вспомнили, хоть мой друг самый младший из нас. С пищей тоже шли дела так себе: Глейдеры собирали последний урожай, а что-то расти не хотело совсем.
Для меня это не было какой-то колоссальной проблемой. Раньше же люди как-то жили, когда опадают листья и истощается огород. Это называется осень. Осень пришла и в Глейд.
Осень - это время для шуршания листиков, заваривания чая с лимоном, теплой одежды и Хэллоуина. Но по лицам подростков можно было приписать синоним к осени "конец света", а о тепле и чае даже речи не шло. Каждый день парни собирались в группки и шептались насчет всего этого дела. И не самыми хорошими словами. Наступила первая осень.
И темнеть начинало раньше.
Я стоял у ворот. Мурашки накрывали кожу, а шуршание листвы напрягало. Мне всё казалось, это ползают по стенам эти страшные существа, как их там Ньют называл... Гриверы. Вскоре послышался бег, а вместе с ним и непрерывные вздохи глейдеров. Из коридора Лабиринта бежало двое бегуна, один из них Минхо. Как только они перебежали черту, сразу упали на сухую траву. Ну, компаньон Минхо упал, в тот согнул спину, уперевшись на колени. Оба жадно глотали воздух, а с кончика носа упала капля пота. Азиат поднял на меня свои темные глаза.
— Эй, шанк, — отдышался тот. — Не стой без дела, принеси воды.
— Сейчас, да, — опомнился я, уже разворачиваясь, но тут вспомнил, ради чего вообще тут стоял: — Эй, Минхо. Что нового в Лабиринте?
— Осень, — сухо и ясно ответил тот. — В лабиринте наступила осень.
— Всё усыпано листьями, лианы засохли впервые за три года, и сильный ветер гуляет меж стен, — подал голос напарник бегуна.
— Это же странно, раз там листья, — смутился я. — В Лабиринте совсем нет деревьев.
— Ты там не был, — отрезал азиат, пронзив взглядом. — Но ты прав. Деревьев там правда нет. А если ты не принесешь мне воды, я сейчас реально сдохну от жажды, чувак.
Сколько я не вытягивал щипцами из Минхо ответы, он, упившись, ворчал и отмахивался. Они с тем парнем сразу нашли Алби, чтобы доложить о всех делах в сердце загадочного Лабиринта.
На поляне стоял вопрос: раз сейчас темнеет раньше, то ворота тоже начнут захлопываться раньше обычного? Эти громадные стены всегда начинали двигаться навстречу друг к другу, как только Глейд накрывал мрак, и зажигались первые факелы. Я и ещё несколько шанков стояли в ожидании.
И это произошло.
Стены, в сопровождении грохота, двинулись. Поднялась пыль, а хрупкие высохшие листья сорвались с лиан, рухая на землю. Все мы парим и играем с легким зефиром, когда свежи и румяны, как осенний лист, медленно приземляющейся на траву. Но стоит нам высохнуть, превратиться в хрупкие трупы однотонного цвета, и мы все сорвемся, быстро падая вниз, как эти высохшие листья. При виде закрывающихся ворот у меня родилась тревога: а все ли бегуны успели вернуться? Они же явно не знали, что лабиринт так быстро захлопнется. Я оглянулся. Конечно, из-за сумрака найти бегунов среди всех парней было трудно, но Минхо ровно стоял и явно не парился. Он даже не посмотрел в сторону ворот.
— Томас, в чем дело? — обратился голос снизу. Это был Чак. — Кого ты ищешь?
— Бегунов, — развернулся к кудрявому я. — Надеюсь, никто не остался там.
От одной этой мысли уже всё скручивалось внутри, а грохот и мгла в глубине стен подливали бензина такому состоянию. Оттуда действительно дул ветер, принося пыль в глаза. Глейдеры спрятали их в ладонях, что-то ворча, как и я. Лабиринт теперь закрывается раньше.
— Получай, — разлил неаппетитную смесь Фрайпман, наш повар. Я поднял непонимающий взгляд с пищи. — Это рагу. Следующий!
Я отнес свои порцию и где-то пристроился для трапезы. Стемнело окончательно, Глейд освещали всего лишь костры и факелы. Почти все парни двигались к костру, словно моли на свет. Но они хотели согреться. До меня доносились их шепот и комментарии всего происходящего, что капало на нервную систему. Вскоре ко мне присоединился и пухляш, Чак. Он со вздохом присел рядом, но сразу жадно стал уплетать рагу.
