Глава 62
Элиза, качаясь от нахлынувших чувств, призналась, уткнувшись лбом в его плечо:
- Я не знаю, Дамиан... Ты... Со мной ни один парень так не обращался. Мне кажется, я что-то чувствую к тебе...
Её слова, тихие и сбивчивые, повисли в воздухе, наполненном запахом красок. Дамиан не ответил сразу. Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо — растерянное, искреннее, с размытой синей краской у губ, которую он только что поцеловал. В его глазах что-то дрогнуло, какая-то последняя внутренняя преграда рухнула.
Он не стал ничего говорить. Вместо этого он снова поцеловал её. Но на этот раз поцелуй был не вопросом, а ответом. Глубоким, властным, сметающим все остатки сомнений. В нём была и благодарность за её признание, и отражение его собственных, ещё не названных вслух чувств, и просто жадная, давно назревающая потребность.
Элиза ответила ему с такой же стремительной отдачей, её руки запутались в его волосах, стирая границу между инициативой и позволением.
Затем, не разрывая поцелуя, он легко поднял её на руки. Элиза ахнула от неожиданности, но тут же обвила его шею, продолжая целовать, пока он нёс её через коридор, прочь от хаоса мастерской, в свою — нет, уже в *их* — спальню.
Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. Полумрак комнаты, залитый уличным светом фонаря, казался другим миром — более интимным, более реальным.
Он опустил её на край кровати, но не отпустил. Стоя между её коленями, он снова притянул её к себе для короткого, жгучего поцелуя, а потом его пальцы нашли пояс её спортивных штанов. Взгляд его был тёмным, полным такого сосредоточенного намерения, что у Элизы перехватило дыхание.
Он медленно стянул с неё мягкую ткань, помогая ей освободиться, и бросил штаны на пол. Его руки скользнули под её футболку, ладони, тёплые и чуть шершавые, легли на её бока, заставив её вздрогнуть. Он приподнял ткань, и она подняла руки, позволив ему снять футболку через голову. Она осталась перед ним в простом белье, чувствуя на себе его пылающий взгляд, который казался почти осязаемым прикосновением.
Но Элиза не собиралась оставаться пассивной. Её пальцы потянулись к пуговицам его рубашки. Движения её были немного неуверенными, но решительными. Она расстегнула первую, вторую, её ногти слегка царапали его кожу. Дамиан замер, позволяя ей, его дыхание стало глубже. Когда она развела полы рубашки, она приложила ладони к его груди, чувствуя под пальцами тёплое, живое биение его сердца, учащённое и громкое, как и её собственное.
Он стянул рубашку с плеч, сбросил её. В тусклом свете были видны контуры его тела, тени мышц. Элиза потянулась и притянула его к себе, целуя в основание шеи, в ключицу, а он в это время расстегнул застёжку её бюстгальтера одной ловкой рукой.
Они были обнажены. Лунный свет, разрезанный жалюзи, рисовал на их коже полосатые тени. Дамиан, стоя на коленях между её раздвинутых ног, смотрел на неё с благоговейным вниманием. Его пальцы мягко провели по внутренней стороне её бёдер.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он.
— Никогда так не хотела, — выдохнула она честно в ответ на его немой вопрос.
Это признание стало разрешением. Он склонился, и его язык начал своё медленное, методичное исследование, прислушиваясь к каждому её вздоху, настраиваясь на её тело, как на тонкий инструмент. Когда он добавил пальцы, вводя их в её влажную теплоту, а его рот нашёл её клитор, мир для Элизы сузился до темноты и нарастающего сладкого давления.
— Я... не могу... — закричала она, когда волна стала слишком огромной.
— Можешь, — хрипло прошептал он. — Кончай для меня. Сейчас.
Его приказ стал последней каплей. Оргазм накрыл её сокрушительным обвалом. Он не отстранялся, помогая ей проехать через каждую пульсацию, пока она не обмякла, разбитая и дрожащая.
— Вот так, ангел, — прошептал он, поднимая голову. Его губы блестели. — Именно так.
Он двинулся вверх, покрывая её тело поцелуями, пока не оказался над ней. Его член, твёрдый и пульсирующий, упёрся в её вход. В её глазах был ясный ответ на его немой вопрос. Он вошёл медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру. Оба застонали, когда он погрузился до конца.
Глубокое проникновение. Он приподнял её бёдра, изменив угол, и начал двигаться — глубокие, целенаправленные толчки, которые заставляли её выть. Он опустился на локти, его лицо было в сантиметрах от её, их дыхание смешивалось. Он шептал ей, как она прекрасна, как туго она его обнимает.
Со сменой темпа. Позже, он перевернул её. «На колени, ангел». Когда он вошёл в неё сзади, ощущение было другим — более животным, невероятно глубоким. Он начал медленно, наслаждаясь её нетерпением, а затем, по её мольбе, ускорился, его бёдра задвигались с новой силой. Он приказал ей кончить ещё раз, и она послушалась, второй оргазм вырвался из неё, пока он продолжал вгонять в неё свой член.
Она сверху, в контроле. Выдохшись, он перевернулся на спину.
- Твоя очередь.
Элиза оседлала его. Она двигалась сначала медленно, затем всё быстрее, находя свой ритм. Он лежал и смотрел, как она использует его тело для своего удовольствия, и это сводило его с ума.
— Дами, я... я снова близко... — простонала она, ломающимся голосом.
Её внутренние мышцы начали ритмично сжимать его. Он чувствовал, как его собственное напряжение достигает критической точки, грани потери контроля.
