Глава 56
Элиза помылась, смывая с себя остатки нервного дня и стыдливого жара. Вода унесла напряжение, оставив лишь приятную истому в мышцах. Она надела чистые, мягкие трусики и завернулась в тёплый махровый халат глубокого бордового оттенка, который висел на нагретом полотенцесушителе. Ткань была невероятно мягкой и пахла свежестью и едва уловимым ароматом лаванды — заботой Марьи.
Она вышла из ванной, промокнув кончики волос полотенцем. В спальне было тихо и уютно, свет приглушён. Спустившись на первый этаж, она уловила сладкий, согревающий душу запах — вишнёвые пирожки, только что из духовки.
На кухне, за большим деревянным столом, уже стоял большой чайник и две чашки. Рядом на тарелке лежали румяные, ещё дымящиеся пирожки, от которых так и веяло домашним теплом. Марьи не было видно — видимо, она намеренно оставила их наедине.
Дамиан сидел у стола, откинувшись на спинку стула. Перед ним стояла почти пустая чашка кофе, а в руках он перелистывал что-то на планшете, но взгляд его был рассеянным. Услышав её шаги, он поднял глаза.
Она подошла к столу и села напротив него, укутавшись в халат покрепче.
— Пахнет волшебно, — тихо сказала она, глядя на пирожки.
— Марья сказала, что это её секретное оружие против любой хандры, — отозвался Дамиан, отложив планшет в сторону. Он налил ей чаю в большую фарфоровую чашку. Пар поднялся столбиком, неся с собой аромат ромашки и мёда. — Говорит, проверено на трёх поколениях нашей семьи.
Элиза взяла чашку, согревая ладони о её бока, и сделала маленький глоток. Тёплая жидкость разлилась приятным теплом по всему телу. Она потянулась к тарелке, взяла пирожок. Тесто было нежным, рассыпчатым, а внутри — кисло-сладкая, сочная вишня.
— О, Боже, — вырвалось у неё с полным ртом, и она закрыла глаза от наслаждения. — Это не пирожок. Это акт милосердия.
Уголок губ Дамиана дрогнул в подобии улыбки. Он наблюдал, как она ест, с каким-то непривычным для него самого вниманием. Потом взял и себе один.
Они ели молча, и это молчание было уже не напряжённым, а спокойным, почти мирным. Тяжёлый день отступал, растворяясь в тепле чая, сладости вишни и тихом потрескивании поленьев в камине в соседней гостиной.
— Насчёт того куратора, — негромко начал Дамиан, когда Элиза допивала чай. — Его зовут Леон Вальтер. Он... эксцентричен. Но у него безупречный вкус и огромная сеть контактов. Если ты захочешь, я просто представлю тебя. Без обязательств. Просто как талантливого дизайнера, с которым я знаком.
Элиза поставила чашку, обдумывая его слова. В её усталых глазах мелькнула слабая, но настоящая искорка иронии.
— Ну как же «без обязательств», — сказала она, и в голосе её послышались нотки лёгкой, уставшей шутки. — Я же теперь твоя жена. По документам, во всяком случае.
Дамиан, неожиданно для себя, тихо хихикнул — короткий, низкий, почти смущённый звук. Он провёл рукой по подбородку.
— Ну да, — согласился он, и в его собственном голосе тоже зазвучала какая-то непривычная, сухая усмешка. — Как такое забудешь. Особенно после сегодняшнего... корпоративного тимбилдинга в моём кабинете.
Они на секунду встретились взглядами, и в воздухе повисло странное, новое понимание абсурдности всей их ситуации. Это было неловко, но уже не так болезненно.
— Ладно, — продолжил Дамиан, откашлявшись. — Представлю тебя как талантливого дизайнера, который, по стечению обстоятельств, также является моей женой. Так точнее?
— Так честнее, — кивнула Элиза, и её губы дрогнули в подобии улыбки. Страх и неуверенность ещё копошились где-то внутри, но теперь они были приглушены усталостью, теплом и этой неожиданной, почти дружеской перепалкой. — Хорошо, давай попробуем. Но... не сейчас. Через пару дней. Мне нужно... прийти в себя. И кое-что доделать.
— Конечно, — кивнул он, и его взгляд стал серьёзнее. — Никакой спешки. Ты задаёшь темп.
Он встал, собрал пустые чашки.
— Я пойду ещё поработаю немного. Не засиживайся тут, иди отдохни. Завтра... завтра будет новый день. И, надеюсь, менее насыщенный событиями.
Элиза кивнула, следя за его движениями. Когда он уже выходил из кухни, она снова позвала его, уже шёпотом:
— Дам?
Он обернулся.
— Спокойной ночи, — сказала она.