— Вкусно? — удивился я.
— Ещё как, — с набитым ртом ответил пацан.
— Не хочешь и мою порцию?
— Чувак, я только за, — кивал кудрявой головой тот.
Я поставил возле миску с неаппетитным содержимым, после чего обнял колени и устремил взгляд на хмурое небо. Настолько хмурое, что даже звезд невидно.
— Ты не знаешь, что происходит? — спросил я, будто не подростка, а самого Бога.
— Никто не может знать точно, — хлюпал недорагу Чак.
— Хотите сказать, у вас никогда не наступала осень? — опустил голову я, обняв запястье.
— Эй, я тут всего месяц, забыл? И я не знаю, что тут происходило. Но по словам шанков времена года никогда не менялись. Даже дождь не шел. Это первая осень.
От такого утверждения стало совсем зябко. Я поднял голову уже с новым чувством. И смотрел я уже не на небо, а на настоящие тучи. Аж мурашки пошли. Раз дождя никогда не было, то к чему тут тучи?
— Есть теории, что это может быть? — потер шею я. Волнение не скрыть.
— Говорят, наступают Переменные.
— Переменные?
— Это плохо.
Тишина опять оказалась громче. В горле пересохло, а треск бревен и бубнеж глейдеров хоть как-то успокаивал. В моей голове носились мысли, будто тараканы, и не самые приятные. Я прикусил внутри уста, желая узнать про "переменнык" больше.
— Тебя, кстати, Фрайпман на практику ждет, — обернулся Чак. — Ты же до сих пор без работы.
— М, ясно, — без особого интереса буркнул я. Затем поднялся. — Иди к другим, я пойду.
— Куда? — пришлось крикнуть подростку, ведь я уже отдалялся.
— Хочу обсудить это с Ньютом, — через плечо ответил я, отправляясь в Хомстед.
Голоса стихли, и становилось всё тусклее. Я переступил деревянный порог, окидывая взглядом спальную. На втором этаже светил факел, но стоял он далеко от спальных мест и деревянных стен. Всё безопасно. В этом теплом свете по-турецки сидел Ньют, с усердным видом что-то калякая на коленке.
— Привет, Томми, — поднял голову тот, когда пол скрипнул подо мной. Он тут же отложил свои записи, а я подошел ближе.
— Привет, ты чего не ужинаешь? — решил зайти издалека я.
— Перед возвращением Минхо и остальных Фрайпан угостил меня куском мяса за особый урожай, — с улыбкой отозвался блондин. — Я сыт.
— "Сыт" или "Справедлив"? Раз ты ел раньше, то сейчас не должен, — он заразил меня своей улыбкой.
— Я сыт. А ты что хотел? — сложил руки на груди парень, оперевшись спиной о стену. Как же я был рад его видеть, но говорить особенно.
— Что ты думаешь насчет всего этого? — сел на пол я.
— Насчет чего?
— Насчет осени, — окинул взглядом комнату я.
— Осень? Осень, это всегда круто, — облизнул бледные уста тот, отводя взгляд. — Но не в Глейде. Она первая и, вероятно, последняя для нас.
— Такого никогда не было, верно? — скромно перевел взгляд на блондина я.
— Верно, — вздохнул Ньют. — Если за осенью наступит зима, мы прямо сейчас можем отправляться в лабиринт на съедение гриверам. Выжить без запасов еды и в холоде будет нереально.
— Ты пессимистично настроен, — смутился я, заметив краем глаза тот лист, на котором писал Ньют до моего прихода. Там были какие-то формулы и подсчеты насчет наступившего. Нужно позитивно настроится. — Ты же не помнишь, как проводил свой Хэллоуин раньше?
— Ты шутишь? Конечно, нет, — помотал головой парень. С ним почему-то легко общаться.
— А я вот помню, — закинул руки за голову я, укладываясь прям на пол. — Мы собирались всей семьей.
— Серьезно? — вытаращил глаза Ньют и оперся ладонью о пол, смотря на меня сверху-вниз. — Ты даже не мог вспомнить свое имя!
— Мы вырезали рожицы из тыкв, — продолжал я. — И соревновались, кто быстрее.