— Ангел, я сейчас... — она открыла глаза, полные паники и экстаза, и вдруг толкнула его в грудь ладонями.
- Чёрт, Дами! Не в меня!
Её крик, резкий и ясный, пронзил туман его страсти. Его разум отчаянно скомандовал телу отстраниться, но было уже слишком поздно. Её собственный наступающий оргазм сжал его член с такой внезапной и невероятной силой, что его последние остатки контроля рухнули.
— А-а-а...! — его собственный стон вырвался одновременно с её сдавленным криком.
Он не успел вытащить. Его тело напряглось в последнем, глубоком, неудержимом толчке, и он кончил прямо в неё, волны тепла выплёскиваясь глубоко внутрь в тот самый момент, когда её тело затряслось в конвульсиях собственного пика. Несколько секунд они замерли, сцепленные в этой интимной, необратимой точке, оба захлёбываясь волнами своих оргазмов, смешанных теперь не только физически, но и этой неожиданностью.
Когда спазмы наконец отступили, он осторожно, почти с виной, выскользнул из неё. С его члена, всё ещё пульсирующего, стекала капля их смешанных жидкостей. Он рухнул рядом, тяжело дыша, но теперь в его удовлетворении была трещина — острая щемящая нота.
Элиза лежала неподвижно с закрытыми глазами, её грудь быстро вздымалась. На её лице было блаженство, но в уголках губ и в нахмуренных бровях читалось что-то ещё — осознание, лёгкий шок.
— Ангел... — его голос был хриплым от одышки и вины. Он приподнялся на локте, его лицо было искажено беспокойством. — Прости. Я... я не успел. Ты крикнула, а я уже... я просто не смог остановиться. Чёрт, прости.
Она медленно открыла глаза. В них не было гнева, но была ясность и глубокая усталость. Она взяла его руку, которая висела в воздухе, и прижала её к своей щеке. Этот жест, простой и прощающий, сжал ему сердце сильнее любой упрёки.
— Всё уже случилось, — прошептала она. — Не кори себя сейчас. Не в этот момент.
Он закрыл глаза, чувствуя, как комок подступает к горлу. Потом кивнул и наклонился, чтобы мягко, почти с благоговением, поцеловать её в лоб.
— Всё равно прости, — сказал он уже прямо в её кожу.
Он отодвинулся и потянулся к прикроватной тумбочке.
— Надо бы тебя вытереть, — сказал он, и в его голосе теперь звучала твёрдая решимость заботиться о ней, исправлять то, что можно исправить.
— Ладно, — она не стала сопротивляться, позволив ему взять на себя инициативу.
Дамиан встал, его движения были немного скованными, он достал влажную солфутку из пачки. Его прикосновения были нежными, почти медицинскими, полными немого извинения.
Когда он закончил, он лёг обратно и притянул её к себе. Элиза прижалась к нему, и они лежали в тишине, но атмосфера изменилась.
- Всё равно когда нибудь это случилось - тихо сказала Лиза - я же должна родить тебе ребёнка.
— Так вот как мы это «проверяем»? — его голос был низким, натянутым от сдерживаемых эмоций. — Случайная осечка в ночь, когда мы наконец позволили всему этому... случиться по-настоящему? Идеальный способ исполнить пункт 7-Б, не вставая с кровати.
Она перевела на него взгляд. В её глазах не было скрытых тайн — только та же самая горечь разделённого знания.
— Не говори так, — тихо попросила она. — Ты знаешь, что сегодняшняя ночь не была про пункт 7-Б. Она была... вопреки ему. Вопреки всему этому цирку с договором.
— Но результат может быть тот же самый, — отрезал он, откидываясь на подушки и уставившись в потолок. Его рука лежала на лбу. — Чёрт. Мы оба знали, что рано или поздно этот вопрос встанет ребром. «Для укрепления союза и придания ему видимости естественности, Сторона Б обязуется зачать и родить ребёнка от Стороны А в течение разумного срока...» — он процитировал наизусть, его голос был ядовито-бесцветным. — Ты действительно готова к этому? — спросил он прямо.
Элиза закрыла глаза. Этот вопрос висел между ними с самого начала, с момента подписания. Они откладывали его, прятались за фиктивностью брака, за своими ролями, за стенами его лофта.
— Я не знаю, — честно призналась она шёпотом. — Я думала об этом. Иногда мне казалось, что да... что с тобой... это могло бы быть не страшно. А иногда эта мысль вызывала pure panic. А сейчас... сейчас я просто чувствую, что мы потеряли контроль. И это хуже всего.
— Контроль, — он горько усмехнулся. — У нас его никогда и не было. Только иллюзия.
Он сел на кровати, его спина, сильная и исписанная татуировками, была к ней повёрнута.
— Значит, план остаётся прежним. Через недельку — тест. Если да... — он сделал глубокий вдох. — Тогда нам придётся принять это, ведь избавляться я от него не планирую.
— А если он не согласится? — голос Элизы дрогнул. — Если он захочет контролировать и это?
Дамиан обернулся. В его глазах вспыхнул тот самый холодный, опасный огонь, который она видела лишь пару раз — когда он говорил о своих принципах в искусстве, о вещах, которые не ставил на продажу.
— Тогда он узнает, что я не тот мальчик из хорошей семьи, каким меня считают. У меня есть свои ресурсы. И я не позволю ему превратить моего ребёнка в инструмент. Нашего ребёнка.
В его словах «нашего ребёнка» прозвучала не собственническая решимость, а странная, новая ответственность. Обещание защиты.
— А если тест отрицательный? — спросила она, почти боясь ответа.