Он задержался в дверном проёме, и в его глазах, освещённых мягким светом кухонной люстры, мелькнуло что-то тёплое и, возможно, немного уставшее от всего этого безумия.
— Спокойной ночи, Элиза.
Она осталась сидеть за столом ещё на несколько минут, слушая, как его шаги затихают в глубине дома. Прикосновение шутки, этот общий, пусть и горьковатый, смех над их фарсом, оставили после себя странное ощущение. Было чувство, что земля под ногами, хоть и зыбкая, но всё же есть. И что, возможно, она не одна стоит на этой земле. И что тот, кто стоит рядом, начал потихоньку видеть в ней не только пешку в своей игре, но и человека, с которым можно разделить неловкую шутку после очень долгого и очень плохого дня.
Элиза пошла в спальню, надела мягкую пижаму из хлопка и устроилась под прохладным одеялом. Мысли медленно угасали, превращаясь в обрывки образов — вишнёвые пирожки, тёплый халат, короткий смех Дамиана. Вроде бы задремала.
Но когда она открыла глаза, цифры на электронных часах светились в темноте: 1:25. Рядом, на его половине кровати, было пусто. Простыни не помяты.
Тишина в доме была абсолютной, давящей. Элиза лежала неподвижно, прислушиваясь. Ни звука. Беспокойство, тихое и назойливое, начало ползти по спине. Он сказал, что пойдёт поработать «немного». Но уже второй час ночи.
Она тихо встала, накинула на плечи тот же махровый халат и босиком вышла из спальни. Дом был погружён во мрак, лишь слабый свет из-под двери кабинета на первом этаже рисовал на полу паркета длинную жёлтую полосу.
Она спустилась по лестнице, неслышно ступая по холодному дереву, и приоткрыла дверь.
Дамиан сидел за массивным письменным столом, склонившись над разложенными бумагами. Но он не работал. Его голова лежала на согнутой в локте руке, глаза были закрыты. Другой рукой он всё ещё сжимал стилус от планшета, который вот-вот должен был выскользнуть из расслабленных пальцев. Дыхание было ровным, но глубоким — он заснул прямо за столом, при свете настольной лампы, которая освещала его усталый профиль и тёмные тени под глазами.
Сердце Элизы сжалось от неожиданной жалости. Он выглядел не как всесильный и холодный Дамиан Стерлинг, а просто как очень уставший человек, загнанный в угол собственными обязательствами, частью которых теперь была и она.
Она осторожно подошла к столу и мягко коснулась его плеча.
— Дам, — прошептала она. — Проснись. Ты здесь заснул.
Он вздрогнул, резко поднял голову. Глаза, мгновенно ставшие настороженными и острыми, метнулись к ней, прежде чем сознание полностью вернулось. Увидев её, он хмуро нахмурился, и первая его реакция была именно такой, какой она и ожидала — раздражённой.
— Что ты тут делаешь? — его голос был хриплым от сна. — Ты должна спать. Уже глубокая ночь.
— Я проснулась, а тебя нет, — тихо ответила Элиза, не отступая. — Иди спать. Ты валишься с ног.
— У меня работа, — буркнул он, пытаясь сфокусироваться на бумагах перед собой, но его взгляд был мутным.
— Работа подождёт до утра, — настаивала она, и в её голосе зазвучала твёрдость, которой он от неё не ожидал. Она аккуратно вынула стилус из его ослабевших пальцев и положила его на стол. — Идём.
Дамиан посмотрел на неё — уставший, недовольный, но, похоже, слишком измотанный, чтобы спорить. Он тяжело вздохнул, провёл руками по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость, и медленно поднялся. Суставы хрустнули от долгого сидения в неудобной позе.
— Ладно, — сдался он глухо. — Ладно.
Они вместе вышли из кабинета. Элиза выключила свет и закрыла дверь. В темноте холла он шёл чуть впереди, слегка пошатываясь, а она следовала за ним, готовая поддержать, если он споткнётся. Они поднялись по лестнице, и эта тихая процессия в ночном доме казалась каким-то интимным, почти супружеским ритуалом.
В спальне он, не глядя на неё, молча снял футболку и бросил её на стул, затем стянул брюки. Он был слишком уставшим даже для того, чтобы стесняться. Элиза отвернулась, давая ему privacy, и устроилась на своей стороне кровати.
Через мгновение он повалился на свою половину, тяжело вздохнув, уткнувшись лицом в подушку.
— Чёрт, — пробормотал он в ткань. — Голова раскалывается.
— Уверене, утром Марья приготовит тебе своё чудодейственное средство, даже если ты не пил, — тихо сказала Элиза в темноту.
Он ничего не ответил. Через несколько секунд его дыхание снова стало ровным и глубоким. На этот раз — по-настоящему спящего человека.