Я не понял даже сам, куда смотрел таким мечтательным взглядом: на потолок в освещении факела или на лицо Ньюта.
— Мы украшали весь-весь наш дом декорациями, например, паутиной или кровью, — улыбался я.
— Что за бред ты несешь?
— Я с другими ребятами ходил за сладостями в своем костюме Всадника без головы, но если мне не давали сладостей...
Я немного помолчал, после чего вскочил щекотать Ньюта. Его лицо мигом из серьезного стало детским, и он упал на пол, дрыгая ногами.
— Щекотал до смерти!
— Томми, прекрати!
Парень лежал на холодном полу, а солнечные волосы лезли в румяное лицо. Он часто дышал. Я тоже сел на пол, вытерев испарину. На Ньюта с щекоткой ещё никто не нападал.
— Ладно, ты меня раскусил, — начал я, — не помню я свой Хэллоуин.
— Как ты умудрился придумать костюм Всадника без головы? — поднялся на локти блондин.
— Я надел бы капюшон, — пожал плечами я. — И обмазал бы вонючей черной краской лицо. В кошмарную ночь Хэллоуина никто бы не разглядел моей головы.
— А как же глаза? На черном фоне они бы просто сияли.
— Для таких ослепительных глаз есть солнечные очки, — стукнул пальцем по его аккуратному носику я. — А как бы проводил Хэллоуин ты?
— Ох, Томми, — вздохнул парень, закинув руки за голову и соединившись с полом. Я лег рядом, чтобы показать, насколько я готов его слушать. Он закрыл глаза. — Я бы, наверное, позвал всех своих друзей и устраивал соревнования. А потом нарядил бы их в простыни, надел солнечные очки и выключил свет во всем доме, заставляя их спрятаться. А сам бы был охотником за привидениями.
— И как ты бы сам их находил в темноте?
— Привидения же белые, — просто ответил Ньют таким убедительным голосом, будто это не подростковая болтовня, а самая настоящая гипотеза. — Их будет легко найти в темноте даже мне.
— Я-то думал, у тебя там специальный приведение искатель будет, — рассмеялся я. — Хэллоуин с друзьями? Неужели ты не хочешь потусить целую ночь один дома? Типа есть в одно рыло тыквенный торт, танцевать голым под жуткий плейлист, принять ванну с солью цвета крови, посмотреть ужастики...
— Один? За три года в Лабиринте я уже и забыл, какого быть "одним". Вот только сегодня получилось уединиться, — окинул взглядом комнату юноша, шурша соломенными волосами. Я почувствовал укол вины и тонкий намек.
— Прости, я тогда пойду, — приподнялся я. — Со своими тупыми вопросами..
— Нет, Томас, — схватил теплой рукой мою блондин. Затем мягко улыбнулся. — Они не тупые. Они..
Я снова лег на пол, не сводя глаз с лица Ньюта, на которое ложился свет факела. Он прикрыл глаза, что-то формилируя.
— Они забавные. Мне смешно и легко от них, — открыл карие глаза парень. — Мне смешно фантазировать, как я мог праздновать Хэллоуин... Я очень сомневаюсь, что смогу праздновать его хоть ещё раз...
— Эй, — пихнул его я. — Не говори так. Мы выберемся отсюда, слышишь? И будет праздновать Хэллоуин вместе. Даже если мы не найдем тебе друзей, я готов один прятаться от тебя под простыней в полной темноте.
Краска залила наши лица, когда появился второй смысл у этих строк. Я откашлялся в кулак, а Ньют устремил взгляд в потолок, пряча улыбку.
— Ну ты понял.
— Я всё понял, Томми.
Я тоже посмотрел, как красиво на потолок ложились оттенки факела, да и треск от него был приятный. Снаружи завывал холодный ветер, принесенный ещё лабиринтом, и смеялись глейдеры. Мы с Ньютом, такие молодые и глупые, лежали на таком холодном и старом полу. Я медленно набрал осеннего воздуха в оба легкого. И медленно, словно ритм сердца, мы с Ньютом болтали о самых простых и глупых вещах. Нас никто не слушал, кроме нас самих и старого дерева.
И на момент я даже забыл, что на самом деле застрял в Лабиринте, где наступает нежданная осень. Мозг на секунду подумал, что я в обычной деревне болтаю накануне Хэллоуина с прекрасным подростом, как Ньют. И это наша первая осень.